Прусская пехота. Прусская армия XVIII век
Силы прусского короля были распределены следующим образом:
|
Прусская армия Короля, главная армия |
|
Первоначально
включала дивизию авангарда под
командованием герцога Саксонско-Веймарского,
которая была направлена на Эрфурт, к
Везеру. Состояла из 11 000 войска, не была
способна соединиться с главными силами
и поэтому не принимала участие в
сражении при Йене 14 октября. Она учтена
в армии Рюхеля. |
|
Дивизия принца Оранского |
|
Две пехотных бригады, одна бригада кавалерии и два легких батальона. Артиллерия - две 12-фунтовых батареи, конно-артиллерийская батарея и полковая артиллерия. Всего 11 батальонов, 15 эскадронов и три артиллерийских батареи. |
|
Дивизия фон Вартенслебена |
| Состав такой же плюс дополнительная батарея 12-фунтовых орудий. |
|
Дивизия фон Шметтау |
| Имела один дополнительный батальон. |
|
Резерв (командующий фон Калькрейт) |
|
Дивизия фон Кунгейма |
|
Включала прусскую Гвардию и имела 8 батальонов, 15 эскадронов и три батареи, из которых одна конно-артиллерийская. |
|
Дивизия фон Арнима |
| 10 батальонов пехоты, 10 эскадронов кавалерии, 2 пеших и 1 конная артиллерийские батареи |
| Во время сражения с этой армией был соединен Блюхер. |
|
Корпус принца Вюртембергского |
|
Корпус насчитывал 15 000 человек и являлся резервным, расквартированным в Магдебурге. Он двинулся по дороге Галле, но слишком поздно, чтобы повлиять на исход битвы. |
|
Армия принца Гогенлоэ |
| Армия, противостоявшая Наполеону в Йене. В конце сражения к ней присоединился корпус Рюхеля. Включала: |
|
|
| Первая часть авангарда армии. 9,5 батальонов, 18 эскадронов и 3 артиллерийских батареи, из которых 1 конная. |
|
Дивизия Цецешвица (саксонская) |
| 12 батальонов, 16 эскадронов и 4,5 батареи артиллерии, из которых 1,5 батареи - конные |
|
Дивизия фон Граверта |
| 11 батальонов, 25 эскадронов, 3,5 артиллерийских батареи. |
|
Корпус Тауэнцина |
|
Вторая часть авангарда армии. Прикрывала левый фланг. 9 батальонов, 9 эскадронов и мортирная батарея. |
|
Дивизия фон Притвица |
| Резервная часть. 8,5 батальонов, 9 эскадронов 2 пеших и 1 конная батареи |
|
Эта армия насчитывала таким образом 33 400 пехоты, 11 800 кавалерии и 15 батарей, приблизительно 2 000 артиллеристов. К этому нужно прибавить корпус Рюхеля, который, хотя и прибыл поздно, фактически принимал участие в конце сражения. |
|
Корпус Рюхеля |
|
Некоторые
части корпуса находились далеко и не
прибыли вовремя. Без их учета
получается 15 батальонов, 13
эскадронов и 3 батареи. |
|
Если принять во внимание потери, которые корпуса понесли в предварительных стычках и от дезертирства, армия Гогенлоэ состояла из 52 000 человек с 15 батареями, включая корпус Рюхеля. Они участвовали в баталии при Йене, сражаясь с Наполеоном, но были разбросаны на большом расстоянии и прибывали на поле битвы друг за другом. |
|
Саксонские части |
|
Эти части
были объединены главным образом в
армию Гогенлоэ, и учитаны выше. Однако распыление не слишком
нравилось самим саксонцам, которые
стремились остаться скорее
самостоятельной боевой единицей.
Многие из них не слишком разбирались в
политической обстановке и неохотно
воевали за прусские интересы. |
| 2 кирасирских полка (по 4 эскадрона в каждом) - Кошицкого и Курфюрста |
|
4 легкоконных или драгунских полка (по 4 эскадрона в каждом) - принца Клеменса, фон Поленца, принца Иоанна и принца Альбрехта |
| 8 эскадронов саксонских гусар |
|
9 пехотных полков (по 2 батальона в каждом) - Электора (Курфюрста ), Клеменcа, Рехтена, Бевилакуа, Лоу, Тюммеля, фон Несеменшеля, принца Максимилиана и принца Фридриха-Августа, - вместе с приданными им гренадерскими батальонами. |
| Гвардейские гренадеры и 2 полка пехоты оставались в Дрездене. |
|
Артиллерия состояла из мортирной батареи Коха, 8-фунтовых батарей Гаусманна и Эрнста, 12-фунтовой батареи Бонниота, 4-фунтовой батареи Хоера и конных батарей Гроссманна и Штудница. Всего, таким образом, 15 пеших и 2 конные батареи. Однако до сих пор точно не установлено, которые из них участвовали в сражении при Йене. |
Структура прусской армии в 1806 году
Линейная пехота
Полки состояли из 2 пехотных и 1 артиллерийского батальонов.
Каждый батальон состоял из пяти мушкетерских рот (120 человек в каждой) и гренадерской роты (до 145 человек). Обе гренадерских роты от каждого полка были откомандированы и сливались с 2 гренадерскими ротами другого полка в гренадерские батальоны, которые именовались по своему шефу.
Таким образом, полк состоял из десяти мушкетерских рот общим числом в 1 200 человек. К этому нужно добавить на каждый батальон: офицеры, барабанщики (три на роту, старшего барабанщика, приписанного ко 2-му батальону), 8 саперов и 40 человек нестроевых - оружейник, хирург и т.д. Каждый батальон также имел 2 артиллерийских расчета. Полковая артиллерия была оснащена 6-фунтовыми пушками, расчет состоял обычно из 17 человек под командованием унтер-офицера.
К штабу полка в дополнение к офицерам приписывался оркестр из 8 гобоистов и флейтистов, плюс горнист. Обычно 10 человек от каждой роты использовались как снайперы и были вооружены нарезными карабинами. Эти стрелки использовались как фланкеры, то есть перед фронтом, или выполняли самостоятельные задачи. Однако военная тактика Пруссии подразумевала ведение боя в закрытом строю, в отличие от французов.
Ко всему этому нужно добавить офицерскую прислугу и денщиков (280 на полк) и большой обоз, состоявший как из артиллерийских фургонов и подвод с боеприпасами, так и офицерского (главным образом) и солдатского багажа в каретах и повозках. Все это было большой обузой для полка.
Униформа и снаряжение
Униформа пехотных полков
Вся пехота носила шляпы с черными кокардами.
В полевых условиях мушкетеры не имели белых плюмажей, а нацепляли простые помпоны полковых цветов. Они носили штаны с пуговицами в нижней части брючин. Штаны были серо-бежевые, серо-желтые или белые. Цвет портупеи для сабли был отличен для каждой роты. При походе стрелки и карабинеры не носили плюмаж с тремя черными полосами, а черный помпон с черной верхушкой, наподобие унтер-офицерских. Унтер-офицеры, в свою очередь, при полевой форме не надевали плюмажи с черным верхом и оставляли свои эспантоны у артиллеристов. Полки различались меж собой также цветами выпушек мундиров и шейных платков.
Саперы носили черные плюмажи подобно полковым стрелкам. Барабанщики имели свои особые плюмажи.
В походе офицеры не носили ни своих белых плюмажей с черным основанием, ни эспантонов. Подпоясывались серебристым шарфом, отличительной чертой всех прусских офицеров. Рейтузы и овертрузы (штаны, носившиеся поверх рейтуз) синие или серые с пуговицами по бокам. Шляпы иногда в ненастную погоду зачехлялись вощеной тканью. Офицерское пальто синего цвета. Вальтрапы было темно-синие с галуном того же цвета, что и пуговицы, то есть серебряные или золотые по полковому прибору.
На
каждый батальон полагалось два знамени,
хотя некоторые имели только одно. Три из
четырех полковых знамен имели полковую расцветку; четвертое являлось лейб-знаменем
или знаменем полковника, и в нем преобладал белый
цвет. Вышивка была приборного цвета полка,
золотая или серебряная.
Лейб-знамя несли перед 1-ым батальоном, который нес свое второе знамя, известное как замыкающее, в третьем ряду.
В каждом полку десять молодых дворян назначались знаменосцами, и самые старшие из них несли знамена.
Знамена были различного типа и чаще всего имели мальтийский крест (Железный Крест), деливший знамя на восемь частей; некоторые знамена имели пылающий крест (с волнистыми лучами). Мы использовали реконструкции Браера, основанные на работе Клинга, которую рекомендуем к прочтению. Некоторые современные документы показывают различные типы пылающих крестов с округленными гранями, симметричными относительно оси. Некоторые знамена не имели никакого креста вообще.
Униформа гренадерских батальонов
Гренадеры не имели знамен и отличались плюмажом на шляпах, по цвету того полка, в котором числились первоначально. В состав батальонов входили также карабинеры и 2 полевых орудия, также не имевшие знамен.
Легкая пехота
Фузилеры
В 1806 году прусская армия имела 24 фузилерных батальона (приблизительно 600 человек в батальоне). Они не имели ни знамен, ни артиллерии. 3-фунтовые пушки, которыми они оснащались, были отобраны.
Исключая офицеров, носивших шляпы, головным убором фузилеров являлся черный цилиндрический кивер с белой лентой по верху. В походе они носили бежевые или серые рейтузы поверх ботинок и гетры. Батальоны различались по помпонам на головных уборах, цветом ремней и пуговиц.
Фузилерные батальоны совсем не имели гренадер, но в их состав для поддержки входили снайпера.
Егеря
Они были сведены в 12 рот по 200 человек каждая и вооружены нарезными карабинами. Знамен не имели. Плюмаж зеленого цвета, как и мундир. Они носили рейтузы поверх ботинок; полная форма подразумевала сапоги.
Кавалерия
Была гордостью прусской армии и состояла из:
Гусары
Кавалерия основывалась на том же принципе, что и пехотные батальоны. Каждый батальон имел пять эскадронов двухротного состава.
Большинство гусарских полков имело 2 батальона, или 10 эскадронов. Эскадрон состоял из 150 всадников, включая 24 карабинеров. Плюс 12 человек запасных на эскадрон и один трубач на роту.
В 1806 году головной убор гусар претерпевал изменения, и не все полки перешли еще на новый кивер. Таким образом при Йене можно было встретить несколько полков, носивших мирлитоны, с или без султана. Полк фон Билы носил кивер нового образца. Спереди крепилась кокарда в виде розетки; центр ее был того же цвета, что и лопасть, а цвет наружной части совпадал с цветом галуна. Каждый эскадрон имел свой цвет розетки.
Овертрузы, которые не все носили, сбоку имели ряд пуговиц и выпушку эскадронного цвета
Гусары ездили на маленьких выносливых польских лошадях. Вооружены были мушкетонами, висящими на ремне. Штандартов гусары не имели.
Драгуны
А вот этот род войск в битву шел со штандартами. Почти все драгунские полки состояли из пяти эскадронов, только знаменитый полк Королевы имел в своем составе 10 эскадронов.
Мундиры драгун были синие, но отличались для разных полков. Унтер-офицеры имели галуны на воротниках, обшлагах рукавов и по краям панталера по металлическому прибору полка.
Офицеры имели золотые или серебряные узоры и галуны на отворотах.
Трубачи носили на шляпах, украшенных красной лентой, белый плюмаж с красным верхом. Кисти на краях шляпы были полковых цветов. Галун шел также по краям отворотов фалд и обшлагов и по краям перевязи.
Драгуны подобно гусарам ездили на польских лошадях, но более рослых.
Кирасиры
Полки формировались из пяти эскадронов. Они включали карабинеров, вооруженных нарезным оружием (карабинами), которые использовались обычно для прикрытия флангов.
Они одевали высокие шляпа с длинным плюмажом. Кирасиры, оставшиеся без кирас в 1798 году, носили белый мундир. Воротник, выпушка по краям и двойной галун на груди мундира, такой же двойной галун на жилете, выпушка на рейтузах - полкового цвета. Жилет, выглядывавший из-под короткого мундира, был синего или опять же полкового цвета.
Вооружались кирасиры прямой саблей - палашом, двумя пистолетами и гладкоствольным ружьем.
Ездили кирасиры на рослых, сильных прусских лошадях.
Артиллерия
Униформа артиллеристов отличалась черном цветом. В походе они носили серо-зеленоватые или белые рейтузы. Такая униформа была и у пешей, и у конной артиллерии. Металлические части орудий были выкрашены в черный цвет, а деревянные части преимущественно в синий. Основной парк состоял из 6-фунтовых (с различной длиной ствола) и 7-фунтовых гаубиц. Были также короткие и тяжелые 12-фунтовые орудия, действие которых после поражения под Йеной было сильно раскритиковано.
Генералы
Они носили простую темно-синюю униформу с серыми или синими овертрузами. Вышивка на воротнике и по краями мундира обозначала звание.
Отличительные признаки униформы гвардейских полков будут рассмотрены позже, в главе об Ауэрштедте, поскольку они сражались там.
Структура саксонской армии в 1806 году
Как уже говорилось выше, гвардейские гренадеры и два полка пехоты (принца Антона и фон Зангера) остались в дрезденском гарнизоне. Другие части были переданы и рассеяны среди армии Гогенлоэ.
Линейная пехота
Организация этого вида войск была скопирована с прусской. Каждый пехотный полк насчитывал в связи с этим два мушкетерских батальона и стрелков. Гренадеры были сведены в независимые полки: каждый батальон составлялся из двух рот одного полка и двух рот от другого.
Униформа линейной пехоты
Саксонская пехотная кокарда была белая.
Мушкетеры носили мундиры французского стиля. Окантовка, воротник и отвороты имели свой цвет; шейный платок красный. Рейтузы белые с высокими гетрами; их носили даже в полевых условиях. Волосы затянуты сзади в косу черной лентой. На белой портупее висела сабля. Шляпа, по краю которой шел белый галун, увенчивалась белой кистью. Центр кисти имел свой отличительный цвет.
Стрелки носили зеленый плюмаж.
Гренадеры имели право носить усы. Шляпа шилась из медвежьей шкуры с кожаным козырьком, без подбородочного ремешка. Цвет этишкета определялся металлическим прибором. Сабля висела на перевязи через правое плечо, по перевязи патронной сумы.
Шляпы унтер-офицеров имели золотую или серебряную гарнитуру, в зависимости от приборного цвета. При полной форме одежды надевался короткий белый плюмаж с черной верхушкой.
Кисти на шляпах барабанщиков были тех же цветов, что и плюмаж. Барабаны были выкрашены в чередующиеся бело-цветные полосы, причем цвет определялся по полку.
Каждый батальон имел 1 знамя. Знамя полковника представляло собой белое полотнище и принадлежало 1-му батальону. Полковое знамя, имеющее отличия, нес 2-й батальон. Каждый полк имел свое оформление знамени.
Кавалерия
Гусары
В битве участвовал только один полк восьмиэскадронного состава; штандарта он не имел. Гусары носили на голове мирлитон с синими и белыми лопастями и белым плюмажем. Овертрузы белые.
Трубачей отличал сине-желтый плюмаж.
Легкая кавалерия
В кампанию участвовало четыре полка. Каждый полк состоял из четырех эскадронов и насчитывал 650 всадников.
Они носили черные шляпы с белым плюмажем. Мундир, шейный платок, выпушки, погон красного цвета; отвороты фалд, обшлага, воротник - полкового цвета. Пуговицы желтого металла. Шляпа офицера имела золотой галун; он носил также золотые эполеты и белый шейный платок.
В зависимости от полка, отличительными цветами являлись светло-зеленый (в полку принца Клеменса), синий (фон Поленца), черный (принца Иоанна) или темно- зеленый (принца Альберта).
Полковник 11-го Егерского (французский 4 корпус) заметил, что саксонские легкие кавалеристы имели небольшие цепочки (видимо, металлические) , вышитые на рукавах, и в результате отдал приказ не рубить саблями по рукам. (!! - Сабли берег, что ли?)
Кирасиры
Подобно легкой кавалерии, полки кирасир имели четыре эскадрона с общим количеством 650 всадников. Их униформа была прусского типа, но без sabretache. Они носили мундир соломенного цвета, обшитые галунами. Обшивка рейтуз, воротник, галуны имели полковой цвет. Шейный платок у солдат красный и черный у офицеров. Воротник, который опускался внизу на переднюю часть мундира, был обрамлен полкового цвета галуном. Такой же галун, но более узкий, пришивался к бортам мундира, шел по краю рейтуз кирасира и вальтрапа лошади. Ножны сабли изготовлялись из черненой кожи. Отличительными цветами полков были алый (полк Курфюрста) и желтый (полк Кошицкого, позже известный как Цастрова).
Трубачи носили перевернутые цвета мундира и красный плюмаж на шляпе. Отвороты фалд, воротник и отделка рейтуз белого цвета. Кордоны (тесьма, на которые подвешивались трубы) были красно-желтые в полку Курфюрста и желто-черные в полку Кошицкого. Каждый эскадрон имел свой собственный штандарт.
Артиллерия
Носила зеленый мундир с красным воротником, галунами и выпушками. Пуговицы из желтого металла, кожаные детали из оленьей кожи. Шляпа была обшита белой тесьмой, плюмаж черно-белый. Вальтрапы отделывались по краям желтой шелковой лентой. На вооружении состояли 6-, 4- и 12-тидюймовые пушки и гаубицы.
Генералы
Они носили синий мундир с красными рейтузами и жилетом, шарф из серебряных с золотым и темно-красным нитей. Многочисленные узоры и вышивки указывали на ранг. Их адъютанты носили белые нарукавные повязки и золотые аксельбанты.
Оригинал взят у oper_1974 в Франко-прусская война. 1870 - 71 г. (60 фото)
Итоги Франко-прусской войны подвёл Франкфуртский мир 1871 года. Франция потеряла по нему Эльзас и значительную часть Лотарингии с полуторамиллионным населением, на две трети немецким, на одну треть французским, обязалась выплатить 5 миллиардов франков (т. е. 1875 миллионов рублей по теперешнему курсу) и должна была подвергнуться немецкой оккупации к востоку от Парижа до уплаты контрибуции. Пленных, захваченных во Франко-прусской войне, Германия освободила немедленно, а их было в этот момент более 400 тысяч человек.
Франция превратилась в республику и потеряла две провинции. Северогерманский союз и южногерманские государства объединились в Германскую империю, территория которой была увеличена присоединением Эльзас-Лотарингии.
Австрия, все еще не терявшая надежды отомстить Пруссии за поражение в войне 1866 года, окончательно отказалась от мысли вернуть себе прежнее преобладание в Германии. Италия овладела Римом, и многовековая светская власть римского первосвященника (папы) тем самым прекратилась.
Франко-прусская война имела важные итоги и для русских. Император Александр II воспользовался поражением Франции для того, чтобы еще осенью 1870 г. объявить остальным державам, что Россия больше не признаёт себя связанною Парижским трактатом 1856 года, запрещавшим ей иметь на Черном море военный флот.
Англия и Австрия протестовали, но Бисмарк предложил уладить дело на конференции, которая и собралась в Лондоне в начале 1871 г. России здесь пришлось согласиться в принципе, что международные трактаты должны всеми соблюдаться, но новый договор, составленный на конференции, тем не менее, удовлетворил требование России.
Султан вынужден был с этим примириться, и Турция, лишившись в лице Наполеона III своего защитника и покровителя, на время подпала под влияние России.
После Франко-прусской войны политическое преобладание в Европе, принадлежавшее при Наполеоне III Франции, перешло к новой империи, как раньше сама Франция вследствие своих побед в Крыму отняла это преобладание у России конца царствования Николая I.
Та роль в международной политике, какую играл "тюильрийский сфинкс" Луи Наполеон, по итогам Франко-прусской войны перешла к "железному канцлеру" Германской империи, и Бисмарк надолго сделался пугалом Европы. Ожидали, что после войны на три фронта (с Данией, Австрией и Францией) он начнет войну и на четвертом фронте, с Россией.
Ожидали, что Германия захочет овладеть всеми землями, где только есть немцы, т. е. немецкими частями Австрии и Швейцарии и прибалтийскими губерниями России, а, кроме того, Голландией с её богатыми колониями; ожидали, наконец, и новой еще войны с Францией, которая не мирилась с потерей двух провинций, и в которой была очень сильна идея "реванша", т. е. отместки за поражение и возвращение потерянных областей.
Бисмарк после Франко-прусской войны при каждом удобном случае заявлял, что Германия "вполне насыщена" и будет только охранять общий мир, но ему не верили.
Мир, однако, не нарушался, но это был вооруженный мир. После Франко-прусской войны последовало усиление милитаризма: введение в разных государствах всеобщей воинской повинности по прусскому образцу, увеличение численного состава армий, усовершенствование вооружений, переустройство крепостей, усиление военных флотов и пр. и пр.
Между великими державами началось нечто вроде бега наперегонки, что сопровождалось, конечно, постоянным возрастанием военных бюджетов, а вместе с ними налогов и в особенности государственных долгов.
Целые отрасли промышленности, связанные военными заказами, получили после Франко-прусской войны необычайное развитие. Один "пушечный король" Крупп в Германии, во второй половине восьмидесятых годов, мог похвастаться тем, что на его заводе было изготовлено по заказу 34 государств более 200.000 орудий.
Дело в том, что вооружаться, реформировать свои войска, вводить всеобщую воинскую повинность и т. п. стали также второстепенные государства, опасавшиеся за свою независимость или же, как это было в Бельгии и Швейцарии, за свой нейтралитет в случае нового крупного столкновения, подобного франко-прусской войне.
Мир между великими державами не нарушался после 1871 г., как и в период между 1815 и 1859 г.; только Россия в конце семидесятых годов вела новую войну с Турцией.
Свидетельства очевидца: И.С. Тургенев "ПИСЬМА О ФРАНКО-ПРУССКОЙ ВОЙНЕ" http://rvb.ru/turgenev/01text/vol_10/05correspondence/0317.htm
СТАТЬЯ ВТОРАЯ
Прусская армия заслуживает особого внимания ввиду ее своеобразной организации. В то время, как в любой другой армии основу всей военной организации составляет штатный состав мирного времени и там не проводится никакой подготовки кадров для новых формирований, которые сразу же потребуются в случае большой войны, в Пруссии, как нас уверяют, все до последней мелочи подготовлено для перехода на штаты военного времени. Таким образом, штатный состав армии мирного времени образует как бы школу, в которой население обучается владению оружием и маневру. Считается, что эта система предусматривает включение в состав армии в случае войны всего годного к военной службе мужского населения, и потому, казалось бы, для страны, где принята эта система, гарантируется безопасность при любом нападении; однако это далеко не так. При такой системе достигается лишь то, что страна может располагать силами почти на 50 % большими по численности, чем при французской или австрийской системе рекрутских наборов; благодаря этому сельскохозяйственная страна с какими‑нибудь семнадцатью миллионами жителей, занимающая небольшую территорию, не имеющая своего флота и не ведущая непосредственно морской торговли, страна с относительно мало развитой промышленностью, имеет возможность сохранять в известной степени положение великой европейской державы.
Прусская армия делится на две большие части: линейные войска, состоящие из солдат, которые еще обучаются, и ландвер, состоящий из обученных солдат, о которых можно сказать, что они находятся в бессрочном отпуску.
Служба в линейных войсках продолжается пять лет; служить обязан каждый мужчина в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет, но трехлетний срок действительной службы считается достаточным, затем солдат увольняется домой и на остальные два года зачисляется в так называемый войсковой резерв. В течение этого времени он продолжает числиться в списках запаса своего батальона или эскадрона и в любое время может быть призван в свою часть.
После двухлетнего пребывания в войсковом резерве солдат переходит в ландвер первого призыва (erstes Aufgebot des Landwehrs), в котором и остается до тридцатидвухлетнего возраста. В течение этого периода его призывают каждые два года на учения ландвера, которые бывают обычно довольно крупных масштабов и происходят совместно с учениями линейных войск. Маневры, как правило, продолжаются месяц, и для этой цели сосредоточивается нередко от 50000 до 60000 человек. Ландвер первого призыва предназначается для полевых действий совместно с линейными войсками. Он образует такие же отдельные полки, батальоны и эскадроны, как и линейные войска, и с той же полковой нумерацией. Артиллерия, однако, остается приданной соответствующим полкам линейных частей.
В возрасте от тридцати двух до тридцати девяти лет включительно солдат состоит в ландвере второго призыва (zweites Aufgebot); в течение этого периода он уже не призывается на действительную службу, если только не начинается война; в последнем случае ландвер второго призыва должен нести гарнизонную службу в крепостях, давая тем самым возможность использовать все линейные войска и ландвер первого призыва для действий в полевых условиях.
В сорок лет солдат освобождается от призыва, за исключением тех случаев, когда к оружию призывается мифическая организация, называемая ландштурмом, или призывом en masse [поголовным. Ред.] . В ландштурм включаются все мужчины в возрасте от шестнадцати до шестидесяти лет, не находящиеся на действительной службе и не вошедшие в состав обоих призывов ландвера, а также все освобожденные от военной службы вследствие низкого роста, слабого здоровья или по какой‑либо другой причине. Но об этом ландштурме нельзя даже сказать, что он существует на бумаге, ибо ни организация его не продумана, ни вооружение и снаряжение для него не предусмотрены; если когда‑либо и удастся его собрать, то кроме несения полицейской службы внутри страны и потребления в громадных количествах спиртных напитков он ни на что не будет пригоден.
Так как в Пруссии каждый гражданин в возрасте от двадцати до сорока лет по закону является солдатом, то, казалось бы, население в семнадцать миллионов человек может выставить армию численностью, по крайней мере, в полтора миллиона человек. В действительности же не удается собрать и половины этого количества. В самом деле, при обучении такой массы людей в течение трехлетней службы в полках можно было бы рассчитывать, что штатный состав мирного времени достигнет, по меньшей мере, 300000 человек, тогда как фактически Пруссия имеет около 130000 человек. Применяются различные способы для освобождения известного числа лиц, подлежащих призыву на военную службу: людей, вполне пригодных к военной службе, объявляют слишком слабыми, врачебная комиссия либо отбирает только самых лучших из призывающихся, либо позволяет подкупать себя взятками при отборе тех лиц, которые считаются годными к службе и т. д. Раньше уменьшение штата мирного времени до 100000 или 110000 человек достигалось путем сокращения срока действительной службы для пехоты до двух лет; однако после революции, когда правительство убедилось, как много значит один дополнительный год службы для того, чтобы сделать солдат покорными своим офицерам и надежными в случае восстания, трехлетний срок службы был снова восстановлен.
Постоянная, или линейная, армия состоит из девяти армейских корпусов – одного гвардейского и восьми линейных. Перейдем к рассмотрению особенностей их организации. В их состав входит тридцать шесть полков пехоты (гвардии и линейных войск), в каждом по три батальона; восемь резервных полков, по два батальона в каждом; восемь сводных запасных батальонов и десять батальонов егерей (Jager); всего 142 батальона пехоты, или 150000 человек.
Кавалерия состоит из десяти кирасирских, пяти драгунских, десяти уланских и тринадцати гусарских полков, по четыре эскадрона, или по 800 человек в каждом – всего 30000 человек.
Артиллерия состоит из девяти полков; каждый полк по штатам военного времени имеет четыре шестифунтовых, три двенадцатифунтовых и одну гаубичную батареи пешей артиллерии и три батареи конной артиллерии с одной запасной ротой, которая может быть превращена в двенадцатую батарею; кроме того, имеется четыре роты крепостной артиллерии и одна рабочая рота. Но так как для обслуживания этих орудий и укомплектования рот требуется весь войсковой резерв и ландвер первого призыва (артиллеристы), то можно считать, что линейная артиллерия состоит из девяти полков, в каждом имеется приблизительно 2500 человек и около тридцати орудий, все они полностью обеспечены лошадьми и снаряжением.
Таким образом, общая численность прусских линейных войск доходит примерно до 200000 человек; однако из этого количества с полным основанием можно вычесть 60000 или 70000 человек войскового резерва, уволенного в отпуск после трехлетней службы.
Ландвер первого призыва создается из расчета один полк ландвера на каждый полк гвардии или линейных войск, за исключением восьми резервных полков; кроме того, он имеет еще восемь запасных батальонов – всего 116 батальонов, или около 100000 человек. Кавалерия состоит из двух гвардейских и тридцати двух линейных полков и восьми запасных эскадронов; всего 136 эскадронов, или около 20000 человек. Артиллерия, как выше указывалось, придана линейным полкам.
Ландвер второго призыва насчитывает также 116 батальонов, 167 эскадронов (включая различные запасные и учебные эскадроны, назначение которых то же, что и ландвера второго призыва) и некоторое количество крепостной артиллерии; всего около 150000 человек.
Вместе с девятью батальонами саперов, различными вспомогательными войсками, около 30000 пенсионеров и армейским обозом, насчитывающим по штатам военного времени не менее 45000, численный состав прусской армии достигает примерно 580000 человек. Из этого числа 300000 предназначены для полевой службы, 54000–для обучения в запасных частях, 170000 – для гарнизонов и как резерв и около 60000 человек для нестроевой службы. Число полевых орудий, которыми располагает вся армия, определяется цифрой в 800–850; они разделены на батареи по восемь орудий в каждой (шесть пушек и две гаубицы).
Все эти войска обеспечены не только соответствующим образом подготовленными кадрами, но и вооружением и снаряжением; так что в случае мобилизации армии остается найти лишь лошадей; но так как Пруссия богата лошадьми, а животные, как и люди, подлежат немедленной реквизиции, то и это не составит большой трудности. Таково положение, если судить по предписаниям, а как обстоит дело в действительности, показала мобилизация армии, проведенная в 1850 году. Ландвер первого призыва получил вооружение и снаряжение, хотя и не без больших трудностей, но для ландвера второго призыва ничего не было заготовлено, ни одежды, ни обуви, ни оружия, и он являл собой невероятно смешное зрелище. Специалисты, служившие в прусской армии, уже задолго до того предсказывали, что дело будет обстоять именно так, что фактически Пруссия в случае необходимости может рассчитывать лишь на линейные войска и на часть ландвера первого призыва. Последующие события полностью подтвердили эти предположения. Несомненно, вооружение и снаряжение для ландвера второго призыва с тех пор уже заготовлены; если бы этот ландвер был призван теперь, то через месяц или полтора он представлял бы собой вполне удовлетворительные войска для гарнизонной и даже полевой службы. Но ведь во время войны трехмесячное обучение считается вполне достаточным, чтобы подготовить рекрута для полевой службы, и таким образом громоздкая система, принятая Пруссией, вовсе не обеспечивает тех огромных преимуществ, которые ей приписываются. Кроме того, имущество, предназначенное для ландвера второго призыва, через пару лет исчезнет, как и то, которое было в свое время заготовлено, но которого не оказалось, когда в 1850 г. возникла в нем необходимость.
Установив принцип, что каждый гражданин должен быть солдатом, Пруссия, однако, остановилась на полдороге, извратила этот принцип, и тем самым – всю свою военную организацию. Поскольку система рекрутских наборов упразднена и заменена всеобщей воинской повинностью, постоянную армию как таковую надо было также упразднить и сохранить лишь кадры офицеров и унтер‑офицеров; они обучали бы молодежь, причем срок этого обучения не должен был превышать того, что требуется для данной цели. Если бы дело обстояло так, то срок службы в мирное время был бы сокращен до одного года, по крайней мере, для всей пехоты. Но это не устраивало ни правительство, ни военных педантов старой школы. Правительство хотело иметь послушную и надежную армию, которую в случае необходимости можно было бы использовать для подавления волнений внутри страны; военные педанты хотели иметь армию, которая по своей муштре, по внешнему виду и по стойкости могла бы соперничать с остальными армиями Европы, состоящими из солдат более старших возрастов. Молодые войска, находящиеся на службе не более одного года, не отвечали ни одному из этих требований. Поэтому был установлен в среднем трехлетний срок службы, и отсюда проистекают все недостатки и слабые стороны прусской армии.
Как мы уже говорили, по крайней мере половина годных людей не допускается к службе в армии. Они сразу же заносятся в списки ландвера второго призыва, который номинально увеличивается до огромных размеров, а фактически теряет всякую боеспособность из‑за того, что он наводнен массой людей, никогда не державших в руках ружья и представляющих собой не более, как необученных рекрутов. Это уменьшение действительной военной силы страны по крайней мере наполовину есть первое отрицательное последствие удлинения срока военной службы.
Но и сами линейные войска и ландвер первого призыва также страдают от этой системы. В каждом полку одна треть солдат служит меньше трех лет, одна треть меньше двух лет, а остальные меньше года. Нельзя ожидать, чтобы скомплектованная подобным образом армия обладала такими военными качествами, как строжайшая дисциплина, устойчивость боевых рядов, esprit de corps [дух товарищества, спайка. Ред.] , которые отличают старых солдат английской, австрийской, русской и даже французской армий. Англичане, являющиеся компетентными судьями в этом деле, поскольку их солдаты проходят долгосрочную службу, считают, что требуется целых три года для того, чтобы в полной мере вымуштровать новобранца [См. сэр У. Нейпир. Война на Пиренейском полуострове.] . Так как в мирное время прусская армия состоит из солдат, среди которых нет ни одного, прослужившего полностью три года, то вполне естественно, что эти боевые качества старых солдат, или, по крайней мере, некоторое подобие их, вдалбливаются в молодого прусского рекрута с помощью невыносимой муштры. Прусские младшие офицеры и сержанты вследствие невыполнимости возложенной на них задачи допускают в обращении со своими подчиненными грубость и жестокость, вдвойне отвратительные из‑за педантизма, которым это сопровождается; этот педантизм кажется еще более нелепым благодаря тому, что он находится в полном противоречии с предписанной в Пруссии простой и разумной системой обучения и постоянно апеллирует к традициям Фридриха Великого, которому приходилось обучать солдат совершенно иного склада, в условиях применения совершенно другой тактики. Таким образом, подлинная боеспособность войск приносится в жертву плацпарадности, и в целом прусские линейные войска стоят ниже тех старых батальонов и эскадронов, которые могут быть выставлены против них в начале войны любой из европейских великих держав.
Так обстоит дело с прусской армией, несмотря на ряд ее преимуществ, которыми другие армии не обладают. Пруссаки, как и вообще немцы, поставляют прекрасный солдатский материал. Страна с обширными равнинами в сочетании с большими горными массивами доставляет в изобилии людской материал для любого рода войск. Большинство немцев к тому же обладает такими физическими данными к несению службы как в легкой, так и в линейной пехоте, с которыми едва ли могут сравниться данные какой‑либо другой нации. Страна богата лошадьми и может поставить большое число кавалеристов, которые уже с детства привыкли сидеть в седле. Уравновешенность и выдержка немцев делают их особенно пригодными для службы в артиллерии. К тому же, будучи одним из наиболее воинственных народов в мире, немцы находят удовольствие в войне как таковой, и довольно часто, когда у них нет войны у себя дома, отправляются искать ее за границей. Начиная с ландскнехтов средних веков и кончая нынешними иностранными легионами Франции и Англии, немцы всегда поставляли большую массу тех наемников, которые сражались ради того, чтобы сражаться. Если французы превосходят немцев быстротой и активностью в атаках, если англичане стоят выше их по своему упорству в сопротивлении, немцы, несомненно, превосходят все другие европейские народы своей пригодностью к военной службе вообще, что делает их хорошими солдатами при любых обстоятельствах.
Прусские офицеры являются наиболее образованными в мире представителями своего сословия. На испытаниях по общеобразовательным дисциплинам, которым они подвергаются, им предъявляются гораздо более высокие требования, чем в какой‑либо другой армии. В бригадах и дивизиях существуют школы для повышения теоретического образования офицеров; более глубокие и специальные военные знания офицеры получают в многочисленных военно‑учебных заведениях. Прусская военная литература стоит на очень высоком уровне; работы, написанные в течение последних двадцати пяти лет, в достаточной мере свидетельствуют о том, что их авторы не только отлично знают свое дело, но и могут соперничать с офицерами любой армии в отношении широты своего научного кругозора. Правда, в отдельных работах немало поверхностной метафизики, но тут нет ничего удивительного, ибо в Берлине, Бреславле или Кенигсберге вы можете увидеть офицеров, слушающих вместе со студентами университетские лекции. Клаузевиц является таким же признанным во всем мире авторитетом в своей области, как и Жомини, а работы инженера Астера составляют эпоху в фортификации. Тем не менее имя «прусский лейтенант» стало нарицательным во всей Германии; доведенный до карикатурной формы esprit de corps, педантизм и наглый тон, усвоенный им в обращении благодаря общей атмосфере, которая царит в армии, вполне объясняют этот факт. В то же время нигде нет такого количества старых, упрямых педантов среди старших офицеров и генералов, как в Пруссии; впрочем, большинство из них – это реликвии 1813 и 1815 годов. После всего сказанного следует признать, что абсурдная попытка превратить прусские линейные войска в то, чем они никогда не смогут быть, – в армию старых солдат, – понижает качество офицеров не в меньшей степени, чем качество солдат, пожалуй, даже в большей.
Строевой устав прусской армии, несомненно, лучший в мире. Простой, последовательный, основанный на немногих принципах здравого смысла, он почти не оставляет желать лучшего. Этот устав является плодом дарования Шарнхорста, который со времени Морица Нассауского был, пожалуй, самым выдающимся военным организатором. Правила вождения крупных войсковых соединений также хороши. Однако научные руководства по артиллерийской службе, официально рекомендуемые офицерам, устарели и совершенно не соответствуют требованиям настоящего времени; но этот упрек относится лишь к работам, носящим более или менее официальный характер, и не касается прусской литературы по артиллерии в целом.
Инженерные войска пользуются, и вполне заслуженно, весьма хорошей репутацией. Из их среды вышел Астер, лучший военный инженер со времен Монталамбера. Прусские военные инженеры построили целый ряд крепостей, начиная с Кенигсберга и Познани и. кончая Кёльном и Кобленцем, которые вызывают восхищение всей Европы.
Снаряжение прусской армии после изменений, произведенных в нем в 1843 и 1844 гг., не очень красивое, но вполне удобное для солдат. Шлем хорошо защищает от солнца и дождя, форма одежды свободная и удобная; все снаряжение пригнано даже лучше, чем у французов. Гвардия и легкие батальоны (один в каждом полку) вооружены нарезными игольчатыми ружьями; остальные линейные войска имеют обычные ружья, превращенные при помощи весьма несложной операции в хорошие винтовки Минье; что касается ландвера, то через два‑три года он также получит винтовку Минье, а пока вооружен пистонными ружьями. Кавалерийские сабли слишком широки и изогнуты, и их удары мало эффективны. Материальная часть артиллерии – пушки, повозки и упряжь – во многом оставляют желать лучшего.
В общем, прусская армия, то есть линейные войска и ландвер первого призыва, представляет собой внушительную силу, по вовсе не является тем, чем ее хвастливо изображают прусские патриотически настроенные писатели. Линейные войска, попав на поле боя, очень скоро сбросят с себя путы плацпарадности и после нескольких схваток сумеют сравняться с противниками. Ландвер первого призыва, как только в нем пробудится дух старого солдата и если война будет популярной, не уступит лучшим старым войскам в Европе. То, чего Пруссия должна опасаться, это – активного противника в первый период войны, когда против нее будут брошены более организованные и более испытанные войска; но если война затянется, Пруссия будет иметь в своей армии большее количество старых солдат, чем какое‑либо другое европейское государство. В начале кампании линейные войска составят основное ядро армии, однако ландвер первого призыва скоро оттеснит их на второй план, так как его солдаты обладают большей физической силой и лучшими боевыми качествами. Это – настоящие старые солдаты Пруссии, а не безбородые юнцы линейных войск. О ландвере второго призыва мы не говорим, он еще должен показать, на что он способен.
Бранденбурга Фридрих Вильгельм I . Он решил отойти от системы вербовки армии из ландскнехтов и, после того, как стал курфюрстом (1640), он заключил перемирие со Швецией и в 1644 году приступил к созданию регулярной армии на основе воинской повинности. Новосформированная армия впервые была испытана на поле боя во время Северной войны . Она участвовала в сражении при Варшаве , где произвела хорошее впечатление на наблюдателей как своей боеспособностью , так и гуманным отношением к местным жителям, чем выгодно отличалась от союзной шведской армии. Победы в этой войне позволили Фридриху-Вильгельму заключить с Польшей Велявско-Быдгощский трактат , по которому Польша уступала Бранденбургу Прусское герцогство . Военная мощь армии способствовала продвижению Бранденбурга-Пруссии в пятёрку крупнейших европейских держав того времени.
- 1-й армейский корпус (Пруссия): 1-й, 3-й, 4-й, 5-й (1-й, 2-й, 3-й и 4-й Восточнопрусские полки), 33-й (Восточнопрусский фузилёрский полк)
- 2-й армейский корпус (Померания): 2-й, 9-й, 14-й, 21-й пехотные полки (1-й, 2-й, 3-й и 4-й Померанские полки), 34-й (Померанский фузилёрский полк)
- 3-й армейский корпус (Бранденбург): 8-й, 12-й, 20-й, 24-й пехотные полки (1-й, 2-й, 3-й и 4-й Бранденбургские полки), 35-й (Бранденбургский фузилёрский полк)
Реформированная прусская армия в 1813-1815 годах принимала участие в Освободительной войне против Наполеона и сыграла решающую роль в освобождении германских государств от французского господства.
В 1815 году после присоединения к Пруссии Позена, Северо-западной Саксонии, Вестфалии и Рейнланда были образованы ещё пять армейских корпусов, 5 артиллерийских и 5 фузилёрских полка:
- 4-й армейский корпус (Саксония): 26-й и 27-й (1-й и 2-й Магдебургские полки), 31-й и 32-й (1-й и 2-й Тюрингские полки) и 36-й (Магдебургский фузилёрский полк) пехотные полки
- 5-й армейский корпус (Позен): 6-й (1-й западнопрусский), 18-й (1-й Позенский), 19-й (2-й позенский) и 37-й (Западнопрусский фузилёрский полк) пехотные полки
- 6-й армейский корпус (Силезия): 10-й, 11-й (1-й и 2-й силезские), 22-й и 23-й (1-й и 2-й верхнесилезские) пехотные полки, 38-й (Силезский фузилёрский полк)
- 7-й армейский корпус (Вестфалия): 13-й, 15-й, 16-й и 17-й (1-й, 2-й, 3-й и 4-й вестфальские)
- 8-й армейский корпус (Рейнланд): 25-й, 28-й, 29-й и 30-й (1-й, 2-й, 3-й и 4-й рейнские), 39-й (Нижнерейнский фузилёрский полк)
В 1860 году количество пехотных полков в каждом из армейских корпусов, кроме 5-го, были увеличены с 4 до 8, также было удвоено количество гвардейских пехотных и гвардейских гренадерских полков.
В 1866 году после присоединения к Пруссии Ганновера, Шлезвиг-Гольштейна, Гессена и Нассау были образованы ещё три армейских корпуса:
- 9-й армейский корпус (Шлезвиг-Гольштейн): 86-й (Шлезвиг-гольштейнский фузилёрский полк), 84-й (шлезвигский), 85-й (гольштейнский), 89-й (мекленбургский), 90-й (мекленбургский фузилёрский), 75-й, 76-й (1-й и 2-й ганзейские) пехотные полки
- 11-й армейский корпус (Гессен-Нассау): 80-й (курфюршеский гессенский фузилёрский полк), 81-й, 82-й, 83-й (1-й, 2-й и 3-й курфюршеские гессенские), 87-й, 88-й (1-й и 2-й нассаусские)
- 10-й армейский корпус (Ганновер): 73-й (ганноверский фузилёрский полк), 74-й, 77-й, 79-й (1-й, 2-й и 3-й ганноверские), 78-й (восточнофризский) пехотные полки
Обеспечение в старости и снабжение инвалида
Для прусского руководства хорошо подготовленные и имеющие боевой опыт солдаты были большой ценностью. Поэтому было решено оставлять их в ротах. Тем не менее, лишь небольшая часть солдат могла быть образцом для молодых рекрутов. Большинство были видавшими виды, и оставлялись при роте лишь по социальным причинам.
Ветераны, которые не могли исполнять должность, получали пособие в виде 1 талера из кассы инвалида. После второй Силезской войны Фридрих II приказал построить для отслуживших солдат дома инвалидов в Берлине, Стопе и гавани Карла. 15 ноября открылся дом инвалидов в Берлине. В целом это учреждение было рассчитано на 631 человека, из которых 136 офицеров и 126 женщин для контроля и обслуживания. Эти дома предоставляли в распоряжение приют, снабжение и питание, одежду, а также медицинское обслуживание - раненым унтер-офицерам, командорам и офицерам бесплатно. Все дома инвалидов несли военный отпечаток - инвалиды были обязаны носить повсеместно униформу (полностью) наряду с караулом.
Непригодные к строевой службе офицеры получали должность губернатора или комендантскую должность в крепостях при необходимости. Если мест не находилось, король платил генералам 1000 или 2000 талеров из казны, штабным офицерам несколько сотен, капитанам и лейтенантам - намного меньше. Однако правил на это не существовало. Каждое снабжение было чистейшей милостью.
Чтобы облегчить существование многочисленных вдов с их многочисленными детьми, Фридрих II позволял активным офицерам принимать над ними шефство, или устраивал сыновей, при соответствующем возрасте, преимущественно в армию. Фридрих Вильгельм I заботился о многочисленных военных сиротах и даже основал в 1724 году армейский дом для сирот. Сначала этот дом предназначался только для детей-сирот его гвардии «рослых парней». Позже дети других солдат находили там квартиру. Занимаемая площадь дома росла, так что он был должен расшириться уже в 1742 году и смениться в 1771. В 1758 году дом принял 2000 сирот.
Сложившиеся на этих восточных землях, во владение которыми вступили являвшиеся королями Пруссии курфюрсты Бранденбурга, принципы организации административного управления, тщательной исполнительности, и, прежде всего, безоговорочного повиновения, были распространены на территории всего королевства. Прусская армия со служившими в ней за полагающееся им жалование наемными солдатами стала внутри Германии первой большой школой абсолютной дисциплины. Только дисциплина эта была в действительности построена в то время не на благородных побуждениях человеческой души, но во многих случаях базировалась на силе вышестоящего начальника и мощи государства, и, находясь в зависимости от денежного содержания и средств на обеспечение жизни, держалась на страхе перед тростью унтер-офицера.
Пруссия Старого Фрица.
Так продолжалось довольно долго – вплоть до времен Старого Фрица, когда этот олицетворявший собой дух героизма величайший прусский король в трех больших войнах лично возглавлял свою армию, в которой царила дисциплина, достигаемая, например, такими считавшимися в ту пору действенными, методами: даже в последних битвах Третьей Силезской войны стоящий позади мушкетерских шеренг кадетского корпуса прусский офицер так же безпощадно, как и простых рядовых солдат, воспитывал в повиновении будущих командиров с помощью своего эспонтона! И все же, несмотря ни на что, это послушание уже выглядело благородно, поскольку было продиктовано любовью к своему королю-полководцу, любовью к своей, становящейся в полном смысле этого слова Отечеством, Пруссии и появившейся возможностью заслужить честь быть не просто сражающимся за деньги наемным солдатом, но стать героем доблестной прусской армии. И в этом безоговорочном повиновении мы впервые слышим звучащий прекрасной мелодией призыв: «Будем же послушными детьми своей родной страны!»
Освободительная война.
Следующим шагом, совершенным после нанесенного нам страшного поражения, становится создание сражавшейся в Освободительной войне 1812-1815 годов народной армии, и сыновьями людей простого сословия и студентами, находящимися в ее рядах, честью уже считается сама возможность быть добровольно повинующимися ополченцами и солдатами прусской народной армии. Далее ход истории ускоряется, и представления о Свободе и Чести, равно как и о Повиновении, начинают в понимании народа все теснее и теснее сближаться между собой.
1864, 1866.
С армией, в которой воцарился такой дух, Пруссии в 1864 и 1866 годах удается не только победить и покорить свободолюбивых, с незапамятных времен обитавших на своих исконных землях голштинцев, а также баварцев, вюртембержцев и других жителей южной Германии, которые, будучи во многом родственны между собой, шли, тем не менее, каждый своим путем. Сумев вызвать внутреннюю заинтересованность и добившись возникновения глубокой убежденности в необходимости повиновения единому государству, Пруссия организованно осуществляет их объединение в составе Германской Державы.
Мировая война.
И вновь в первой половине нашего столетия развитие предшествующих нашему времени исторических событий приводит к тому, что разгорается война. На этот раз – мировая. Честь, свобода и повиновение становятся еще больше сближаются. И два миллиона лучших немцев заявляют не просто о своем желании принять участие в борьбе за свободу, но также и о готовности дисциплинированно занять свое место в рядах германской армии.
Эти 4 ½ года накаляют нас до предела, а судьба в очередной раз указывает на то, что наше обучение еще не завершено. Тем, кто должен отдавать распоряжения, судьба показала, что иные из них на своих должностях позабыли о том, что во времена предельно тяжелых испытаний, когда среди нужды и горя тускнеют и втаптываются в грязь все короны, все символы и внешние атрибуты государственного авторитета, народ одной крови беспрекословно повинуется только подлинным вождям, причем лишь только в том случае, если Честь, Свобода и Повиновение сливаются в особенно чистое и звонкое созвучие. Тем же, кто обязан распоряжения исполнять, было продемонстрировано, что любое неповиновение, даже если оно в какой-либо момент – из-за мнимо затронутой чести и якобы попранной свободы – и могло бы показаться оправданным, в действительности является ударом, нанесенным своему же собственному командиру или начальнику, и сам факт отказа подчиниться приказу, как нарушение верности и наследственный грех отцов, сталкивает собственный народ в бездну вместе с самим неповинующимся.