Она выдержит. Битва, выигранная прусским школьным учителем

1. "Чем больше ложь, тем скорее в нее поверят" (Й.Геббельс).

Мировые либеральные СМИ приписывают эту цитату П.Й.Геббельсу, который никогда этого не говори. Эта цитата взята из книги Адольфа Гитлера "Моя борьба", о роли либеральных еврейских СМИ, в деле разрушения Германии и ее поражения в Первой Мировой войне ("Майн Кампф", гл.10) : "Эти господа исходят из того расчета, что чем чудовищнее их ложь, тем скорее в нее поверят". После ее "доработки", цитата приобрела прямо противоположный смысл. Но есть всем известный афоризм, автор которого - Пауль Йозеф Геббельс, фраза прочно вошла в русский язык, а вот кто её придумал - никто не догадывается. "Все гениальное - просто" (Й.Геббельс, статья "Двадцать советов диктатору и тем, кто хочет им стать", 1932 г.)

2."СССР - Верхняя Вольта с ракетами" (Гельмут Шмидт, канцлер ФРГ в 1974-82 гг.)

Нет никаких свидетельств, где и когда он говорил такое.
Скорее всего авторами афоризма являются западные журналисты. Возможно, первым его публично озвучил журналист "Файненшнл Таймс" Дэвид Бьюкен в статье "Советский экспорт технологий" от 14.09.1984 г. Как бы то ни было, но фраза стала крылатой, т.к. точно отражала суть СССР: военная мощь в ущерб всему остальному.

3. "Нет человека - нет проблемы" (И.В.Сталин)

Другой вариант того же афоризма: "У нас незаменимых людей нет". Сталин не говорил ничего подобного. Обе фразы придуманы советскими литераторами."Есть человек — есть проблема, нет человека — нет проблемы" - это из романа Анатолия Рыбакова "Дети Арбата" (1987 г.). А "незаменимых людей нет" - из пьесы Александра Корнейчука "Фронт" (1942 г.). Причем Корнейчук, украинский советский драматург и 5-кратный (!) лауреат Сталинской премии в области искусства, сам тоже НЕ был автором этого афоризма. Он лишь перевел на русский язык лозунг времен Французской Революции 1789-94 гг. Комиссар Конвента Жозеф Ле Бон ответил этой фразой на прошение о помиловании от одного аристократа.

В 1793 г. виконт де Гизелен, арестованный за политическую неблагонадежность, просил сохранить ему жизнь, так как его образование и опыт еще могут быть полезны Республике (как он думал). На что комиссар-якобинец ответил: "В Республике незаменимых людей нет!". Занятно, что через два года после того, в 1795, другие революционеры отправили на гильотину уже самого комиссара Ле Бона.

4. "Сталин принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой" (Уинстон Черчилль).

Черчилль никогда не говорил такое. Хотя на почве военного союза 1941-45 гг. действительно относился к Сталину с уважением. Даже в Фултонской речи 5 марта 1946 года, с которой началась "холодная война" Запада и СССР, Черчилль сказал: "Я глубоко восхищаюсь и чту доблестный русский народ и моего товарища военного времени маршала Сталина". Это правда не помешало Черчиллю в той же речи обвинить СССР в насаждении коммунизма и тирании в Восточной Европе. Из этой же речи, кстати, пошло выражение "железный занавес".

Что касается фразы про соху и атомную бомбу, истинный её автор - сталинистка Нина Андреева из Петербурга, автор нашумевшей в свое время статьи "Не могу поступиться принципами" (газета "Советская Россия" 13 марта 1988 г.). Она привела её как "цитату Черчилля". Цитата оказалась фальшивой.

5."Я думал, что умру от старости. Но когда Россия, кормившая всю Европу хлебом, стала закупать зерно, я понял, что умру от смеха" (Уинстон Черчилль).

Впервые СССР начал закупать зерно на Западе в крупных масштабах (более 1 млн т) - в 1963 г. Масштабы росли и в 1984 г. дошли до 46 млн. т. Черчилль умер в 1965 дожив до 90 лет. Действительно на своем веку он застал Россию крупнейшим в мире экспортером зерна (1900-1913 гг), и застал начало обратного процесса - как СССР стал превращаться в крупнейшего в мире импортера хлеба. Проблема только одна: Черчилль этого НЕ говорил.

6. "Солдат не жалеть, бабы еще нарожают!" (маршал Жуков).

Жуков не говорил этого. Здесь опять тот случай, когда "автор" цитаты не произносил таких слов, но действовал по факту именно так. Истинный автор "Бабы еще нарожают" не известен.

7. "Франко-прусскую войну выиграл немецкий школьный учитель" (Отто фон Бисмарк).

Популярная фраза с намеком, что нация, превосходящая противника в образовании и общей культуре, более эффективно ведет войну. Однако канцлер Бисмарк такого не говорил. Это сказал профессор географии из Лейпцига Оскар Пешель и не про франко-прусскую войну (1870-71 гг.), а про австро-прусскую (1866 г.), в которой немцы тоже победили. В июле 1866 г. Оскар Пешель написал в одной из газетных статей: "...Народное образование играет решающую роль в войне... Когда пруссаки побили австрийцев, то это была победа прусского учителя над австрийским школьным учителем". Это внимание к учебе сохранилось у немцев и позднее. Русский офицер в царской России учился в военном училище 2 года, столько сколько у немцев - фельдфебель.

8. "Когда я слышу слово "культура" - у меня рука тянется с пистолету" (Герман Геринг).

Геринг этого не говорил. Это фраза из пьесы "Шлагетер" драматурга Ганса Йоста (1933 г.). После Первой мировой войны победившие союзники оккупировали Рейнскую область - главный промышленный район Германии. Страна капитулировала, монархия рухнула, кайзер сбежал, все смирились. Но немецкий патриот, Альберт Шлагетер, бывший офицер-фронтовик. продолжал борьбу. Он пускал под откос французские поезда. Его поймали французы и расстреляли в 1923 году.

В пьесе Ганса Йоста, главный герой обсуждает со своим другом стоит ли тратить время на учебу (приобщаться культуре), если в стране оккупация. Друг отвечает, что лучше сражаться, а не учиться и что при слове "культура" он снимает с предохранителя свой браунинг. И вот из этой-то фразы после ряда "творческих" идеологических переработок победителей во Второй Мировой войне, получилась "цитата" Геринга.

9. "Россия - тюрьма народов" (В.И.Ленин).

В СССР эта фраза часто использовалась в пропаганде для сравнения царской и советской России. Там империя, где угнетали нерусские национальности, тут - добровольный союз и дружба народов. Ленин действительно употреблял этот афоризм в своих работах, но он не был его автором.

Книга имела большой успех в Европе. Почти такой же как ранее вышедшая книга другого француза - Алексиса де Токвиля о его поездке в США ("Демократия в Америке", 1835 г.). Только де Кюстин приехал и плевался, а Токвиль, наоборот, пел дефирамбы США: англо-американцы как нация изначально рождены в свободе, равноправии, откуда их успехи и великое будущее и т.п. Збигнев Бжезинский в свое время сказал, что для понимания русско-американских взаимоотношений достаточно прочитать всего 2 книги: де Кюстина о России и де Токвилля о США.

10. "Кто такие эти господа национал-социалисты? - Убийцы и педерасты" (Бенито Муссолини).

В 1934 г. в Австрии, австрийские национал-патриоты убили канцлера Дольфуса (противника воссоединения Австрии с Германией) , с которым у дуче были хорошие отношения. Ну и Муссолини в сердцах бросил эту фразу. На самом деле она была сказана в редакционной статье в газете "Il Popolo di Roma" ("Народ Рима"), которая была рупором итальянской фашистской партии. Там резко осуждалось убийство канцлера и говорилось, что преступники связаны "с убийцами и педерастами в Берлине".

Это был намек на Эрнста Рема, вождя немецких штурмовиков, который был гомосексуалистом. Это был самый резкий выпад итальянских фашистов против немецких национал-социалистов за всю историю их взаимоотношений. Но сам Муссолини такого не говорил.

Есть одна замечательная легенда.

Звучит она так. В начале 1871 года, после победоносного завершения Франко-прусской войны, один из представителей прусского руководства, некто Бисмарк:), выступил с очень интересным заявлением. Он заявил, что своей победе страна обязана не кому-нибудь, а… прусскому учителю. Это легенда. На самом деле апология прусскому учителю прозвучала не из уст Бисмарка и не по поводу победы над Францией. В июле 1866 г. после победы при Садовой, одержанной прусской армией в ходе австро-прусской войны профессор географии из Лейпцига Оскар Пешель написал в редактируемой им газете «Заграница»: «…Народное образование играет решающую роль в войне… когда пруссаки побили австрийцев, то это была победа прусского учителя над австрийским школьным учителем». Но кто такой Пешель? И что такое австро-прусская война по сравнению с катастрофой Франции, надолго изменившей политическую ситуацию в Европе. Ведь именно в результате блистательной победы Пруссии в этой войне возникла Германская империя. Вот почему в общественном сознании прочно утвердилось: «Бисмарк после победы над Францией сказал: эту войну выиграл прусский школьный учитель». Впрочем, вполне возможно, что Бисмарк и на самом деле сказал что-нибудь подобное, со ссылкой, допустим, на того же Пешеля. Вот только документально это ничем не подтверждается. На самом деле, нам не так уж важно, кто именно и по поводу чего именно высказал эту мысль. Важно то, что вскоре после этого многие и очень многие страны, в первую очередь Англия, Франция и Россия, почему-то начали усиленно внедрять прусскую, а к тому времени уже германскую гимназическую систему. В России, правда, в отличие от Германии, гимназии надолго остались элитарными учебными заведениями, в которых могли учиться только дети весьма состоятельных родителей, но «рушки» (реальные училища) организовывались, в принципе, на тех же основах. Другое дело, что в гимназиях и «рушках» вместе обучались не более 20% российской детворы, но это уже вопрос о социальной структуре тогдашнего российского общества, которое, даже вступив на путь капиталистического развития, во многом, и, прежде всего, в ментальности правящей элиты, продолжало оставаться феодальной империей. Но вернемся к Бисмарку-Пешелю. И даже не к ним, а к Мольтке. Именно он, резко выступив против тезиса Пешеля, на самом деле его и подтвердил. Итак, слово генерал-фельдмаршалу обеих империй – Германской и Российской (кажется это единственный такой случай, зафиксированный в истории, других не было): «Говорят, что школьный учитель выиграл наши сражения. Одно знание, однако, не доводит еще человека до той высоты, когда он готов пожертвовать жизнью ради идеи, во имя выполнения своего долга, чести и родины; эта цель достигается - его воспитанием». «Не ученый выиграл наши сражения, а воспитатель…». Хорош фельдмаршал! Ну, хорош, правда? И самое интересное, что Мольтке прав! Точно так же, впрочем, как прав Пешель (или, если хотите, Бисмарк:). Ибо прусская гимназическая система тем и отличалась, что, независимо от уровня знаний, и вообще независимо ни от каких знаний формировала у своих выпускников (и формировала, что называется по полной программе) вполне определенные качества. Как то: дисциплинированность, аккуратность, почтительность к старшим (не по возрасту, а по положению), «патриотизм» (в смысле абсолютного доверия правительству и полного принятия его внешней и внутренней политики). Именно социальная миссия германской гимназической системы (органически включавшей в себя и «реальшуле» – прообраз российских «рушек») с этой точки зрения была наиболее значимой, ибо позволяла формировать такого «гражданина», из которого потом можно было легко сделать идеального солдата индустриальной эпохи. Чем и пользовалась Германия в ходе двух последующих мировых войн. А теперь о том, в чем Мольтке неправ. Впрочем, это не его вина. Чтобы понять это, нужно было бы посмотреть на ситуацию из середины XX века или, как минимум, из времени после I Мировой войны. Помимо социально-воспитательной задачи прусская гимназическая система, конечно же, решала и собственно образовательные, точнее социально-образовательные задачи. Вот только смысл этих задач был не совсем таким, каким его обычно представляют. Образовательный смысл прусской гимназической системы объективно (то есть независимо от того, что думали об этом ее создатели) заключался не в том, чтобы дать ее выпускникам блестящее образование. Все разговоры о том, что «количество знаний, которым обладал выпускник классической гимназии (в России), превышало то, которым обладает выпускник нынешней средней школы» – это досужие вымыслы людей, не знакомых с реальным положением дел. Укажу лишь на то, что в этом случае элитные учебные заведения, какими являлись классические гимназии, сравниваются со всей совокупностью средних образовательных учреждений современного общества. О прочем я уже не говорю. Социальный смысл такой системы заключался в том, чтобы дать всему населению необходимый базовый уровень культуры, без чего невозможно нормальное, а тем более, ускоренное научно-техническое развитие. В России это не произошло именно потому, что система охватывала слишком маленькое число детей. О чем речь? Да все о той же закономерности, которая проявляется во всех сферах человеческой деятельности. Если вы хотите, чтобы ваши футболисты стали чемпионами мира, сделайте так, чтобы миллионы мальчишек играли в футбол. Если вы хотите, чтобы на ваших киностудиях каждый год создавались по десятку шедевров, обеспечьте производство 300-400 кинокартин в год. Да, две-три сотни из них будут «так себе», но они, вместе с сотней хороших фильмов создадут ту почву, на которой только и смогут вырасти десять шедевров. Именно такую интеллектуальную, культурную почву, на которой уже в свою очередь прорастала интеллектуальная, научно-техническая элита, и создавала прусская гимназическая система. Таким образом, вторым эффектом прусского гимназического образования стало создание фундамента такой образовательной системы, которая позволила Германии не только быстро занять ведущие позиции в мировой науке и мировом техническом прогрессе, но и сохранять их в течение почти столетия. И это несмотря на то, что Германия дважды за это время терпела сокрушительные военные поражения, сводившие ее научно-технический потенциал до, казалось бы, нулевой величины. Так что немецкий школьный учитель, хотя и не выиграл для своей страны эти войны, но, во всяком случае, дал ей возможность их вести!

Есть одна замечательная легенда. Звучит она так. В начале 1871 года, после победоносного завершения Франко-прусской войны, один из представителей прусского руководства, некто Бисмарк:), выступил с очень интересным заявлением. Он заявил, что своей победе страна обязана не кому-нибудь, а… прусскому учителю.

Это легенда. На самом деле апология прусскому учителю прозвучала не из уст Бисмарка и не по поводу победы над Францией. В июле 1866 г. после победы при Садовой, одержанной прусской армией в ходе австро-прусской войны профессор географии из Лейпцига Оскар Пешель написал в редактируемой им газете «Заграница»:

«…Народное образование играет решающую роль в войне… когда пруссаки побили австрийцев, то это была победа прусского учителя над австрийским школьным учителем».

Но кто такой Пешель? И что такое австро-прусская война по сравнению с катастрофой Франции, надолго изменившей политическую ситуацию в Европе. Ведь именно в результате блистательной победы Пруссии в этой войне возникла Германская империя. Вот почему в общественном сознании прочно утвердилось: «Бисмарк после победы над Францией сказал: эту войну выиграл прусский школьный учитель». Впрочем, вполне возможно, что Бисмарк и на самом деле сказал что-нибудь подобное, со ссылкой, допустим, на того же Пешеля. Вот только документально это ничем не подтверждается.

На самом деле, нам не так уж важно, кто именно и по поводу чего именно высказал эту мысль. Важно то, что вскоре после этого многие и очень многие страны, в первую очередь Англия, Франция и Россия, почему-то начали усиленно внедрять прусскую, а к тому времени уже германскую гимназическую систему.

В России, правда, в отличие от Германии, гимназии надолго остались элитарными учебными заведениями, в которых могли учиться только дети весьма состоятельных родителей, но «рушки» (реальные училища) организовывались, в принципе, на тех же основах. Другое дело, что в гимназиях и «рушках» вместе обучались не более 20% российской детворы, но это уже вопрос о социальной структуре тогдашнего российского общества, которое, даже вступив на путь капиталистического развития, во многом, и, прежде всего, в ментальности правящей элиты, продолжало оставаться феодальной империей.

Но вернемся к Бисмарку-Пешелю. И даже не к ним, а к Мольтке. Именно он, резко выступив против тезиса Пешеля, на самом деле его и подтвердил. Итак, слово генерал-фельдмаршалу обеих империй – Германской и Российской (кажется это единственный такой случай, зафиксированный в истории, других не было):

«Говорят, что школьный учитель выиграл наши сражения. Одно знание, однако, не доводит еще человека до той высоты, когда он готов пожертвовать жизнью ради идеи, во имя выполнения своего долга, чести и родины; эта цель достигается - его воспитанием».

«Не ученый выиграл наши сражения, а воспитатель…».

Хорош фельдмаршал! Ну, хорош, правда? И самое интересное, что Мольтке прав! Точно так же, впрочем, как прав Пешель (или, если хотите, Бисмарк:). Ибо прусская гимназическая система тем и отличалась, что, независимо от уровня знаний, и вообще независимо ни от каких знаний формировала у своих выпускников (и формировала, что называется по полной программе) вполне определенные качества. Как то: дисциплинированность, аккуратность, почтительность к старшим (не по возрасту, а по положению), «патриотизм» (в смысле абсолютного доверия правительству и полного принятия его внешней и внутренней политики).

Именно социальная миссия германской гимназической системы (органически включавшей в себя и «реальшуле» – прообраз российских «рушек») с этой точки зрения была наиболее значимой, ибо позволяла формировать такого «гражданина», из которого потом можно было легко сделать идеального солдата индустриальной эпохи. Чем и пользовалась Германия в ходе двух последующих мировых войн.

А теперь о том, в чем Мольтке неправ. Впрочем, это не его вина. Чтобы понять это, нужно было бы посмотреть на ситуацию из середины XX века или, как минимум, из времени после I Мировой войны. Помимо социально-воспитательной задачи прусская гимназическая система, конечно же, решала и собственно образовательные, точнее социально-образовательные задачи. Вот только смысл этих задач был не совсем таким, каким его обычно представляют.

Образовательный смысл прусской гимназической системы объективно (то есть независимо от того, что думали об этом ее создатели) заключался не в том, чтобы дать ее выпускникам блестящее образование. Все разговоры о том, что «количество знаний, которым обладал выпускник классической гимназии (в России), превышало то, которым обладает выпускник нынешней средней школы» – это досужие вымыслы людей, не знакомых с реальным положением дел. Укажу лишь на то, что в этом случае элитные учебные заведения, какими являлись классические гимназии, сравниваются со всей совокупностью средних образовательных учреждений современного общества. О прочем я уже не говорю. Социальный смысл такой системы заключался в том, чтобы дать всему населению необходимый базовый уровень культуры, без чего невозможно нормальное, а тем более, ускоренное научно-техническое развитие. В России это не произошло именно потому, что система охватывала слишком маленькое число детей.

О чем речь? Да все о той же закономерности, которая проявляется во всех сферах человеческой деятельности. Если вы хотите, чтобы ваши футболисты стали чемпионами мира, сделайте так, чтобы миллионы мальчишек играли в футбол. Если вы хотите, чтобы на ваших киностудиях каждый год создавались по десятку шедевров, обеспечьте производство 300-400 кинокартин в год. Да, две-три сотни из них будут «так себе», но они, вместе с сотней хороших фильмов создадут ту почву, на которой только и смогут вырасти десять шедевров. Именно такую интеллектуальную, культурную почву, на которой уже в свою очередь прорастала интеллектуальная, научно-техническая элита, и создавала прусская гимназическая система.

Таким образом, вторым эффектом прусского гимназического образования стало создание фундамента такой образовательной системы, которая позволила Германии не только быстро занять ведущие позиции в мировой науке и мировом техническом прогрессе, но и сохранять их в течение почти столетия. И это несмотря на то, что Германия дважды за это время терпела сокрушительные военные поражения, сводившие ее научно-технический потенциал до, казалось бы, нулевой величины. Так что немецкий школьный учитель, хотя и не выиграл для своей страны эти войны, но, во всяком случае, дал ей возможность их вести!

В 1850-е годы Австрия и Пруссия вступили в жесткую борьбу. Одно из государств должно было стать главным в деле объединения Германии. Большие (как Бавария) и малые германские королевства следили за тем, какой игрок скорее всего выйдет победителем. Доверие к Австрии было подорвано в 1859 г., когда в ходе австро-франко-итальянской войны стало ясно, что ее армия не в состоянии защитить немецкие королевства от притязаний французов на земли по левому берегу Рейна.

Споры вокруг того, по какому проекту и как следует немецким землям объединиться в единое национальное государство (с Австрией ли и на каких ролях, без нее ли) могли продолжаться бесконечно. Но в 1862 г. министром-президентом Пруссии (премьер-министром) стал Отто фон Бисмарк, опытный политик и сторонник силовых методов решения наболевших проблем.

Отто фон Бисмарк

Он понимал, что слишком много противоречий препятствует объединению Германии и неизбежны конфликты, поэтому добиться успеха можно лишь «железом и кровью». Пробой этого метода стал конфликт с Данией в 1864 г. С ней легко разделались и отхватили для Пруссии Шлезвиг. Австрия, союзник Пруссии в этом конфликте, получила соседний Гольштейн. Прусская военная машина отлично сработала и была готова к новым свершениям.

Мудрость великих политиков от Цезаря до Бисмарка — в милости побежденным

Следующим важным противником была как раз Австрия. Перед предстоящим конфликтом Бисмарк был обеспечен нейтралитетом со стороны Франции — император Наполеон III (племянник великого полководца) думал, что война Пруссии и Австрии — это «весьма счастливое событие», так как равные по силе звери перегрызутся и измотают друг друга. Знал бы Наполеон, чем все закончится всего через 5 лет.

Италия в 1866 г. и вовсе тайно обещала в случае войны выступить на стороне Пруссии, чтобы наконец изгнать австрийцев из Венеции. Австрия и Пруссия были членами Германского союза, было запрещено заключать подобные союзы против союзников, но Бисмарк на это пошел. От России также ожидался нейтралитет — она была слишком занята внутренними делами, недружелюбно настроена к Австрии и благодарна Пруссии за поддержку при подавлении польского восстания 1863 — 1864 гг.

Наполеон III

В общем, условия были удачные. И Бисмарк бросил вызов Австрии — предложил обсудить переустройство Германского союза и вопрос статуса Голштинии (эта немецкая область была под управлением Австрии). Вена объявила мобилизацию. В ответ прусские войска вошли в Саксонию, Ганновер, Кургессен и перешли границу Австрии. Началась война. Италия, как и предполагалось, выступила на стороне Пруссии.

Наполеон III не вступился за врага своего врага и поплатился за это

3 июля 1866 г. у местечка Кёниггретц в Чехии произошло решающее столкновение. Силы сторон в численном отношении были примерно равны (215 тыс. на стороне Австрии против 221 тыс. пруссаков), но в качественном отношении прусская армия превосходила австрийскую.

Бисмарк при Кёниггретце

Австрийцы даже не думали о возможности поражения (а самоуверенность часто влечет за собой халатность). И австрийские генералы совершили сразу несколько крупных ошибок — пренебрегли разведкой, связью подразделений, заняли невыгодные позиции. Да и боевой дух солдат оставлял желать лучшего — многие, призванные на славянских владениях Австрии, совершенно не хотели воевать за императора, сидевшего в Вене, и дезертировали сотнями прямо в ходе битвы. Новое нарезное оружие пруссаков — винтовки Дрейзе — также превосходили австрийские устаревшие ружья. В результате за несколько часов сражение было выиграно. Разгромленные деморализованные австрийцы отступили, потеряв убитыми и ранеными 37 тыс. человек. Генеральное сражение при Кёниггретце (вообще единственное крупное в ходе всей войны, которая продлилась два месяца) обеспечило полную победу Берлина.

После битвы один профессор географии из Лейпцига писал о том, что «когда пруссаки побили австрийцев, это была победа прусского школьного учителя над австрийским школьным учителем», имея в виду пользу образования для военного дела. С этим не поспоришь — хорошая интеллектуальная подготовка солдата дает известные преимущества. Фразу профессора об учителе быстро подхватил народ, но ее долго приписывали Бисмарку. Интересно, что распространение этой фразы и ее подлинный источник показывают, какое моральное единство испытывали немцы в то десятилетие перед объединением — даже школьные учителя и профессоры, люди мира, хотели приложить свои силы для общенациональной задачи и войны. И прусский учитель действительно немало делал для патриотического воспитания.

Легкая победа Пруссии стала неожиданностью для Европы. Слишком просто Австрия была побеждена. Прусская политика, поддерживаемая штыками, одерживала успех за успехом. Вскоре уже одна лишь Франция строила препятствия к образованию Германской империи, но и с ней легко разделались. Наполеон III, должно быть, горько пожалел, что не вступился за Австрию в 1866 г. Его великий дядя и не думал, что всего через несколько десятилетий после него небольшие немецкие королевства (тогда разменные монеты в большой политике) вырастут в империю, которая будет угрожать самому существованию Франции, и его потомки ничего не смогут с этим сделать.

О битве при Кёниггретце немцы говорили, что ее выиграл учитель

В августе 1866 г. Австрия и Пруссия заключили мир. Австрия отказалась от всех прав на Гольштейн и согласилась с упразднением Германского союза. Теперь только Пруссия была государством, способным объединить немцев. Ганновер, Кургессен, Франкфурт-на-Майне и Гессен-Нассау совсем скоро вошли в состав Пруссии. До полного объединения оставалось совсем чуть-чуть.

Величайшая мудрость Бисмарка, проявленная в борьбе против Австрии, заключалась в том, чтобы отказаться от территориальных приобретений за счет побежденных. Бисмарку пришлось убеждать короля и генералитет в отказе от подобных претензий. Зачем — ведь Австрия теперь отказалась от амбиций в Германии, и Пруссия осталась там единственным лидером. Отнять территории — значит унизить поверженного противника, который на самом деле является естественным союзником Германии в Европе. Расчет Бисмарка оправдался — Австрия, национальная честь которой не была глубоко задета, вскоре снова стала союзником Германии. Ход, достойный Цезаря, который милостью превращал своих врагов в друзей. Не прояви этой мудрости Бисмарк, кто знает, может, австрийцы не были бы партнерами Германской империи по Тройственному союзу, и 1914 г. не стал бы годом мирового взрыва, трагическим и судьбоносным для всей истории человечества.

Миша, я уважаю Ваше мнение и понимаю, что Вам как представителю особо пострадавшего от нацизма народа ненавистно оправдание нацистских преступников, в какой бы форме это ни происходило. Тот факт, что на Украине раздаются хвалебные речи в адрес бандеровцев и пр. (без учета их преступлений), не может не возмущать. Все так.

Но вот с тем, что России Украину "еще догонять и догонять", не могу согласиться.
Какая часть населения в "нацистской" Украине поддержала на выборах крайнего националиста Яроша? Знаете, наверно - 3%. И это - в условиях уже развязанной в России анти-украинской пропаганды, т.е. когда многие могли бы проголосовать за радикалов просто в пику "москалям". Не проголосовали.
Так что крики "Бандера - герой!" исходят из недр небольшой кучки ограниченных людей. Правда, кучка очень визгливая и поэтому их хорошо слышно.
Правда и то, что сейчас ряды украинских националистов растут. Мы сами плодим их своим грубым вмешательством в дела суверенной страны.
Но национализм - это еще не нацизм.
А вот зато у нас в РФ... У нас фактически реабилитирован Сталин. Если бы сейчас случились выборы и одним из кандидатов чудесным образом стал этот "эффективный менеджер" - он бы набрал раз в десять больше голосов, чем Ярош на Украине. А ведь то зло, которое причинил нашей стране этот упырь, несравнимо с преступлениями Бандеры.
А еще у нас официально шельмуют, называя "национал-предателями" и фактически объявляя вне закона, практически всех известных людей, смеющих выступать против верховно

Мише:
Продолжаю:
Вне закона объявлены все порядочные известные деятели, посмевшие сохранить честь и мужество выступать против верховной власти. Их открыто шельмуют по всем каналам ТВ.
Кстати, так уж получается, что большинство из них - еврейской национальности.
Вы скажете - это не нацизм. Но это - первый шаг к нему. И этим - тупой агрессией и ненавистью -охвачено совсем не 3% населения. Больна уже большая его часть.
Так что в этом отношении именно НАС НЕ ДОГОНЯТ.

misha_iz_izraila 02 сентября 2014 | 09:37

Так что крики "Бандера - герой!" исходят из недр небольшой кучки ограниченных людей.

Назовите хоть одну политическую партию или хоть одного политического деятеля на Украине, которые бы осудили преступления бандеровцев. Не назовёте, потому что таких нет. Так что дело не в 3%, возрождение, прославление и героизация бандеровцев - явление всеобщее на Украине.

национализм - это еще не нацизм.

Совершенно верно. Но массовое истребление людей по признаку их этнической принадлежности - это именно нацизм, и это то, что делали бандеровцы. И те, кто их сегодня прославляет, - прославляют нацизм.

А вот зато у нас в РФ... У нас фактически реабилитирован Сталин.

Это, конечно, печально, но каким образом это оправдывает преступления бандеровцев?

Реабилитация сталинизма, конечно, никак не может оправдать преступления бандеровцев.
Но она показывает вектор развития страны. И (вкупе с другими явлениями) делает наше будущее угрожающим, а нас - манкуртами, родства не помнящими.
Для нас под шумок куют нового фю...пардон - вождя. И, кажется, народ этому очень рад. И кажется, все "нерадующиеся" скоро останутся в одиночестве. С клеймом "друга киевской хунты".
И я считаю, что поднявшаяся на Украине волна "всеобщего", как Вы пишете, прославления Бандеры - и наш псевдо-патриотизм на фоне нарушения международного права и обеления всех черных страниц советской истории, - это явления одного порядка.
И уж кто тут кого не догонит... Думаю, что пока мы фору даем.
Не для оправдания украинских радикалов, но справедливости ради - еще раз повторю: эту новую волну крайнего национализма на Украине спровоцировали мы, россияне, в лице своих безумных правителей, совершая действия, унижающие Украину и ее народ.
Это не столько голосование "за" Бандеру, сколько "против" москалей.
История сейчас круто закручивается и ускоряется. Скоро мы узнаем, чье общество - наше или украинское - будет больше поражено заразой нацизма.