Нераскаявшийся грешник: за что Льва Толстого отлучили от Церкви. Почему Льва Николаевича Толстого отлучили от церкви

Почему страсти между графом Толстым и церковью не утихали до самой его смерти?

Многие факторы способствовали отречению культового отечественного писателя, графа Льва Толстого от церкви. Мы поэтапно разберем, при каких обстоятельствах это случилось и как это связано с толстовством.

В чем суть толстовства

В течение 1880-х гг. у Толстого выходит сразу несколько произведений, таких как , «В чем моя вера» и в которых писатель подробно высказывает свои духовные мысли и идеи. Впоследствии складывается новое религиозное течение, получившее распространение не только в России, но и в Западной Европе, Индии и Японии ‒ Толстовство. Известным сторонником учения был Махатма Ганди, с которым писатель часто общался посредством писем.

Основные каноны толстовства были таковы: непротивление злу насилием, нравственное саморазвитие и опрощение. Жизнеучению Толстого был характерен синкретизм, поэтому вы найдете общие черты с даосизмом, буддизмом, конфуцианством и другими идейными течениями. Будучи сторонником этого религиозного течения, человек, вольно становится вегетарианцем и отказывается от употребления табака и алкоголя.

Священный синод считал толстовство религиозно-социальной сектой, вредно влияющей на верующих людей. На этой ноте отношения с церковью у писателя стали неоднозначными.

Была ли анафема?

В послании Священного синода о Льве Толстом публично заявили об отлучении русского писателя от православной церкви. Помимо отлучения, в тексте Толстого назвали «лжеучителем», отвергающим важнейшие догматы православия.

И действительно, Лев Николаевич отрицал Троичность Бога, непорочное зачатие и то, что Иисус Христос воскрес, но как таковой анафемы от церкви он не получал . Все потому, что процедура отлучения к 1901-ому году была упразднена, а последним обладателем анафемы стал гетман Мазепа в 18-ом веке.

Стоит отметить, что с началом развития толстовства ряд церковных иерархов пытались официально отлучить великого писателя от церкви, но по разным причинам сделать этого им не удалось.

Отношение людей к "анафеме" Толстого

Положение вещей было остро воспринято общественностью и графу стали приходить различные письма с критикой в адрес самого Толстого, с последующими угрозами и принуждением к покаянию. Священник Кронштадский называл писателя подобным Иуде предателем и отъявленным безбожником.

Православный философ Василий Розанов считал, что Церковь не может судить Толстого, называя Синод «формальным учреждением». Дмитрий Мережковский заявил, что если отлучают графа, то пусть отлучают и тех, кто верит в учение Толстого.

Полемика по поводу отлучения графа от Православной церкви продолжалась вплоть до гибели великого русского писателя. Неравнодушные люди стали писать письма в Синод с просьбой отлучиться от церкви, а после указа «об укреплении начал веротерпимости» 1905 года подобные письма только участились.

Реакция графа на послание

Ответила на послание в начале жена писателя Софья Андреевна. Неделями позже она отправила свое письмо в газету «Определения», в котором выразила недовольство идеями Священного синода об отказе отпевать Льва Николаевича при смерти, назвала служителей Церкви «духовными палачами».

Спустя месяц граф Толстой напишет «ответ Синоду», который напечатали лишь летом 1901 года с множественными поправками. Более 100 строк письма цензура убрала из текста из-за «оскорбления религиозных чувств», также был нанесен запрет на перепечатывание текста в другие издания.

Позднее здоровье русского писателя ухудшилось, и его жена решила попытаться примирить мужа с церковью, из-за чего возникло много конфликтов в их отношениях.

Лев Толстой гордо отвергал возврат к церкви, вплоть до конца жизни, прося в дневниковых записях похоронить его без церковных обрядов. Софья Андреевна знала о завещании мужа и похоронила его так, как он хотел.

Что вы думаете о позиции и учении Льва Толстого? Делитесь своим мнением в комментариях!

До новых книг!

27 июля 357 лет назад Бенедикт Спиноза был изгнан из иудейской общины Амстердама и предан анафеме. Тогда, в 1656 году, убеждения знаменитого ученого и философа посчитали слишком крамольными. Впрочем, Бенедикт Спиноза далеко не единственный, кто опередил время, поставил под сомнения учение церкви, за что и поплатился. Сегодня мы решили вспомнить исторических личностей, в разное время ставших вероотступниками.

Помните знаменитую фразу «И все таки она вертится!»? Принадлежит она именно Галилео Галилею. Итальянский физик, механик, астроном и философ, он внес огромный вклад в науку и даже преподавал математику в престижном в то время Падуанском университете. В одном только Галилей просчитался - последователь учения Коперника , он был уверен, что Земля вовсе не центр Вселенной, она вращается вокруг Солнца, в то время, как само светило остается на месте. И однажды рискнул выпустить в свет книгу «Диалог о двух главнейших системах мира - птолемеевой и коперниковой».

После публикации этой работы Галилео арестовали, отправили в тюрьму, а потом поселили на одной из вилл Медичи , где ученый был вынужден подчиняться строгому режиму и ни с кем не общался. После ареста Галилея отлучили от церкви и заставили прилюдно признать свою работу крамольной. По легенде, именно после отречения Галилео и произнес свою знаменитую фразу. Впрочем, многие современные исследователи уверяют, что это всего лишь миф, придуманный журналистами уже после смерти философа.

Этот знаменитый исследователь также был последователем Коперника. И даже пошел дальше, он предположил, что звезды это тоже Солнца, вокруг которых в свою очередь также вращаются другие планеты, а значит во Вселенной множество миров. Сегодня это известно каждому школьнику, а в средние века стало настоящим вызовом церкви и противоречило Священному писанию.

Бесстрашный Джордано Бруно рассказывал о своих догадках направо и налево, за что и поплатился. Инквизиторам донес на ученого один из его друзей, после чего Бруно арестовали. Не смотря на мучительные пытки, Бруно не отрекся от своих слов. И в 1600 году его казнили - на площади в Риме смелого исследователя сожгли на костре. Перед казнью ему даже заткнули рот, чтобы он не смог пообщаться с народом и донести до людей свои «крамольные» мысли.

Не только христианская церковь наказывала неугодных отлучением. Еврейская община в этом смысле оказалась ничуть не лучше и изгнала знаменитого философа Бенедикта Спинозу. Исследователь родился в Амстердаме в еврейском квартале в семье зажиточного купца. В школе изучал теологию, однако в более зрелом возрасте отступил от классического учения.

Спиноза полагал, что душа вовсе не бессмертна, а Бог это лишь некая субстанция, лишенная всяких чувств к человечеству. Конечно, такие представления совсем не соответствовали Писанию и вскоре философ был изгнан из иудейской общины и предан анафеме. Учитывая, что в то время от церкви у евреев имело в том числе и политический и экономический смысл, такой поворот серьезно сказался на благополучии Спинозы.

Кстати, сейчас ученые полагают, что Бенедикт Спиноза на самом деле был глубоко верующим человеком, хотя и не исповедовал ни одной конкретной религии.

Отлучением от церкви в России наказывали, также как и в Европе , часто самых умных и прогрессивных людей. Вот казалось бы - чего плохого в книгах? А первому печатнику Ивану Федорову пришлось пострадать за свое изобретение. Дело в том, что до него, написание книг и летописей было очень трудоемким и богоугодным делом, ведь все фолианты писались от руки и занимались этим, как правило монахи.

Иван Федоров же рискнул открыть первую типографию, тем самым сильно упростив и обесценив процесс. Московское духовенство обвинило Федорова и его печатников в ереси, узнав об этом, простые люди пошли громить типографию. В результате драгоценный станок был разбит, а помещение сожжено. Сам же Федоров позже уехал в Литву .

Лев Толстой , пожалуй самый знаменитый русский писатель, его проходят в школе, по его произведениям до сих пор Голливуд снимает фильмы с мировыми звездами в главных ролях. Однако, автор «Войны и мира», «Анны Карениной » и «Крейцеровой сонаты» прославился еще и тем, что практически добровольно отрекся от церкви.

Православный от рождения, с возрастом Толстой все больше уделял внимание вопросам веры и со временем полностью разочаровался в ней. Писатель даже сформулировал собственные заповеди, якобы истинные заветами Христа, которыми следует руководствоваться человеку. Ничего плохого в них не было, Толстой призывал не гневаться, не поддаваться злости, но при этом совсем не признавал церковный авторитет. Конечно, духовенство было вынуждено отреагировать и в 1901 году Синод публично осудил Толстого и отлучил его от церкви. К слову, сам писатель отнесся к этому совершенно спокойно.

В 1901 г. случилось событие, породившее множество домыслов и имевшее значительный резонанс в обществе, – писателя Льва Толстого отлучили от Русской Православной Церкви . Вот уже более ста лет длятся споры о причинах и масштабах этого конфликта. Лев Толстой стал единственным литератором, отлученным от Церкви. Но дело в том, что ни в одном из храмов анафема ему не провозглашалась.

«Анафема» состоит в лишении церковного общения, анафеме предавали еретиков и нераскаявшихся грешников. При этом отлучение от церкви подлежит отмене в случае покаяния отлученного. Однако в акте об отлучении Льва Толстого термин «анафема» не употреблялся. Формулировка была куда более деликатной.

Газеты опубликовали Послание Священного Синода, в котором говорилось: «Известный миру писатель, русский по рождению, православный по крещению и воспитанию своему, граф Толстой, в прельщении гордого ума своего, дерзко восстал на Господа и на Христа Его и на святое Его достояние, явно перед всеми отрекся от вскормившей и воспитавшей его матери, Церкви Православной, и посвятил свою литературную деятельность и данный ему от Бога талант на распространение в народе учений, противных Христу и Церкви, и на истребление в умах и сердцах людей веры отеческой, веры православной». По сути, это была констатация отречения от церкви самого писателя.

Лев Толстой действительно в течение длительного времени проповедовал идеи, кардинально расходившиеся с православным учением. Он отвергал веру в Святую Троицу, считал невозможным непорочное зачатие Девы Марии, подвергал сомнению божественную природу Христа, называл мифом Воскресение Христово – в целом, писатель пытался найти рациональные объяснения основным религиозным постулатам. Его идеи имели такое влияние в народе, что они даже получили свое наименование – «толстовщина».

В ответ на определение Священного Синода Лев Толстой опубликовал свое послание, в котором писал: «То, что я отрекся от Церкви, называющей себя Православной, это совершенно справедливо. …И я убедился, что учение Церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же – собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающего совершенно весь смысл христианского учения. …То, что я отвергаю непонятную Троицу и басню о падении первого человека, историю о Боге, родившемся от Девы, искупляющем род человеческий, то это совершенно справедливо».

Толстой не был единственным писателем, открыто выступавшим против Церкви. Чернышевский, Писарев, Герцен также высказывались критично, однако в проповедях Толстого видели больше опасности – у него было много последователей среди тех, кто был в числе убежденных христиан. Больше того, он сам считал себя истинным христианином и пытался изобличить «ложное» учение.

Реакция общества на отлучение Толстого была неоднозначной: кто-то негодовал на Синод, кто-то публиковал в газетах заметки о том, что писатель принял «сатанинский облик». За этим событием последовали заявления в Синод с просьбой об отлучении от разных лиц. Толстой получал как сочувственные письма, так и письма с призывами опомниться и покаяться.

Сын Толстого, Лев Львович, говорил о последствиях этого события: «Во Франции говорится часто, что Толстой был первой и главной причиной русской революции, и в этом есть много правды. Никто не сделал более разрушительной работы ни в одной стране, чем Толстой. Отрицание государства и его авторитета, отрицание закона и Церкви, войны, собственности, семьи. Что могло произойти, когда эта отрава проникла насквозь мозги русского мужика и полуинтеллигента и прочих русских элементов. К сожалению, моральное влияние Толстого было гораздо слабее, чем влияние политическое и социальное».

Примирения писателя с Церковью так и не произошло, покаяния – тоже. Поэтому до сегодняшнего дня он считается отлученным от Православной Церкви. А

Как отмечают историки и богословы, постановление Синода было скорее констатацией свершившегося факта - выхода Толстого из Церкви, - нежели его принудительным исключением из неё. Лев Николаевич к тому моменту уже много лет не посещал служб и не участвовал в таинствах, открыто называл себя противником Церкви.

Впервые наиболее чётко свою позицию в отношении официальной религии он определил в письме к тётушке Александре Андреевне Толстой, с которой состоял в многолетней переписке, 4 марта 1882 года. Там он называет себя не просто противником православия - он берёт на себя более глобальную функцию.

"Я ведь в отношении православия - вашей веры - нахожусь не в положении заблуждающегося или отклоняющегося - я нахожусь в положении обличителя"

В 2010 году, к 100-летию кончины писателя, благодаря известным его потомкам в РПЦ был поднят вопрос о пересмотре решения Синода. Однако патриархия ответила, что это невозможно. Причиной тому были слова самого Льва Николаевича, написанные в ответе Синоду. Ничего отрицающего эту позицию с тех пор от писателя ни разу не прозвучало.

То, что я отрёкся от Церкви, называющей себя православной, это совершенно справедливо… Я отвергаю все таинства… Я действительно отрёкся от Церкви, перестал исполнять её обряды и написал в завещании своим близким, чтобы они, когда я буду умирать, не допускали ко мне церковных служителей…

Лев Толстой, ответ Синоду Русской Церкви, 1901 год

Немного протестанства в Ясной Поляне

Если рассматривать религиозные взгляды Льва Николаевича, можно сделать вывод, что он был не столько обличителем русской Церкви, сколько близок к отрицанию самой основы христианства. Таким образом, окажись Толстой в среде католиков-консерваторов, вероятно, его постигла бы та же участь - отлучение от церкви. В России же церковники, вероятно, были для Толстого носителями тех взглядов, которые стали ему чужды, и оттого раздражали.

Что отрицал Толстой

Божественную природу Христа

Воскрешение Христа

Загробную жизнь

Троичность Бога

Непорочное зачатие Богоматери

Церковные таинства - причастие, исповедь, венчание и т.д.

Тем не менее Толстой никогда не был человеком неверующим, и в своей "Исповеди" он пишет, что всегда верил во "что-то". Благодаря почитанию Библии и Христа как проповедника более всего его взгляды походят на протестантские вероучения, коих множество. Все они зарождались примерно как у Толстого: не согласный с линией церкви создавал собственное течение.

Не могу заставить себя встать на колени перед Иисусом Христом

Лев Толстой

Ни одно из существующих учений не устраивало Толстого до конца, и в поисках "идеальной религии" он создал собственный кружок. В религию он развиться не успел, но "Евангелие от Толстого" всё же было создано. Кстати, среди потомков Толстого, которые разбрелись по разным континентам, включая Америку и Австралию (сейчас их около ста человек), наиболее многочисленной является ветка, исповедующая протестантизм. Они проживают в Швеции. Также известно, что именно протестанты особенно почитают литературу Толстого как наиболее близкую своим идеям.

Всё началось в "Воскресении"

В крупной художественной форме антицерковные идеи Толстого нашли отражение в романе "Воскресение". С особенным презрением писатель относился к Константину Победоносцеву - идеологу контрреформ Александра III и обер-прокурору Русской церкви. Именно он стал прототипом антигероя Топорова. В его характеристике писатель заостряет внимание на отсутствии у него главного, с точки зрения самого Толстого, религиозного чувства - сознания равенства и братства людей.

Он относился к поддерживаемой им религии так, как относится куровод к падали, которою он кормит своих кур: падаль очень неприятна, но куры любят и едят её, и потому их надо кормить падалью

Лев Толстой, "Воскресение"

Духовные поиски

Религиозный кризис Толстого тянулся с конца 1870-х годов, когда он начал в беседах и переписках задаваться неразрешимыми вопросами о духовной стороне жизни, написал очерк "Исповедь". Из него становится ясно, что сомнения посещали Толстого ещё в молодости.

Я с шестнадцати лет перестал становиться на молитву и перестал по собственному побуждению ходить в церковь и говеть. Я перестал верить в то, что мне было сообщено с детства, но я верил во что-то. Во что я верил, я никак бы не мог сказать, - пишет он.

Тогда же Лев Николаевич начал ездить в Оптину Пустынь (монастырь в Калужской области), где в те годы был расцвет старчества и где жил Амвросий Оптинский - прототип старца Зосимы в "Братьях Карамазовых" Достоевского. Там писатель вёл с отшельниками долгие беседы о вере и Боге. Но итогом всех исканий и диспутов стало ускоренение собственных антицерковных убеждений. Если роман "Воскресение" стал литературным воплощением этих взглядов, к которым пришёл Толстой, то научным стало "Исследование догматического богословия", которое опубликовали в 1891 году в Женеве.

Было ли покаяние

О многом говорит то, что первым пунктом странствований Толстого после его ухода из дома в ноябре 1910 года стала Оптина Пустынь. По воспоминаниям сопровождавшего его врача Маковицкого, Толстой даже хотел остаться там жить.

Лев Николаевич желал видеть отшельников-старцев, [...] поговорить с ними о Боге, о душе, об отшельничестве и посмотреть их жизнь и узнать условия, на каких можно жить при монастыре, - вспоминает он.

По словам Маковицкого, писатель дважды подходил к воротам скита, но так и не решился войти в него. Оттуда он направился в другой монастырь - Шамординский, а вскоре, на станции Астапово, ему стало плохо. Узнавший об этом игумен Оптиной Ворсанофий отправился к нему и взял с собой все необходимые церковные атрибуты, чтобы принять его покаяние (по инструкции, он ждал от него лишь слова "каюсь") и причастить перед смертью.

Неизвестно доподлинно, желал ли сам Толстой примириться с Церковью перед кончиной, однако технически это не случилось по его плану. Старца так и не пустили к писателю, поскольку тот чётко прописал это в заранее подготовленном завещании.

В “Закрытом показе” Гордона обсуждали фильм “Последнее воскресение” (на самом деле - “The Last Station”) про последние дни жизни Льва Толстого.

Я давно считаю, что для христианина отношение к Толстому как мыслителю - это идеальный пример для выяснения отношения к самому христианству. Легко говорить о том, что ты привержен всем православным догматам, если эта убежденность не входит в противоречие с какими-то твоими глубокими пристрастиями, но для очень многих людей такое противоречие, как правило, разрешается в пользу пристрастий, когда христианство просто подгоняется, подверстывается под удобную и привычную систему ценностей - а точнее говоря, не систему, а тот самый настоящий хаос интуиций и эмоций, который составляет миропонимание большинства людей.

Вряд ли я скажу хоть что-то новое, если напомню о том, что миропонимание современного образованного человека европейской цивилизации в определяющей степени детерминировано культурным каноном Модерна со всеми его плюсами и минусами. В России этот культурный код в окончательно секулярной версии был навязан большевиками, а точнее даже - той самой советской школой , где наизусть учили “Евгения Онегина”, но ничего не знали про Библию, и где портреты Пушкина-Толстого-Горького-Маяковского заменяли четырех евангелистов, а на месте иконы Спасителя неизменно висела “икона” Ленина.

Лев Толстой, - безусловно, один из столпов культуры Модерна для XX века, а это означает, что отнестись к нему хоть сколько-нибудь аналитически, то есть дифференцированно могут только те люди, для которых сама культура Модерна перестала быть единственной матрицей восприятия мирового интеллектуального наследия. Но ситуация усугубляется тем, что одно дело - авторитет какого-нибудь отвлеченного и далекого мыслителя типа Жан-Жака Руссо (медальон с портретом коего юный Толстой носил на себе вместо креста), а другое дело - гениальный художник, действительно затрагивающий душевные струны каждого чувствующего и думающего человека. Для тех из этих людей, кто не привык различать эстетику и этику, а также эстетику и онтологию, Лев Толстой оказывается абсолютным авторитетом, равным если не Богу, то по крайней мере, Его пророку. Именно с такими людьми мы в основном имеем дело, когда приходится в сотый раз объяснять совершенно простую причину, почему Лев Толстой был отлучен от Церкви.

В большинстве случаев рассуждающие на эту тему закатывают глаза, поджимают губки и говорят в сторону, что “это вопрос сложный”, что Толстой был “не очень понят”, что у него были какие-то “особые обстоятельства”, которые нужно “учитывать”. Такое отношение к теме отлучения Толстого вполне простительно, если оно связано с элементарным незнанием фактов - ни об учении Толстого, ни о самой Церкви, хотя, по меньшей мере, русским православным людям эти факты имело бы смысл знать. Но если такой человек уже знает эти факты и все равно крутит шарманку о том, что “это вопрос сложный”, то это означает, что его личное мироощущение, его личные пристрастия для него имеют однозначно большее значение, чем вероучение Православной Церкви. И тогда уже вопрос об убеждениях Льва Николаевича переносится на него самого…

Прежде всего, необходимо заметить, что отлучение от Церкви (анафема) - это не наказание, равно как пребывание в Церкви - это не привилегия. Именно этого не понимают те, кто сегодня призывает “снять анафему” с Толстого, подобно тому, как можно освободить или реабилитировать какого-нибудь арестанта. Православная Церковь - это мировоззренческая организация. Это означает, что пребывание в Церкви предполагает полное и безоговорочное принятие всего догматического мировоззрения Православной Церкви, изложенного в постановлениях семи Вселенских Соборов (325-787 гг.), основу которых составляет Никео-Константинопольский Символ Веры. Из этого следует, что если, например, вы, будучи формально православным, отрицаете хотя бы одну строчку из этого Символа Веры, то вы, тем самым, сами ставите себя вне Церкви и любой священник имеет все основания не допустить вас до Причастия и подать прошение об официальном отлучении вас от Церкви. Об этом у нас не очень любят говорить, хотя вопрос согласия со всеми церковными догматами - несравнимо более важный, чем вопрос о том, сколько и как поститься или какому святому молиться.

Однако, на практике существуют известные сложности в определении того, кто достоин анафемы, а кто нет.

Вряд ли стоит говорить о том, как много людей в нашей Церкви не только не исповедуют, а даже не знают самые элементарные догматы, а их личная “догматика”, как правило, сводится к набору смутных полуязыческих представлений. Означает ли это, что их всех нужно отлучить от Церкви? Здесь возникает первая сложность - нет, не нужно, ибо эти представления, в основном, объясняются элементарным незнанием догматов, потому что в их жизни ещё не было таких людей, особенно священников, которые бы им открыли эти догматы. Потому что многие священники готовы говорить со своей паствой о чем угодно, но только не об основах православного мировоззрения и очень удивляются, когда вдруг давние и хорошо знакомые прихожане излагают им откровенную ересь. Порогом к анафеме здесь является не сама ересь, а её сознательное исповедание даже после того, как человек узнал о том, что это ересь, т.е. о том, что это убеждение противоречит догматическому мировоззрению Православной Церкви. Поэтому анафема - это не наказание, а просто констатация факта, что данный конкретный человек больше не является членом Церкви, поскольку его мировоззрение противоречит православному мировоззрению.

Вторая сложность - чисто герменевтическая: нередко даже очень умные люди не понимают друг друга, говорят на “разных языках”, хотя на самом деле имеют в виду одно и то же. Иные, вроде бы православные авторы допускали невнятные богословские высказывания, но никто при их жизни не успел разобрать эти высказывания, а их заслуги перед Церковью в других сферах не позволяют нам сегодня однозначно трактовать их как еретиков.

Третья сложность - чисто статистическая: достоверно проверить догматические убеждения всех членов Церкви физически невозможно, поэтому бессознательные и сознательные еретики в Церкви будут всегда. Конечно, было бы очень правильно, если бы каждый православный человек однажды пришел к священнику и проверил себя на знание догматов, но, к сожалению, это невозможно - приходят только те, кто серьезно к этому относится.

Так вот, случай Льва Толстого в этом контексте уникален тем, что в нем нет никакой сложности - он прост и ясен до ужаса.

Во-первых, Лев Толстой абсолютно сознательно и открыто отрицал все догматы Православной Церкви, начиная с самых главных - он отрицал и Божественную Троицу, и Христа как Богочеловека, об остальных догматах можно и не спрашивать. На месте Бога-Личности у Толстого был безличный принцип, а Христос у него не был Богом. Таким образом, Лев Толстой сознательно отрицал христианство как таковое - и православное, и католическое, и протестантское, и монофизитское, и монофелитское, любое христианство. И никаких сложностей и оговорок в этом отрицании не было - Толстой был антихристианином и его учение было антихристианским. Об этом было известно многие годы и Церковь давно могла его отлучить, но терпела его антихристианство до конца.

Во-вторых, у Толстого не было никакого “алиби” - его антихристианство не было следствием какой-либо необразованности, маргинальности или старческого маразма. Лев Толстой был на редкость полноценным, здоровым, успешным, состоятельным, образованным и многогранным человеком, которому Господь подарил много талантов и жаловаться ему, по большому счету, было не на что. Поэтому антихристианство Толстого было его личным, свободным, осознанным выбором, делом всей его жизни, в котором ему никто не мешал и никто его специально к этому не подталкивал. Этим Толстой сильно отличается от Гоголя и Достоевского, которые при всей проблемности их жизни в конце концов пришли к радикальному православию (правда, в их понимании самого православия).

Наконец, в-третьих, Священный Синод мог бы и не обращать внимания на Толстого, как он не обращал внимания на многих других потенциальных еретиков, но Лев Толстой благодаря своему литературному творчеству стал невероятно влиятельной фигурой уже не только в России, но и на Западе, что, собственно, и позволило ему столь популяризировать свое учение. Ведь всем же понятно, что без “Войны и мира” или “Анны Карениной” личные религиозные взгляды Толстого в принципе не имели бы такого влияния и никакого “толстовства” бы не было. Поэтому не обращать внимание на Толстого было уже невозможно - сам он мог исповедовать что угодно, но на него ориентировались тысячи интеллектуалов по всему миру, и многие из них даже не понимали, какие, в сущности, у Церкви претензии к столь “прекрасному” человеку, который сам все время ссылается на Христа. Иными словами, если хочешь, чтобы тебя как еретика отлучили от Церкви, стань сначала Львом Толстым - не меньше.

Следовательно, вопрос о том, почему Православная Церковь отлучила Льва Толстого, не требует никаких особых пояснений - просто потому, что Лев Толстой сам себя отлучил от Церкви, на протяжении многих лет открыто проповедуя учение, несовместимое с основами христианского мировоззрения. Он не просто “заблуждался” в понимании христианства, выдавая свои взгляды за “православные” - он хорошо знал христианство и отрицал его как учение в целом. Что же касается его политических взглядов, его анархизма или пацифизма, то они вообще никакого отношения к отлучению не имеют и только религиозно безграмотные советские учителя могли внушать своим ученикам, что Толстой отлучен “за политику”.

Между тем, остается очень интересная тема - это взаимосвязь литературы Толстого и его религиозно-философского учения. При первом приближении кажется, что это два параллельных мира и, вообще, два Толстых. Но Лев Толстой все-таки один и именно тот, кто написал “Анну Каренину”, через три года напишет собственное “Евангелие”, в котором Иисус умирает и не воскресает. Понятно, что “Воскресение” было написано уже с сознательными идеологическими целями и даже с конкретной религиозно-политической мотивацией (финансировать секту духоборов), но это был итог литературного пути, а что касается самого пути, что касается, например, “Войны и мира”? Какие из “Войны и мира” следуют нравственные и богословские выводы? Это, конечно, отдельная тема, но она очень важна в этом контексте, ведь сколько людей любят рассказывать о том, как они каждый год перечитывают “Войну и мир”, хотя Библию даже не открывали.