Италия муссолини испания. Итальянский фашизм – креативная версия «третьего пути
Бенито Муссолини (1883-1943) – итальянский политический деятель, публицист, диктатор, лидер фашистской партии и премьер-министр Италии.
Будущий дуче, наводивший ужас на пол-Европы, родился в маленькой итальянской деревушке Варано ди Коста в семье кузнеца и столяра по профессии, безграмотного Алессандро Муссолини и сельской учительницы начальных классов Розы Мальтони. Мать мальчика была ревностной католичкой, а отец – убежденным социал-анархистом, поэтому Бенито так и остался некрещеным, в отличие от большинства его сверстников.
Алессандро отличался вспыльчивым и упрямым нравом, а также немалой увлеченностью политикой, потому неудивительно, что любовь к социалистическим взглядам парень перенял еще в раннем возрасте. Помимо желания изменить мир к лучшему методами социализма (в частности, особое почтение Муссолини-старший проявлял к идеям Бакунина) отец передал сыну строптивый норов и взрывной темперамент. От матери мальчишка унаследовал любовь к наукам и живой ум, что впоследствии помогло ему стать блестящим публицистом и оратором, увлекающим за собой людские массы.
Бенито Муссолини был личностью неоднозначной, и неизвестно, кем бы мог вырасти этот неуравновешенный, но талантливый мальчик при других жизненных обстоятельствах. В четыре года Бенито уже свободно читал, а через год выучился играть на скрипке. В 1892 году будущего вождя и прародителя итальянского фашизма определили в церковную школу в Фаэнце.
Первый год обучения ознаменовался страшным скандалом: маленький Бенито, который не терпел насмешек над собой и своим небольшим ростом (во взрослом возрасте рост Муссолини составлял всего 169 сантиметров), ударил ножом однокашника старше себя. Скандал удалось замять благодаря слезам матери и протекции местного епископа, но уже через три года Бенито перевели из католической школы со строгой дисциплиной в более лояльную гимназию.
В 1900 году, еще не окончив гимназии, Муссолини вступил в Социалистическую партию Италии, открыв новую страницу своей биографии. В это же время Бенито начал сотрудничать с газетами социалистического толка, публикуя острые политические статьи с кричащими заголовками.
Политика
После окончания гимназии в 1901 году Бенито Муссолини возглавил комитет трудящихся в деревне Пьеве-Саличето, где преподавал основные предметы в начальных классах деревенской школы. По политическим взглядам молодой учитель был противником военных действий и решил избежать обязательной военной службы, перебравшись в 1902 году в Женеву.
В Швейцарии будущий диктатор впервые попробовал себя в роли оратора, выступая перед местными жителями на французском языке, а перед соотечественниками-эмигрантами – на итальянском. В Лозанне Муссолини посещал лекции профессора Парето, социалиста и экономиста и проникся его идеями, познакомился с русскими марксистами и Балабановой.
С подачи Анжелики Балабановой юный Бенито увлекся трудами , Сореля, и других философов, экономистов и политологов. С этого момента он загорелся честолюбивой идеей преобразования современной Италии путем насильственного свержения капитализма, став убежденным марксистом-социалистом.
В 1903 году Муссолини арестовали швейцарские власти, а спустя год депортировали на родину для прохождения воинской службы. Отслужив, будущий диктатор вернулся к преподавательской деятельности в колледже, где проявил себя талантливым педагогом.
Одновременно с преподаванием молодой профессор успевал заниматься политикой, сотрудничая с социалистическим изданием «La Lima» в качестве редактора. Муссолини по-прежнему писал и публиковал острые политические тексты, критикуя правительство Итальянского королевства и Ватикан. В 1907 году «сторонник пролетариата» получил прозвище «пикколо дуче» (что переводится, как "маленький вождь"). Дуче с большой буквы Муссолини стал чуть позже.
В 1908 году зажигательная речь Бенито сделала его главным организатором забастовки рабочих, а за угрозы в адрес директора одной из ведущих компаний дуче попал в тюрьму. Затем было еще одно заключение и переезд в Австро-Венгрию, где Муссолини вновь занялся любимой журналистикой, писательством и пропагандой.
В начале Первой мировой войны Бенито Муссолини разорвал отношения с бывшими товарищами из социалистической партии и стал убежденным сторонником диктатуры, но не пролетариата, а сильного правительства, объединенного волей лидера. Этим лидером и хотел стать Муссолини, одержимый идеей возрождения Римской империи во всей ее славе.
Отказаться от идей социализма его побудил жизненный опыт и разочарование в эффективности массовых выступлений против существующего режима. Бенито выступал за участие в войне Италии на стороне Франции и Антанты и в 1915 году ушел на фронт. На войне дуче проявил чудеса храбрости, удостоился звания капрала и уважения сослуживцев, переболел тифом и получил тяжелое ранение ноги от разорвавшейся мины.
В 1917 году, возвратившись на родину, Бенито Муссолини продолжил общественно-политическую деятельность, заявляя в своих статьях и речах о том, что социализм, как политическая доктрина, полностью себя изжил. Настала пора переходить к более радикальным мерам преобразования общества и властных структур.
Фашизм
В 1919 году Муссолини образовал новую партию – Итальянский союз борьбы. На родном языке первое слово названия Fasci italiani combattimento звучало как «фаши» и впоследствии дало имя идеологии фашизма. На выборах 1921 года 35 кандидатов от партии Муссолини прошли в итальянский парламент, и вскоре «союз борьбы» был переименован в «Национальную фашистскую партию».
Народ, как и его выборные депутаты, поначалу поддерживал своего любимца Муссолини, который считался символом борьбы с несправедливостью, с властью, героем войны и умелым оратором, умевшим заражать своим энтузиазмом массы. В 1921 году сам Бенито Муссолини был избран в парламент, и все больше итальянцев вступало в ряды фашистской партии.
Фашисты умудрялись быть одновременно и революционерами, и сторонниками сильной власти. Улицы итальянских городов стали патрулировать созданные соратником Муссолини отряды чернорубашечников, состоявшие из ветеранов войны. Они «следили за порядком», вступая в схватки с анархистами и социалистами, а полиция предпочитала держаться в сторонке.
Бенито Муссолини и чернорубашечники во время Марша на Рим в 1922 году В 1922 году Муссолини во главе партии фашистов и присоединившихся к ним рядовых итальянцев предпринял знаменитый поход на Рим с целью свержения действующего короля Виктора-Эммануила. Король мог подавить восстание с помощью правительственных войск, но не стал прибегать к силовым методам, опасаясь, что в стране вспыхнет гражданская война или разгорится революция.
Король встретился с предводителем мятежников и заключил с ним соглашение, в результате которого Муссолини стал премьер-министром Италии, а вскоре – и ее диктатором. Король остался не у дел, но сохранил жизнь и формальный титул. Спустя полгода, в апреле 1923 года, дуче встретился в Ватикане с кардиналом Гаспарри. Муссолини обещал выгнать из страны всех коммунистов, атеистов и масонов, а фашизм в Италии заручился поддержкой церкви.
Диктатура
В 1923 году фашистская партия получила большинство голосов в парламенте в результате некоторых фальсификаций. Эти махинации обнародовал социалист Джакомо Маттеотти, за что и был похищен и убит по приказу Муссолини. Это убийство многим открыло глаза на сущность фашистского режима, но в тот момент в стране не нашлось сильных лидеров, которые могли бы совершить переворот и свергнуть премьер-министра и его правительство.
Промедление и доверчивость дорого обошлись итальянскому народу: в период правления дуче, с 1927 по 1943 год, более 21000 человек были арестованы по политическим обвинениям. Муссолини создал настоящее тоталитарное полицейское государство, в котором существовала только одна правящая партия, исповедовались принципы расизма и превосходства итальянцев над «низшими» народами: неграми, арабами, славянами, евреями.
Еще до начала Второй мировой войны войска Муссолини захватили Албанию, Эфиопию и вступили в Грецию, следуя идее лидера о восстановлении Римской империи. Неблагоприятные обстоятельства на фронте вскоре вынудили диктатора вступить в коалицию с , хотя у Бенито и были свои счеты с немецким фашистом. Муссолини долго не мог простить Гитлеру убийство друга, австрийского диктатора Энгельберта Дольфуса.
В 1937 году Муссолини посетил фашистскую Германию и пришел в восторг от военной мощи, дисциплины немцев и властью над толпой, которой обладал Гитлер. С этого момента итальянский и немецкий фашизм шли рука об руку, но Вторая мировая война окончилась крахом для обеих диктатур.
Личная жизнь
Первый раз Муссолини женился еще в 1914 году на Иде Дальзер. Супруга родила диктатору сына, но спустя год он бросил ее и узаконил отношения с давней любовницей Ракеле Гуиди. У пары родилось пятеро детей: две дочери и три сына. Примечательно, что после прихода к власти Бенито скрывал факт первого брака и подвергал бывшую супругу и сына жестким репрессиям.
Несмотря на официальный брак, Муссолини не гнушался связями на стороне, особенно ему нравились молоденькие девушки. Все это не помешало ему соблазнить итальянскую аристократку Клару Петаччи, любившую дуче до беспамятства и принявшую вместе с ним смерть от пуль итальянских антифашистов.
Смерть
В 1943 году британские войска вошли в Италию, а дуче был арестован. По приказу Гитлера Муссолини выкрали эсесовские парашютисты, и бывший диктатор доживал последние дни на севере Италии, являясь руководителем марионеточного государства, контролируемого немцами.
Муссолини организовал на подвластной ему территории Итальянскую социалистическую республику, которой правил почти два года, но кольцо антифашистских сил вокруг нее неумолимо сужалось. В апреле 1945 года дуче со своей любовницей Кларой Петаччи предпринял попытку побега в соседнюю Швейцарию, но его задержали партизаны.
Бывшего диктатора опознали. Казнь последовала на рассвете следующего дня, Муссолини и его подругу расстреляли на окраине деревни Мецегра. О позорной кончине Бенито Муссолини свидетельствуют фото, ставшие историей: тела дуче, Клары Петаччи и еще шести верховных фашистов на следующий день подвесили за ноги к стойке бензоколонки в Милане на площади Лорето. Народ всячески выражал свою ненависть и презрение к бывшему кумиру, слова которого некогда вдохновляли миллионы итальянцев.
Библиография
- антиклерикальный роман «Любовница кардинала»;
- эссе о «Доктрине фашизма»;
- автобиография «Моя жизнь»;
Последние две книги переведены в нашей стране и опубликованы под общим названием «Третий путь. Без демократов и коммунистов».
Семьдесят лет назад, 28 апреля 1945 года, итальянскими партизанами был казнен Бенито Муссолини - дуче, вождь итальянского фашизма и главный союзник Адольфа Гитлера во Второй мировой войне. Вместе с Бенито Муссолини казнили его любовницу Клару Петаччи.
Операции союзников по освобождению Италии от гитлеровских войск подходили к концу. Немецкие войска более не могли удерживать территории Итальянской социальной республики под контролем, в условиях массированного наступления превосходящих сил союзников по антигитлеровской коалиции. Небольшой отряд из 200 немецких военнослужащих, которым командовал лейтенант Ханс Фаллмайер, в ночь с 26 на 27 апреля 1945 года двигался в сторону швейцарской границы. Из населенного пункта Менаджо, к которому направлялись покидавшие Италию немцы, вела дорога в нейтральную Швейцарию. Немецкие солдаты не догадывались о том, что за колонной наблюдали партизаны из отряда капитана Давида Барбиери. Следовавший во главе немецкой колонны бронеавтомобиль, вооруженный двумя пулеметами и 20-мм пушкой, представлял собой определенную угрозу для партизанского отряда, поскольку у партизан не было тяжелого вооружения, а идти с винтовками и автоматами на броневик не хотелось. Поэтому действовать партизаны решили лишь тогда, когда колонна подошла к завалу, преграждавшему ей дальнейший путь.
Пожилой унтер-офицер люфтваффе
Около 6.50 утра наблюдавший за движением колонны с горы, капитан Барбиери выстрелил в воздух из своего пистолета. В ответ раздалась пулеметная очередь с немецкого бронеавтомобиля. Однако продолжать движение дальше немецкая колонна не могла. Поэтому когда из-за завала показалось трое итальянских партизан с белым флагом, из грузового автомобиля, следовавшего за броневиком, вышли немецкие офицеры Кизнатт и Бирцер. Начались переговоры. Со стороны партизан в них вступил граф Пьер Луиджи Беллини делла Стелле (на фото)- командир подразделения 52-й гарибальдийской бригады. Несмотря на свои 25 лет, молодой аристократ пользовался большим авторитетом среди итальянских партизан - антифашистов. Лейтенант Ханс Фаллмайер, владеющий итальянским языком, объяснил Беллини, что колонна движется в Мерано и немецкое подразделение не намерено вступать в вооруженное столкновение с партизанами. Однако Беллини имел приказ командования партизан - не пропускать вооруженные отряды, причем приказ этот распространялся и на немцев. Хотя сам партизанский командир прекрасно понимал, что сил противостоять немцам в открытом сражении у него нет - вместе с отрядом капитана Барбиери партизаны, остановившие немецкую колонну, насчитывали только пятьдесят человек против двухсот немецких солдат. У немцев было несколько пушек, а партизаны были вооружены винтовками, кинжалами и лишь три станковых пулемета могли рассматриваться в качестве серьезного . Поэтому Беллини послал гонцов ко всем партизанским отрядам, дислоцированным поблизости, с просьбой вывести вдоль дороги вооруженных бойцов.
Беллини потребовал от лейтенанта Фаллмайера отделить немецких солдат от итальянских фашистов, которые следовали вместе с колонной. В этом случае партизанский командир гарантировал немцам беспрепятственный проход в Швейцарию через контролируемые партизанами территории. Фаллмайер стал настаивать на выполнении требований Беллини, в конце концов убедив Бирцера и Кизнатта высадить итальянцев. Лишь одному итальянцу позволили следовать дальше с немцами. Человек в форме унтер-офицера люфтваффе, в каске, надвинутой на лоб, и темных очках, сел в грузовой автомобиль колонны вместе с другими немецкими солдатами. Оставив итальянцев в окружении партизан, немецкая колонна двинулась дальше. Было три часа дня. В три часа десять минут колонна достигла блокпоста Донго, на котором в качестве командира находился политкомиссар партизанского отряда Урбано Лаццаро. Он потребовал от лейтенанта Фаллмайера показать все грузовики и вместе с немецким офицером начал проверку автомобилей колонны. Лаццаро имел информацию, что в колонне может находиться сам Бенито Муссолини. Правда, к словам капитана Барбиери политкомиссар партизанского отряда отнесся с иронией, но проверить колонну все же стоило. Когда Лаццаро вместе с Фаллмайером изучал документы немецкой колонны, к нему подбежал Джузеппе Негри - один из партизан, некогда служивший в военно-морском флоте. В свое время Негри довелось служить на корабле, который вез дуче, поэтому он хорошо знал в лицо фашистского диктатора. Подбежав к Лаццаро, Негри прошептал: «Мы нашли негодяя!». В грузовой автомобиль поднялись Урбано Лаццаро и подошедший к блокпосту граф Беллини делла Стелла. Когда немолодого унтер-офицера люфтваффе хлопнули по плечу со словами «кавалер Бенито Муссолини!», он, ничуть не удивившись, промолвил «Я не буду ничего предпринимать», и спустился из автомобиля на землю.
Последние часы жизни
Муссолини доставили в муниципалитет, а затем, около семи часов вечера, перевезли в Гермазино - в казарму финансовой гвардии. Тем временем, Клара Петаччи, которая была высажена днем из немецкой колонны вместе с другими итальянцами, добилась встречи с графом Беллини. 
Она просила его лишь об одном - разрешить ей быть вместе с Муссолини. В конце концов, Беллини обещал ей подумать и посоветоваться с товарищами по партизанскому движению - командир знал, что Муссолини ожидает смерть, но не решался позволить женщине, в целом не имевшей отношения к политическим решениям, пойти на верную смерть вместе со своим любимым дуче. В полдвенадцатого вечера граф Беллини делла Стелла получил приказ от полковника барона Джиованни Сардагны перевезти арестованного Муссолини в деревню Блевио, что в восьми километрах севернее Комо. От Беллини требовалось сохранять за Муссолини статус «инкогнито» и выдавать за английского офицера, раненого в одном из боев с немцами. Так итальянские партизаны хотели скрыть местонахождение дуче от американцев, рассчитывавших «забрать» Муссолини у партизан, а также предотвратить возможные попытки освобождения дуче со стороны недобитых фашистов, да и воспрепятствовать самосуду.
Когда Беллини вез дуче по направлению к деревне Блевио, он получил разрешение заместителя политкомиссара бригады Мишеля Моретти и регионального инспектора по Ломбардии Луиджи Канали на помещение Клары Петаччи к Муссолини. В районе Донго Клара, привезенная в автомобиле Моретти, села в машину, где везли дуче. В конце концов, дуче и Клару доставили в Блевио и разместили в доме Джиакомо де Мариа и его жены Лии. Джиакомо был участником партизанского движения и не привык задавать лишних вопросов, поэтому быстро подготовил ночлег для ночных гостей, хотя и не подозревал, кого принимает в своем доме. Утром к графу Беллини пожаловали высокопоставленные гости. Заместитель политкомиссара гарибальдийской бригады Мишель Моретти привез к Беллини человека средних лет, представившегося «полковник Валерио». Тридцатишестилетний Вальтер Аудизио, как на самом деле звали полковника, был участником войны в Испании, а позже - активным партизаном. Именно на него один из лидеров итальянских коммунистов Луиджи Лонго возложил миссию особой важности. Полковнику Валерио предстояло лично возглавить казнь Бенито Муссолини.
За свою шестидесятилетнюю жизнь Бенито Муссолини пережил немало покушений. Он не раз находился на волоске от смерти еще в молодости. Во время Первой мировой войны Муссолини служил в полку берсальеров - элитной итальянской пехоты, где дослужился до звания капрала исключительно благодаря своей смелости. Комиссовали Муссолини со службы потому, что во время подготовки миномета к выстрелу, мина взорвалась в стволе, и будущий дуче итальянского фашизма получил тяжелое ранение ноги. Когда Муссолини, возглавлявший Национальную фашистскую партию, пришел к власти в Италии, он первое время пользовался колоссальным авторитетом среди широких слоев населения. Политика Муссолини была замешана на сочетании националистических и социальных лозунгов - как раз то, что нужно народным массам. Но у антифашистов, среди которых были коммунисты, социалисты и анархисты, Муссолини вызывал ненависть - ведь он, опасаясь коммунистической революции в Италии, приступил к репрессиям против левого движения. Помимо полицейских преследований, активисты левых партий подвергались ежедневному риску физической расправы со стороны сквадристов - боевиков муссолиниевской фашистской партии. Естественно, что среди итальянских левых все чаще раздавались голоса в поддержку необходимости физического устранения Муссолини.
Покушение депутата по имени Тито
Сорокадвухлетний Тито Дзанибони (1883-1960) был членом Итальянской социалистической партии. С молодых лет он активно участвовал в общественной и политической жизни Италии, был горячим патриотом своей страны и поборником социальной справедливости. Во время Первой мировой войны Тито Дзанибони служил в звании майора в 8-м альпийском полку, был награжден медалями и орденами и демобилизовался в звании подполковника. После войны он сочувствовал поэту Габриэле Д"Аннунцио, возглавлявшему движение «Popolo d"Italia». Кстати, именно Аннунцио считается важнейшим предшественником итальянского фашизма, так что Тито Дзанибони имел все шансы стать, скорее, соратником Муссолини, нежели его врагом. Однако судьба распорядилась по-другому. К 1925 году фашистская партия под руководством Муссолини уже отошла от ранних лозунгов социальной справедливости. Дуче все больше сотрудничал с крупным капиталом, стремился к дальнейшему укреплению государства и забывал о тех социальных лозунгах, которые провозглашал в первые послевоенные годы. Тито Дзанибони же, наоборот, активно участвовал в социалистическом движении, был одним из лидеров итальянских социалистов, а кроме того, состоял в одной из масонских лож. 
4 ноября 1925 года Бенито Муссолини должен был принимать парад итальянской армии и фашистской милиции, приветствуя проходящие подразделения с балкона Министерства иностранных дел Италии в Риме. Этим и решил воспользоваться социалист Тито Дзанибони, чтобы расправиться с ненавистным дуче. Он арендовал комнату в отеле, окна которой выходили как раз на Палаццо Чиджи, где и должен был появиться на балконе Бенито Муссолини. Из окна Тито мог не только вести наблюдение, но и стрелять в появившегося на балконе дуче. Для снятия подозрений Дзанибони приобрел форму фашистской милиции, после чего пронес в отель винтовку.
Вполне вероятно, что смерть Муссолини могла наступить тогда, в 1925 году, за двадцать лет до конца Второй мировой войны. Может быть, не было бы и войны - ведь Адольф Гитлер не рискнул бы вступить в нее, не имея надежного союзника в Европе. Но Тито Дзанибони, на свою беду, оказался слишком доверчив по отношению к друзьям. И слишком болтлив. Он рассказал о своем плане старому другу, не предположив, что последний сообщит о готовящемся покушении на дуче в полицию. За Тито Дзанибони была установлена слежка. Агенты полиции следили за социалистом несколько недель. Но «брать» Дзанибони прежде, чем он решится на покушение, полицейские не хотели. Они рассчитывали арестовать Тито на месте преступления. В назначенный день парада, 4 ноября 1925 года, Муссолини готовился выйти на балкон, чтобы приветствовать проходящие войска. В эти минуты Тито Дзанибони готовился к совершению покушения на жизнь дуче в арендованной комнате. Его планам не суждено было сбыться - в комнату ворвались офицеры полиции. Бенито Муссолини, получивший известие о готовившемся на него покушении, вышел на балкон на десять минут позже назначенного времени, но парад итальянских войск и фашистской милиции принял.
Про готовившееся на Муссолини покушение сообщили все итальянские газеты. На некоторое время тема возможного убийства Муссолини стала важнейшей и в прессе, и в кулуарных разговорах. Итальянское население, в целом положительно воспринимавшее дуче, слало ему письма с поздравлениями, заказывало молебны в католических храмах. Тито Дзанибони, разумеется, был обвинен в связях с чехословацкими социалистами, которые, по мнению итальянской полиции, и оплачивали готовящееся убийство дуче. Также Тито обвинили в наркомании. Однако, поскольку в 1925 году внутренняя политика итальянских фашистов еще не отличалась жесткостью предвоенных лет, Тито Дзанибони получил сравнительно мягкий для тоталитарного государства приговор - ему дали тридцать лет тюремного заключения. В 1943 году он был освобожден из тюрьмы на Понце, а в 1944 г. стал верховным комиссаром, ответственным за фильтрацию рядов сдавшихся сопротивлению фашистов. Тито посчастливилось не только выйти на свободу, но и провести на ней полтора десятилетия. В 1960 году он скончался в возрасте семидесяти семи лет.
Зачем ирландская леди стреляла в дуче?
Весной 1926 года на Бенито Муссолини было совершено еще одно покушение. 6 апреля 1926 г. дуче, которому предстояло на следующий день отправиться в Ливию - тогда итальянскую колонию, выступал в Риме на открытии международного медицинского конгресса. Закончив приветственную речь, Бенито Муссолини в сопровождении адъютантов направился в автомобилю. В этот момент неизвестная женщина выстрелила в дуче из револьвера. Пуля прошла по касательной, поцарапав нос вождю итальянского фашизма. Опять же, чудом Муссолини удалось избежать смерти - ведь будь женщина чуток более меткой и пуля попала бы дуче в голову. Стрелявшая была задержана полицейскими. Оказалось, что это - подданная Великобритании Вайолет Гибсон.
Итальянские спецслужбы заинтересовались причинами, побудившими эту женщину решиться совершить покушение на дуче. Прежде всего, их интересовали возможные связи женщины с иностранными разведками или политическими организациями, которые бы могли пролить свет на мотивы преступления и, одновременно, обнаружить скрытых врагов дуче, готовых к его физическому устранению. Расследование инцидента было поручено офицеру Гвидо Летти, служившему в Организации по наблюдению и подавлению антифашизма (ОВРА) - итальянской контрразведывательной службе. Летти вышел на контакт с британскими коллегами и смог получить кое-какие достоверные сведения о Вайолет Гибсон.
Оказалось, что женщина, покушавшаяся на Муссолини, является представительницей англо-ирландской аристократической фамилии. Ее отец занимал пост лорд-канцлера Ирландии, а брат лорд Эшборн жил во Франции и не занимался какой-либо политической или общественной деятельностью. Удалось узнать, что Вайолет Гибсон симпатизировала Шин Фейн - ирландской националистической партии, но лично никогда не участвовала в политической деятельности. Кроме того, Вайолет Гибсон была явно психически нездорова - так, однажды у нее случился приступ в центре Лондона. Таким образом, второе покушение на Муссолини не имело политической подоплеки, а было совершено обычной психически неуравновешенной женщиной. Бенито Муссолини, учитывая психическое состояние Вайолет Гибсон, а в большей степени не желая ссориться с Великобританией в случае осуждения представительницы англо-ирландской аристократии, распорядился депортировать Гибсон из Италии. Несмотря на поцарапанный нос, на следующий день после покушения Муссолини отбыл в Ливию с запланированным визитом.
Никакой уголовной ответственности за покушение на дуче Вайолет Гибсон не понесла. В свою очередь, в Италии очередное покушение на Муссолини вызвало шквал негативных эмоций среди населения. 10 апреля, спустя четыре дня после инцидента, Бенито Муссолини получил письмо от четырнадцатилетней девушки. Ее звали Клара Петаччи. Девушка писала: «Мой дуче, ты - наша жизнь, наша мечта, наша слава! О дуче, почему меня не было рядом? Почему я не смогла задушить эту мерзкую женщину, которая ранила тебя, ранила наше божество?». Муссолини отправил очередной юной влюбленной поклоннице свою фотографию в подарок, не подозревая, что через двадцать лет Клара Петаччи уйдет вместе с ним из жизни, став его последним и самым верным спутником. Сами покушения использовались дуче для дальнейшего ужесточения фашистского режима в стране и перехода к полномасштабным репрессиям против левых партий и движений, которые также пользовались симпатиями значительной части итальянского населения.
Анархисты против дуче: покушение ветерана Лучетти
После неудачной попытки социалиста Тито Дзанибони и несчастной женщины Вайолет Гибсон, эстафета организации покушений на дуче перешла к итальянским анархистам. Следует отметить, что в Италии анархистское движение традиционно обладало очень сильными позициями. В отличие от Северной Европы, где анархизм так и не получил столь широкого распространения, в Италии, Испании, Португалии, отчасти - во Франции, анархистская идеология легко воспринималась местным населением. Идеи вольных крестьянских общин «по Кропоткину» не были чужды итальянским или испанским крестьянам. В Италии первой половины ХХ века действовали многочисленные анархистские организации. Кстати, именно анархист Гаэтано Бреши убил итальянского короля Умберто в 1900 году. Поскольку анархисты имели большой опыт подпольной и вооруженной борьбы, были готовы к совершению актов индивидуального террора, именно они первое время находились в авангарде антифашистского движения в Италии. После установления фашистского режима анархистским организациям Италии приходилось действовать на нелегальном положении. В 1920-е гг. в горах Италии были сформированы первые партизанские подразделения, находившиеся под контролем анархистов и совершавшие диверсии против объектов государственного значения.
Еще 21 марта 1921 г. молодой анархист Бьяджо Мази пришел в дом Бенито Муссолини на Форо Буонапарте в Милане. Он собирался застрелить лидера фашистов, но не застал его дома. На следующий день Бьяджо Мази вновь появился в доме Муссолини, но в этот раз там находилась целая группа фашистов и Мази решил уйти, не приступив к покушению. После этого Мази уехал из Милана в Триест и там поведал другу о своих намерениях относительно убийства Муссолини. Друг оказался «вдруг», и сообщил о попытке покушения, предпринятой Мази, в полицию Триеста. Анархиста арестовали. После этого сообщение о неудачном покушении было опубликовано в газете. Это стало сигналом для более радикальных анархистов, которые взрывали бомбу в театре «Диана» в Милане. Погибло 18 человек - обычных посетителей театра. Взрыв сыграл на руку Муссолини, который использовал теракт, совершенный анархистами, для обличения левого движения. После взрыва фашистские отряды по всей Италии стали атаковать анархистов, напали на офис редакции «Уманите нуова» - газеты «Новое человечество», которую издавал авторитетнейший итальянский анархист Эррико Малатеста, друживший еще с самим Кропоткиным. Выпуск газеты после нападений фашистов был прекращен.
11 сентября 1926 г., когда Бенито Муссолини проезжал на автомобиле через площадь Порта-Пиа в Риме, неизвестный молодой человек бросил в машину гранату. Граната отскочила от автомобиля и взорвалась на земле. Покушавшийся на жизнь дуче парень не смог отбиться от полицейских, хотя и был вооружен пистолетом. Бомбиста задержали. Им оказался двадцатишестилетний Джино Лучетти (1900-1943). Он спокойно заявил полицейским: «Я - анархист. Я приехал из Парижа, чтобы убить Муссолини. Я родился в Италии, у меня нет сообщников». В карманах у задержанного нашли еще две гранаты, пистолет и шестьдесят лир. В юности Лучетти участвовал в Первой мировой войне в штурмовых подразделениях, а затем вступил в «Ардити дель Пополо» - итальянскую антифашистскую организацию, созданную из бывших фронтовиков. Лучетти работал на мраморных карьерах в Карраре, затем эмигрировал во Францию. Как участник анархистского движения, он ненавидел Бенито Муссолини, созданный им фашистский режим и мечтал о том, что собственными руками убьет итальянского диктатора. С этой целью он и вернулся из Франции в Рим. После задержания Лучетти полиция начала поиски его мнимых сообщников. 
Спецслужбами были арестованы мать, сестра, брат Лучетти, его коллеги по работе на мраморных карьерах и даже соседи по гостинице, в которой он проживал после возвращения из Франции. В июне 1927 г. состоялся суд по делу о покушении Джино Лучетти на жизнь Бенито Муссолини. Анархист был приговорен к пожизненной каторге, так как в рассматриваемый период в Италии еще не действовала смертная казнь. Двадцать лет тюрьмы получили двадцативосьмилетний Леандро Сорио и тридцатилетний Стефано Ваттерони, которых обвинили в пособничестве готовившемуся покушению. Винченцо Бальдацци, ветеран «Ардити дель Пополи» и давний товарищ Лучетти, был осужден за то, что предоставил в пользование покушавшемуся свой пистолет. Затем, уже после отбытия срока, его вновь арестовали и отправили в тюрьму - на этот раз за то, что он организовал помощь жене Лучетти, пока ее муж находился в тюрьме.
Среди историков до сих пор нет единого мнения по вопросу о характере покушения Лучетти. Одни исследователи утверждают, что покушение на Муссолини явилось следствием тщательно планировавшегося заговора итальянских анархистов, в котором участвовало большое количество людей, представлявших анархистские группы из самых разных населенных пунктов страны. Другие историки видят в покушении, совершенном Лучетти, типичный акт одиночки. Как и Тито Дзанибони, Джино Лучетти был освобожден в 1943 году, после того, как войска союзников заняли значительную часть Италии. Однако ему повезло меньше, чем Тито Дзамбони - в том же 1943 г., 17 сентября, он погиб в результате бомбежки. Ему было всего сорок три года. Именем Джино Лучетти итальянские анархисты назвали свое партизанское формирование - «Батальон Лучетти», отряды которого оперировали в районе Каррары - как раз там, где в молодости на мраморном карьере работал Джино Лучетти. Так память о покушавшемся на Муссолини анархисте была увековечена его единомышленниками - антифашистскими партизанами.
Покушение Джино Лучетти всерьез обеспокоило Муссолини. Ведь одно дело - странная женщина Гибсон и совсем другое - итальянские анархисты. Муссолини прекрасно знал степень влияния анархистов среди итальянского простонародья, поскольку и сам в молодости был анархистом и социалистом. Директоратом фашистской партии было выпущено обращение к итальянскому народу, в котором говорилось: «Милосердный бог спас Италию! Муссолини остался невредим. Со своего командного поста, на который он незамедлительно вернулся с великолепным спокойствием, он отдал нам приказ: Никаких репрессий! Чернорубашечники! Вы должны следовать приказам шефа, который один лишь имеет право судить и определять линию поведения. Мы взываем к нему, который неустрашимо встречает это новое доказательство нашей безграничной преданности: Да здравствует Италия! Да здравствует Муссолини!». Это обращение ставило целью успокоить взбудораженные массы сторонников дуче, которые собрали в Риме стотысячный митинг против покушения на Бенито. Тем не менее, хотя в обращении и говорилось «Никаких репрессий!», в действительности после третьего покушения на жизнь дуче полицейский контроль в стране был еще в большей степени усилен. Росло и негодование народных масс, обожествлявших дуче, действиями покушавшихся на его жизнь антифашистов. Последствия фашистской пропаганды не заставили себя долго ждать - если первые трое покушавшихся на Муссолини людей остались живы, то четвертое покушение на Муссолини закончилось смертью покушавшегося.
Шестнадцатилетний анархист растерзан толпой
30 октября 1926 года, спустя чуть более полутора месяцев после третьего покушения, Бенито Муссолини в сопровождении своих родственников приехал в Болонью. В старинной столице итальянского высшего образования намечался парад фашистской партии. Вечером 31 октября Бенито Муссолини отправился на железнодорожный вокзал, откуда должен был выехать на поезде в Рим. Родственники Муссолини поехали на вокзал отдельно, а дуче выехал в автомобиле вместе с Дино Гранди и мэром Болоньи. На тротуарах среди публики дежурили бойцы фашистской милиции, поэтому дуче чувствовал себя в безопасности. На Виа дель Индипенденца стоявший на тротуаре юноша в форме фашистского молодежного авангарда выстрелил в автомобиль Муссолини из револьвера. Пуля задела мундир мэра Болоньи, сам Муссолини не пострадал. Водитель на большой скорости погнал к железнодорожному вокзалу. Тем временем на покушавшегося юношу набросилась толпа зевак и бойцов фашистской милиции. Он был избит до смерти, исколот ножами и прострелен из пистолетов. Тело несчастного разорвали на куски и носили по городу в триумфальной процессии, благодаря небеса за чудесное спасение дуче. Кстати, первым, кто схватил юношу, был кавалерийский офицер Карло Альберто Пазолини. Спустя несколько десятилетий его сын Пьер Паоло станет всемирно известным режиссером.
Юношу, стрелявшего в Муссолини, звали Антео Дзамбони. Ему было всего шестнадцать лет. Как и его отец - печатник из Болоньи Маммоло Дзамбони, Антео был анархистом и принял решение об убийстве Муссолини самостоятельно, подойдя к покушению со всей серьезностью. Но если отец Антео затем перешел на сторону Муссолини, что для многих бывших анархистов было характерно, то юный Дзамбони был верен анархистской идее и видел в дуче кровавого тирана. Для конспирации он вступил в фашистское молодежное движение и приобрел обмундирование авангардиста. Перед покушением Антео написал записку, в которой говорилось: «Я не могу полюбить, так как не знаю, останусь ли жив, сделав то, что решил сделать. Убить тирана, который терзает нацию, не преступление, а справедливость. Умереть за дело свободы прекрасно и свято». Когда Муссолини узнал о том, что на его жизнь покушался шестнадцатилетний подросток и что он был разорван толпой на части, дуче посетовал сестре на безнравственность «использования детей для совершения преступлений». Уже потом, после войны, именем несчастного юноши Антео Дзамбони назовут одну из улиц его родного города Болонья, там же разместят и мемориальную доску с текстом «Народ Болоньи в едином стремлении почитает своих мужественных сыновей, павших жертвами в двадцатилетней антифашистской борьбе. Этим камнем освещено в веках имя Антео Дзамбони за беззаветную любовь к свободе. Юный мученик жестоко убит здесь головорезами диктатуры 31-10-1926».
Ужесточение политического режима в Италии последовало именно за покушениями на Муссолини, совершенными в 1925-1926 гг. В это время были приняты все основные законы, ограничивавшие политические свободы в стране, начаты массированные репрессии против инакомыслящих, в первую очередь - против коммунистов и социалистов. Но, уцелев во время покушений и жестоко отплатив своим политическим противникам, Муссолини не смог удержать свою власть. По прошествии двадцати лет он, вместе с Кларой Петаччи - той самой поклонницей из середины двадцатых, сидел в маленькой комнате деревенского дома семьи де Мариа, когда в дверь вошел мужчина, заявивший, что прибыл их «спасти и освободить». Полковник Валерио сказал так, чтобы успокоить Муссолини - на самом деле, он, вместе с водителем и двумя партизанами по именам Гвидо и Пьетро, прибыл в Блевио для исполнения смертного приговора бывшему диктатору Италии.
Полковник Валерио, он же Вальтер Аудизио, имел личные счеты к Муссолини. Еще в юности Валерио был осужден на пять лет заключения на острове Понца за участие в подпольной антифашистской группе. В 1934-1939 гг. он отбывал тюремное заключение, а после освобождения возобновил подпольную деятельность. С сентября 1943 г. Вальтер Аудизио организовывал партизанские отряды в Казале Монферрато. В годы войны он вступил в Итальянскую коммунистическую партию, где быстро сделал карьеру и стал инспектором гарибальдийской бригады, командовал подразделениями, действующими в провинции Мантуя и в долине реки По. Когда развернулись бои в Милане, именно полковник Валерио стал главным действующим лицом миланского антифашистского сопротивления. Он пользовался доверием Луиджи Лонго и последний поручил ему лично возглавить казнь Муссолини. После войны Вальтер Аудизио долгое время принимал участие в работе компартии, избирался депутатом, а умер в 1973 г. от сердечного приступа.
Казнь Бенито и Клары
Собравшись, Бенито Муссолини и Клара Петаччи проследовали за полковником Валерио в его автомобиль. Машина тронулась. Подъехав к вилле Бельмонте, полковник приказал водителю остановить автомобиль у глухих ворот и скомандовал пассажирам выходить. «По приказу командования добровольческого корпуса «Свобода» на меня возложена миссия привести в исполнение приговор итальянского народа» - объявил полковник Валерио. Клара Петаччи возмутилась, до конца еще не веря, что их собираются расстрелять без приговора суда. Автомат Валерио заклинило, а пистолет дал осечку. Полковник крикнул находившемуся рядом Мишелю Моретти, чтобы тот дал ему свой автомат. У Моретти был французский автомат образца «Д-Мас», выпущенный в 1938 г. за номером Ф. 20830. Именно это оружие, которым был вооружен заместитель политкомиссара гарибальдийской бригады, поставило точку в жизни Муссолини и его верной спутницы Клары Петаччи. Муссолини расстегнул куртку и сказал «Стреляйте мне в грудь». Клара пыталась схватиться за ствол автомата, но была застрелена первой. Девятью пулями был застрелен Бенито Муссолини. Четыре пули попали в нисходящую аорту, остальные - в бедро, шейную кость, затылок, щитовидную железу и правую руку.
Трупы Бенито Муссолини и Клары Петаччи были доставлены в Милан. На автозаправке у площади Пьяцца Лорето тела итальянского диктатора и его любовницы повесили вниз головой на специально сооруженной виселице. Там же повесили тела казненных в Донго тринадцати фашистских руководителей, среди которых был генеральный секретарь фашистской партии Алессандро Паволини и брат Клары Марчелло Петаччи. Фашистов повесили там же, где полугодом ранее, в августе 1944 года фашистские каратели расстреляли пятнадцать захваченных в плен итальянских партизан - коммунистов.
Ctrl Enter
Заметили ошЫ бку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
псто от ув. humus - ЕГО ПСТО :
########################
под катом есть фото 18+ !!!
***
Муссолини совершил один непростительный для диктатора грех: он проигрывал войну. Итальянский народ реагировал на это как любая другая нация в подобных обстоятельствах. Итальянцы славили его, когда он победил, несмотря на санкции, введенные против него Британией и Лигой Наций, и когда он подарил им Эфиопскую империю, но они же обратились против него, когда Эфиопия была утрачена, Ливия потеряна, когда более 150 000 итальянских солдат попали в плен, когда итальянские города подверглись жестоким бомбежкам, когда Сицилия была захвачена врагом и когда неминуемым казалось вторжение союзников на итальянский материк.
Празднование годовщины семнадцатого фашистской милиции в Италии. Бенито Муссолини принимает фашистский парад
Сегодня, как и в 1943 году, сторонники Муссолини убеждены, что переворот с целью свержения Муссолини был организован масонами, в число которых входили видные фашисты, остававшиеся масонами тайно, несмотря на то что членам фашистской партии запрещалось поддерживать с ними связи. Однако не только «вольные каменщики» понимали, что Муссолини проигрывает войну. Некоторые из фашистских лидеров, включая Чиано, министра иностранных дел Муссолини и его зятя, установили тайные контакты с британским посольством в Ватикане.
19 июля Муссолини за штурвалом собственного самолета вылетел в Тревизо на встречу с Гитлером в загородном доме, расположенном близ Тренто. Он спросил Гитлера, не может ли он послать немецкие части для подкрепления защитникам Сицилии. Гитлеровские армии были заняты под Курском, к югу от Москвы, в величайшем танковом сражении мира. Гитлер бросил туда все силы, чтобы попытаться сломить Красную Армию в самом начале летней кампании. После двух недель ожесточенных боев немцы продвинулись на 13 миль. Затем Красная Армия перешла в контрнаступление и обратила немцев в бегство.
Муссолини перед немецкими солдатами
Бенито Муссолини проверить укрепленные башни положение Panzer V Пантера на прочную основу под камуфляж сетки, 1944
Заседание Высшего фашистского совета должно было состояться в Палаццо Венеция в 5 часов дня в субботу 24 июля. Муссолини не подозревал, что ему готовится, хотя слухи об этом ходили повсюду. Дошли они и до Рашели. Когда Муссолини уехал с виллы Торлониа на заседание, она позвонила ему, умоляя арестовать всех. Он подумал, что она шутит, и не принял ее слова всерьез.
На заседании Гранди предложил резолюцию. В его резолюции после прославления доблести, проявленной всеми солдатами и офицерами итальянской армии, флота и воздушных сил, выдвигалась почтительная просьба Его Величеству Королю принять на себя личное руководство всеми вооруженными силами и правительством. Это означало, что король должен будет освободить Муссолини от постов главнокомандующего и премьер-министра.
Резолюцию Гранди обсуждали с 5 часов дня до полуночи, с перерывом на легкий ужин. Обсуждение велось в сдержанном, почти дружеском тоне, причем и Муссолини, и его оппоненты сохраняли полное спокойствие. Фариначчи и другие члены Высшего совета предложили поправки к резолюции, в которых поддерживали Муссолини, но было решено сначала проголосовать за резолюцию Гранди. Она прошла 19 голосами против семи при одном воздержавшемся, кроме Фариначчи, который поддерживал Муссолини и отказался голосовать в знак протеста против этой резолюции. В число 19, проголосовавших за нее, входили: Гранди, двое бывших квадрумвиров Де Боно и Де Векки, Маринелли, организовавший убийство Маттеотти, Боттаи, Федерзони, Асербо и трое самых близких людей, которым Муссолини особенно доверял, - Умберто Альбини, Джузеппе Бастианини и Чиано.
Муссолини с группой шахтеров
Муссолини заметил, что, поскольку прошла резолюция Гранди, нет смысла голосовать за другие резолюции, и объявил заседание закрытым. Затем его отвезли из Палаццо Венеция на виллу Торлониа. Приехав домой, он ничего не стал говорить домашним, только повторял время от времени: «Чиано, Альбини и Бастианини тоже!»
Он еще не до конца осознал, что произошло. На следующее утро, в воскресенье 25 июля, он поехал в свой кабинет в Палаццо Венеция, где должен был принимать японского посла Шинрокуру Хидака. Он поздравил Хидака с японскими победами в войне. Затем Муссолини посетил район Сан-Лоренсо, пострадавший во время налета 19 июля. Вернувшись домой, он получил приглашение от короля немедленно приехать к нему в резиденцию на виллу Савойя. Рашель подозревала неладное и убеждала его не ездить, но он поехал. Виктор Эммануил лично вышел к парадной двери виллы встретить Муссолини. Он держался дружелюбно и сочувственно. Он сказал, что Муссолини сослужил Италии великую службу, но теперь пришла пора уйти в отставку.
Когда Муссолини покинул короля, капитан королевской гвардии подошел к нему в приемной и сказал, что получил от короля приказ для безопасности отвезти его домой на военном санитарном автомобиле. Муссолини отказался, мотивируя тем, что приехал на виллу Савойя в своем автомобиле, что шофер ждет его и может отвезти домой. Но капитан настаивал на том, что Муссолини лучше ехать на военной санитарке, и наконец сказал: «Дуче, это приказ!». Они приехали в армейские казармы, где им пришлось ждать три четверти часа. Из одних казарм его перевезли в другие, и в конце концов ему было передано письмо маршала Бадольо с сообщением, что король назначил Бадольо премьер-министром и что Муссолини перевезут в место, где он будет содержаться в безопасном заключении для его же защиты.
28 июля его морем отвезли из Понцы на остров Ла-Маддалена, неподалеку от Сардинии. Остров давно использовали в качестве тюрьмы. Одним из его пленников был Цанибони, бывший депутат-социалист, приговоренный к 30 годам тюрьмы за попытку убить Муссолини в 1925 году. Он был освобожден за несколько дней до прибытия Муссолини.
Король назначил премьер-министром маршала Бадольо, который сформировал кабинет из гражданских чиновников. Гуарилья, бывший в это время послом в Турции, был отозван и назначен министром иностранных дел. Правительство Бадольо объявило, что Италия будет продолжать войну на стороне Германии, своей союзницы. Гитлер был огорчен, что Муссолини сместили, и к Бадольо отнесся подозрительно, но не хотел прибегать к силе против Италии и загонять Бадольо в объятия союзников. Поэтому он заявил, что не вмешивается во внутренние дела Италии, но верит, что правительство Бадольо выполнит договорные обязательства с Германией. Бадольо сохранил все фашистские законы, включая расовые, но многие антифашисты и евреи были освобождены из тюрем и лагерей, хотя коммунистов на волю не выпустили.
29 июля, спустя четыре дня после ареста, Муссолини исполнилось 60 лет. Он получил поздравительную телеграмму от Геринга, которую ему доставили в тюрьму. Геринг писал, что надеялся навестить Муссолини в день его рождения, но происшедшие события сделали это невозможным. Одним из условий мирного договора, на котором настаивали союзники, была передача им Муссолини. Правительство Бадольо сознавало, что, когда условия мира будут объявлены, итальянские фашисты или немцы попытаются спасти Муссолини, чтобы он не попал в руки англо-американцев. 28 августа они внезапно, в обстановке большой секретности, без предупреждения вывезли его с Ла-Маддалены и после нескольких дней путешествия поместили в более безопасную тюрьму: нежилую гостиницу в самой высокой точке горного хребта Гран-Сассо, близ Л"Акуилы, к северу от Рима.
Правительство Бадольо приняло предложенные союзниками условия мирного договора, и 8 августа публично было объявлено о том, что перемирие подписано. Гитлер немедленно отдал приказ немецким войскам оккупировать Италию. Союзники также высадились на Апеннинском полуострове, но не успели предотвратить немецкую оккупацию Рима и территорий севернее реки Волтурно. Король и правительство Бадольо поспешно покинули Рим и обосновались в Бриндизи. Союзники удержали Неаполь и весь юг, но большая часть Италии была занята немцами.
Однако Гитлер надеялся спасти своего друга Муссолини. Задание это должен был выполнить командир десантников Отто Скорцени.
Штандартенфюрер СС Отто Скорцени
Скорцени обнаружил, что Муссолини содержится на Гран-Сассо, и решил сбросить парашютистов на горную вершину.
Группа парашютистов под командованием О.Скорцени
К тому времени немецкая армия занимала всю Италию севернее Рима, включая территорию Гран-Сассо. Поэтому говорили, что спасение Муссолини, осуществленное Скорцени, было пропагандистским трюком, поставленным по приказу Гитлера. Ведь можно было освободить Муссолини без риска погубить самолет, приземляясь на вершине горы. Но Гитлер имел веские основания бояться, что британские десантники могут добраться до Муссолини и захватить его раньше Скорцени. Когда по радио были объявлены условия перемирия, Муссолини страшно разволновался, опасаясь, что его передадут англичанам, и поделился своими страхами с охранявшим его офицером. Этот офицер ответил, что сам был в плену у англичан в Тобруке, где с ним ужасно обращались, и он никогда не отдаст англичанам ни одного итальянца.
Фуникулер в Гран-Сассо во время операции по освобождению Бенито Муссолини
12 сентября Скорцени и его команда приземлились на Гран-Сассо. Их сопровождал генерал Столети из итальянской полиции. Скорцени считал, что его присутствие может оказаться полезным.
Освобождение Бенито Муссолини. Немецких парашютисты и итальянские солдаты на переднем плане
Они подбежали к гостинице с ручными пулеметами наготове. Впереди бежал Скорцени, рядом с ним генерал Столети. Охранники Муссолини уже приготовились по ним стрелять, когда Муссолини выглянул в окно.
Освобождение Бенито Муссолини. Генерал Фердинандо Столети, Бенито Муссолини, генерал Гуйери, солдат Ваффен-СС с пулеметом (МП)
Сначала он решил, что за ним явились англичане. Но, разглядев немецкую форму людей Скорцени и узнав Столети в итальянском мундире, он приказал охране не стрелять, потому что там итальянский генерал. Охрана сопротивления не оказала.
Бенито Муссолини возле отеля Campo Imperatore с немецкими парашютистами и итальянских солдатами
Скорцени вошел в гостиницу и обратился к Муссолини. «Дуче, фюрер послал меня вас спасти». Муссолини ответил: «Я всегда знал, что мой друг Адольф Гитлер не бросит меня в беде».
Бенито Муссолини покидает отель Campo Imperatore. Рядом с ним, генерал Фердинандо Столети
Они немедленно улетели, хотя взлетать с горной вершины было очень непросто.
Отто Скорцени, Муссолини. Генерал Фердинандо Столети с немецкими парашютистами и эсэсовцами на пути к самолету
Легкий самолет Шторх с освобожденным Муссолини
Скорцени доставил Муссолини в аэропорт Пратика-ди-Маре близ Рима, а оттуда в Вену.
Бенито Муссолини на пути к самолету с немецкими десантниками
Из Вены Муссолини поездом направился в Мюнхен, а затем полетел в Растенбург поблагодарить Гитлера за спасение.
В Растенбург Дуче встречается со своим освободителем Адольфом Гитлером
Освобождение Бенито Муссолини
Освободитель дуче в качестве почетного гостя в Берлинском Спортпалас
Чествование Отто Скорцени
Награда
Немцы оккупировали местность вокруг Форли и Рокка делле Каминате. Немецкий офицер отпустил итальянских полицейских, охранявших Рашель. Гитлер лрислал самолет, на котором Рашель, Романо и Анна Мария прилетели в Мюнхен к Муссолини. Рашель была очень признательна Гитлеру. Спустя 5 лет в мемуарах она благодарила его за проявленную доброту. Она была очень простодушной и все воспринимала с личной точки зрения.
Многим из нацистских лидеров, включая и некоторых генералов, хотелось обращаться с итальянцами как с врагами, а с Италией - как с вражеской страной. Но Гитлер доверял Муссолини и решил восстановить его во главе итальянского фашистского государства в противовес правительству Бадольо. Он дал указания, чтобы Муссолини обратился по радио к стране с радиовещательной станции в Мюнхене, и тем же вечером, 18 сентября, Муссолини произнес свое обращение на всю Италию. Его обращение было расценено друзьями и сторонниками как весьма успешное. Он сказал, что король и Бадольо предали Италию и что он теперь возглавит Итальянскую Социалистическую Республику и продолжит войну на стороне немецких союзников.
Муссолини пришлось создавать свое правительство далеко на севере Италии, в Сало на озере Гарда. Его резиденция и кабинет располагались на вилле Фелтринелли в Гарньяно, в нескольких милях от Сало.
Вилла Фелтринелли в Гарньяно. Современная фотография
Он призвал парламент республики встретить его в Вероне. Прежде чем Муссолини и Рашель покинули Мюнхен, туда в середине сентября прибыл Чиано.
Антифашисты стали захватывать юг Италии, находившийся под властью правительства Бадольо и оккупацией союзников. При этом Чиано обнаружил, что его голосования против Муссолини на заседании Высшего фашистского совета 24 июля вовсе недостаточно, чтобы антифашисты забыли его многолетнее прошлое как видного фашиста и министра иностранных дел Муссолини. Поэтому он решил присоединиться к Муссолини. Это была очень неловкая семейная встреча, и атмосфера за обедом оставалась напряженной и холодной.
Когда Муссолини и Рашель отправились в Рокка делле Каминате, а потом в Гарньяно, Чиано остался в Мюнхене. На занятую немцами территорию также прибыли еще пятеро из членов Высшего фашистского совета, голосовавшие 24 июля против Муссолини: Де Боно, Маринелли, Лючиано Готтарди, Карло Пареши и Джианетти. Другие остались на юге или, как Гранди, уехали в Испанию, где Франко предоставил им политическое убежище. Крайне фанатичные фашисты, вроде Фариначчи, считали, что Чиано и другие предатели, отступившиеся от Муссолини, должны быть преданы суду. Немцы поддержали их требования. Правительство Муссолини в Сало создало Специальный трибунал для суда над этими предателями.
Бенито Муссолини посещает детский игровой павильон в городке, построенном фашистской партией
7 октября немецкие власти в Мюнхене сообщили Чиано, что его передают правительству Итальянской Социалистической Республики для суда. Два дня спустя его под стражей перевезли самолетом в Верону, где поместили в тюрьму вместе с Де Боно, Маринелли, Готтарди, Пареши и Джианетти ждать суда по обвинению в государственной измене.
В ноябре 1943 года в Вероне собрался фашистский съезд. Он отменил монархию и принял конституцию Итальянской Социалистической Республики. В своей пропаганде Муссолини подчеркивал тот факт, что Итальянская Социалистическая Республика отвергает монархию буржуазии. Некоторые стали считать, что он вернулся к своему старому социализму.
На юге социалисты и либералы были недовольны Бадольо как премьер-министром, считая, что Бадольо с его фашистским прошлым и военными преступлениями в Эфиопии не может быть подходящим лидером для новой антифашистской Италии, которая в альянсе с западными демократиями воюет против Гитлера и Муссолини. Они потребовали, чтобы Бадольо был заменен на либерального философа Бенедетто Кроче. Итальянская коммунистическая партия эти требования не поддерживала. По указанию Сталина, коммунисты стали сторонниками Бадольо, потому что Сталин хотел политической стабильности в Южной Италии и в роли лидера - компетентного генерала, который мог бы оказать помощь военной победе над Германией и фашистами Муссолини.
Итальянская Социалистическая Республика усилила кампанию против евреев, официально объявив их «враждебными иностранцами». Впервые итальянские евреи были депортированы с оккупированной немцами территории в Польшу, в лагеря. Но немцам из специальных гиммлеровских подразделений выполнять эту задачу было очень нелегко.
В субботу, 16 октября 1943 года, они попытались арестовать всех евреев Рима. Герберт Кепплер, немецкий глава римской полиции, и его помощник Теодор Даннекер, имевший опыт депортации евреев в Париже и Софии, ожидали появления местных антисемитов с добровольной информацией о том, где прячутся евреи. Но никакие местные антисемиты в Риме ему не помогли. Напротив, многие из римлян помогали евреям скрыться. Кепплер и Даннекер смогли арестовать в Риме только 1007 евреев. Они докладывали Гиммлеру, что на каждого схваченного еврея приходится 11 сбежавших. Впоследствии 6000 евреев было арестовано в Северной Италии, но за 20 месяцев немецкой оккупации только 7000 итальянских и иностранных евреев Италии умерли в газовых камерах Польши, то есть 15 % всех евреев Италии. Гораздо более низкий процент, чем в любой другой занятой немцами стране Европы, за исключением Дании.
Многие католики уговаривали папу римского выступить по радио с заявлением, осуждающим депортацию и уничтожение евреев, считая, что его влияние на гитлеровских солдат-католиков вынудит нацистов отказаться от программы истребления. Папа отказался от этого предложения, полагая, что, если публично осудит уничтожение евреев, Гитлер пошлет войска в Ватикан, арестует его и убьет тех евреев, которые там скрываются. В монастырях Рима скрывалось очень много евреев.
Эдда Чиано надеялась, что отец спасет жизнь ее мужу. Муссолини оказался в затруднительном положении. Он обожал Эдду, как и остальных своих детей, но чувствовал, что должен исполнить свой долг, как Брут в Древнем Риме, который 2500 лет назад убил своего сына, предавшего город. Как мог Муссолини пощадить предателя и не выполнить долг, сурово и беспристрастно, только из-за того, что предатель приходился ему зятем? Эдда пыталась спасти мужа. Она бежала в Швейцарию, взяв с собой дневники, в которых Чиано на протяжении нескольких лет записывал откровенные замечания Муссолини, могущие оказаться весьма неприятными для дуче и немцев. Связавшись с Гиммлером, она предложила ему передать эти дневники, если Чиано устроят побег в Швейцарию. Но Гитлер сказал: «Никаких сделок».
Суд над Чиано и другими состоялся 8–9 января 1944 года. Чиано, Де Боно, Маринелли, Готтарди и Пареши были приговорены к смерти. Джианетти, который в свое время, на другое утро после знаменательного заседания Высшего фашистского совета, изменил мнение и отозвал свой голос, был приговорен к 30 годам тюремного заключения. После того как приговор был вынесен, ожидавший смерти Маринелли подтвердил, что Муссолини не знал о плане убийства Маттеотти, которое Маринелли сам организовал без ведома дуче.
Приговор суда должен был быть утвержден государственным судьей, и обвинение поспешило найти такого, который поскорее сделал бы это и позволил им казнить Чиано до того, как Муссолини его помилует. После того как несколько судей под разными благовидными предлогами отказались это сделать, нашелся один, готовый угодить. На следующее утро все пятеро были расстреляны. Когда Муссолини сообщили эту весть, он сказал, что для него Чиано умер давно. Но Рашель знала, какой личной трагедией для него явилась эта смерть из-за того, как это должно было повлиять на его отношения с Эддой.
Несколько месяцев спустя он написал Эдде в Швейцарию, что всегда любил и будет ее любить. Но она смотрела на него не как на любящего отца, а как на убийцу мужа. Она заявила ему, что гордится тем, что она жена Чиано, жена изменника, и пусть он скажет об этом своим немецким хозяевам. Он послал к ней в Швейцарию священника, но она отвергла все попытки примирения. Только спустя 10 лет после смерти Муссолини она согласилась помириться с матерью и вместе с ней посетила могилу отца.
Разногласия между немецкими и итальянскими администрациями были очень серьезными. Так, возникли конфликты, когда немцы арестовали шефа полиции Муссолини, а полиция Муссолини арестовала чиновника, которого поддерживали немцы. Правда, и эти споры быстро улаживались. По был один вопрос, вызывавший резкий протест Муссолини. Это действия немецких военных властей. Члены антифашистского движения в оккупированной Италии убивали немецких солдат при каждой возможности. Немцы отвечали на это, как в любой оккупированной ими стране: брали заложников и объявляли, что расстреляют 50 или 100 человек за каждого убитого немца. Заложников хватали среди местного населения. 50 местных жителей расстреливали за одного немецкого солдата, убитого Сопротивлением в этом районе. Муссолини был возмущен. Расстрел 50 итальянцев за одного немца означал, что Германия считает Италию враждебной нацией. Муссолини настаивал, что итальянцы - верные союзники немцев, а убивают немецких солдат предатели. Он считал, что немцы должны наказывать только партизан и их политических сторонников.
Бенито Муссолини делает смотр итальянским войскам 1944
Несмотря на все разногласия с немцами, Муссолини не сомневался, что Итальянская Социалистическая Республика должна оставаться союзником Германии. Он был уверен, что если союзники выиграют войну, то Европой и миром будут править Соединенные Штаты и Советский Союз, а с Италией как независимой державой будет покончено. Британские и американские военно-воздушные силы увеличили число и мощь авианалетов на итальянские города. Муссолини, аплодировавший итальянским воздушным рейдам в небе Эфиопии и Испании, теперь возмущенно клеймил убийц итальянских женщин и детей. Он писал, что непрекращающиеся бомбежки вызывают такие тяжелые потери среди гражданского населения, что их можно назвать ежедневным холокостом.
Бенито Муссолини во время осмотра тяжелых минометов на побережье Адриатического моря 1944
Активность партизан-антифашистов резко возросла. В мае 1944 года они связали своими действиями почти 16 000 немецких солдат на севере Италии, а также много фашистских частей Муссолини. Кроме того, они совершали диверсионные акты на территории Итальянской Социалистической Республики. Ими были убиты несколько видных фашистских деятелей. Профессор Джентиле, первый министр образования в правительстве Муссолини, издатель «Энциклопедиа Италиана», продолжал поддерживать его и после перемирия 8 сентября 1943 года. В апреле 1944 года четверо партизан на мотоциклах подстерегли Джентиле на углу одной из улиц Флоренции и застрелили его. Муссолини гневно осудил убийство этого выдающегося интеллектуала и верного фашиста.
Со всех концов поступали плохие новости. Военная ситуация ухудшалась, союзники сумели осуществить вторжение во Францию через Ла-Манш. Они заняли Рим 5 июня и высадились в Нормандии на следующий день. Муссолини тяжело воспринял падение Рима. Он поклялся вернуть его и возродил старый лозунг Гарибальди 1862 года: «Рим или смерть!» Особенно его возмущало, что в войсках, взявших Рим, было много черных американских солдат. Черные маршировали по улицам и под арками, построенными во славу Рима древнего и современного. Его пропаганда подчеркивала ужас «черного вторжения» в Италию.
9 июля 1944 года Муссолини поездом поехал к Гитлеру в Растенбург. 20 июля Гитлер встретил его на станции с рукой на перевязи. Он был легко ранен за несколько часов до встречи в результате взрыва бомбы в комнате для совещаний в Растенбурге. Ее пронес майор Клаус фон Штауффенберг, пытавшийся убить фюрера. Однако никто не погиб, и хотя четверо находившихся в комнате офицеров были тяжело ранены, сам Гитлер получил лишь легкое ранение.
Итальянский диктатор Бенито Муссолини (слева) вместе с Адольфом Гитлером и группой офицеров осматривают последствия взрыва в ставке фюрера «Вольфсшанце» (Волчье логово)
Муссолини поздравил Гитлера со счастливым избавлением и сказал, что это доказывает: Гитлер находится под особой защитой Провидения.
Последняя встреча Бенито Муссолини и Адольфа Гитлера. 1944
Гитлер чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы 20 июля обсудить с Муссолини военную ситуацию. На следующий день Муссолини вернулся в Гарньяно. Больше они с Гитлером не встречались.
Муссолини отказывался рассматривать возможность поражения стран Оси в войне. В марте 1944 года он отверг не задумываясь предложение своего шефа полиции Туллио Тамбурини держать наготове в Триесте подводную лодку, на которой он смог бы бежать, в случае если армии союзников займут всю Италию.
Осенью 1944 года союзники продвигались вперед. К ноябрю, перед тем как зима остановила их наступление, они взяли Форли. Муссолини больше нельзя было ездить в Рок-ка делле Каминате. Немцы приготовились к упорной обороне Флоренции. Им помогала Добровольная милиция национальной безопасности, в том числе подразделение фашисток. Муссолини горячо приветствовал их патриотизм и воинскую выучку.
Бенито Муссолини в беседе с итальянским чернорубашечником,1944
16 декабря 1944 года Муссолини выступал на митинге в «Театро Лирико» в Милане. О митинге было объявлено всего за несколько часов до этого по громкоговорителям. Таким образом стремились уменьшить шансы англо-американского воздушного налета, который может помешать собранию. Однако зал театра быстро заполнялся. Тысячи людей, которым не повезло войти внутрь, стояли на площади перед театром, слушая речь Муссолини по трансляции. В конце дня Муссолини выступал еще на одном митинге на Пьяцца-Сан-Сеполкро в Милане. Толпа восторженно приветствовала его. Толпа, которую не смущали никакие бомбы: ни авиационные с самолетов союзников, ни бросаемые партизанами-коммунистами.
Бенито Муссолини проверяет укрепленные башни Panzer V под камуфляжной сеткой, 1944
В январе 1945 года Муссолини покинул Гарньяно с его мягким климатом и присоединился к своим войскам в Апеннинах, где были сильные морозы. Он снова пребывал в добром здравии, ему исполнился 61 год, и казалось, он с удовольствием шагал по снегу со своими солдатами.
12 апреля скончался президент Рузвельт. Муссолини писал, что доказательством справедливости Божьей является то, что он умер проклинаемый матерями всего мира, Соединенных Штатов в том числе.
25 апреля Муссолини и Грациани встретились с Кадорной и другими членами Национального совета Сопротивления во дворце кардинала Шустера в Милане. Муссолини спросил, смогут ли Сопротивление и командование союзников гарантировать жизнь ему, его министрам и их семьям, если они все сдадутся. Кадорна ответил, что британский главнокомандующий фельдмаршал сэр Гарольд Александер уже объявил своим солдатам, что с солдатами Итальянской Социалистической Республики Муссолини, если они сдадутся, следует обращаться как с военнопленными. Однако виновные в военных преступлениях будут преданы суду. Кадорна мог пообещать Муссолини только то, что суд будет справедливым.
Муссолини направился в Комо, и 27 апреля вместе с Бомбаччи и другими членами своего правительства присоединился к группировке из двухсот немецких солдат, которые собирались на грузовиках добраться до швейцарской границы. Муссолини сел в последний грузовик, надев для маскировки летный немецкий шлем.
Они подъехали к западной оконечности озера Комо, где около Муссо были остановлены большим отрядом партизан. Командир партизан сказал, что позволит проехать в Швейцарию немцам, но не итальянцам, которые едут с ними. Обыскав грузовики в поисках итальянцев, партизаны нашли Муссолини. Один из них его опознал. Раздались крики: «Мы взяли Муссолини!» Они повезли его и других итальянцев в Донго.
Перед отъездом из Комо Муссолини написал Кларетте Петаччи, что постарается перебраться в Швейцарию с немецкими солдатами, и уговаривал ее тоже попытаться бежать. Она убедила брата Марчелло везти ее на своем «альфа-ромео» вдогонку за немецкой колонной, в которой ехал Муссолини. Марчелло и Кларетту остановили партизаны, опознали и отвезли в Донго, присоединив к Муссолини и взятым в плен вместе с ним его сотрудникам.
Убитая Клара Петаччи
В Донго Муссолини отделили от остальных пленников. Кларетта отказалась его покинуть, поэтому их обоих отвели в Джульяно-ди-Медзегра и посадили под стражу в фермерском доме. Бомбаччи, Марчелло Петаччи и других пленных расстреляли тут же, у озера в Донго. Последними словами Бомбаччи были: «Да здравствует Муссолини! Да здравствует социализм!» Другие видные фашисты, в том числе Фариначчи, были также захвачены в плен и расстреляны партизанами на месте. Прециози и его жена выпрыгнули из окна с пятого этажа, чтобы их не схватили и не отдали на расправу евреям.
После казни
Рассказы о том, что происходило с Муссолини в последние часы его жизни, очень противоречивы. Самой достоверной, пожалуй, является официальная версия. Национальный совет Сопротивления постановил, что Муссолини по совокупности содеянного должен быть казнен. Когда Тольятти, находившийся в Риме, услышал, что партизаны захватили в плен Муссолини, он по радио отдал приказ коммунистам - членам Национального совета Сопротивления не допустить, чтобы он попал живым в руки англичан или американцев. Как только личность его будет установлена, он должен сразу же быть казнен. Отношение Тольятти вполне объяснимо: слишком многие английские и американские политики в прошлом восхваляли Муссолини за его рвение в борьбе с коммунизмом.
В течение многих лет считалось, что коммунистический лидер в Национальном совете Сопротивления, Луиджи Лон-го, отдал приказ о немедленной казни Муссолини без согласования с председателем совета генералом Кадорной. Однако недавно приказ о расстреле Муссолини был найден, и он был подписан Кадорной. Вполне возможно, что в 1945 году коммунистам не составляло большого труда убедить Кадорну сделать то, что они хотели.
Командир партизан-коммунистов, чей боевой псевдоним был полковник Валерио, командовал казнью. Настоящее его имя было Вальтер Аудизио. Впоследствии он стал коммунистическим депутатом в Палате депутатов в Риме.
Днем 28 апреля он направился в дом, где Муссолини и Кларетта провели предыдущую ночь, и повел Муссолини на перекресток дорог неподалеку от дома. И снова Кларетта отказалась его оставить, поэтому они забрали ее с собой. Полковник Валерио зачитал смертный приговор Национального совета Сопротивления и вместе с товарищами расстрелял Муссолини и Кларетту. После первого выстрела Муссолини был только ранен, а пистолет-пулемет заело. Но они прикончили его из другого пистолета. Кларетта была убита первым выстрелом. Это произошло в 4.30 пополудни.
Тела Муссолини, Кларетты и других членов правительства, расстрелянных у озера в Донго, привозят на большую площадь, Пьяццале-Лорето, около Центрального вокзала в Милане. Место это было выбрано, потому что несколькими месяцами ранее там были казнены фашистами несколько партизан.
14 трупов были повешены за ноги на железном заборе перед бензозаправочной станцией, и огромная толпа, собравшаяся на площади, набросилась на них, осыпая оскорблениями, пиная ногами. Пинали и плевали на них большей частью старые и пожилые женщины, матери молодых партизан, взятых в плен и расстрелянных немцами или фашистской милицией Муссолини. Тело Муссолини потом сняли и похоронили в семейном склепе на кладбище Сан-Кассиано в Предаппио.
Бенито Муссолини лежат рядом с Кларой Петаччи в морге в Милане, Италия, 29 апреля 1945
Рашель, Романо и Анна Мария были арестованы партизанами в Комо, но взяты под защиту американской армией. Они были на несколько месяцев интернированы в лагере, а потом освобождены.
Рашель в лагере для интернированных
Витторио бежал в Швейцарию. Бумаги Муссолини, включая его переписку и дневники, исчезли. Перед тем как бежать в Швейцарию, он передал их японскому послу Хидака, который также добрался до Швейцарии и вернул их там Витторио. Витторио доверил их какому-то католическому священнику с распоряжением не передавать их никому без его разрешения. Но священник отдал их человеку, подделавшему письмо от Рашели с просьбой отдать документы подателю письма. Сегодня Витторио утверждает, что догадывается, у кого эти документы, но не раскроет это имя и может сказать лишь, что оно не английское. Кто бы их ни хранил, он не публикует их уже 50 лет.
Самым большим горем Рашели было, что не она, а Кларетта Петаччи была с Муссолини, когда он умирал. Но она не сомневается, что его последние мысли были о ней, его законной жене, и их детях. Витторио смотрит на это не так, как мать. Для него непростительным преступлением партизан является то, что они расстреляли такую красивую молодую женщину, как Кларетта.
Официальная история смерти Муссолини гораздо более вероятна. Так что, если не откроется каких-либо новых фактов, ее опровергающих, мы можем полагать, что он был убит полковником Валерио и коммунистами-партизанами под его командованием на перекрестке дорог в Джульяно-ди-Медзегра в 4.30 пополудни в субботу 28 апреля 1945 года.
За 19 лет до этого, когда Мори вел свой длинный процесс над мафией на Сицилии, Муссолини писал ему, убеждая поскорее покончить с арестованными, так как это больше соответствует духу времени, то есть более по-фашистски. Полковник Валерио и его партизаны покончили с Муссолини очень быстро, тоже в духе времени, очень по-фашистски. Они застрелили его, как много раз на протяжении последних 25 лет фашисты расстреливали коммунистов по его приказам.
Фотографии, не вошедшие в выпуски
Романо, молодой сын Бенито Муссолини, кормит антилоп вместе со своими сверстниками из школы во время посещения зоопарка.1935
Муссолини приветствует Георга 5 во время его приезда в Рим 10 мая 1921
Бенито Муссолини на лыжах с сыном Романо на горе Терминилло. 1935
Конец апреля 1945 года, Северная Италия, фашистский режим доживает свои последние дни. Бенито Муссолини уже никем не командует и ничем не распоряжается - он прячется от всех: от партизан, от союзников, даже от простых граждан. Муссолини прекрасно понимает, что если он попадет в руки врагов, то расправы ему не избежать. В лучшем случае его казнят после суда - это если он попадет в руки союзников. Зная нравы и темперамент своих соплеменников, Муссолини мог ожидать немедленной расправы в случае пленения партизанами-коммунистами. Этого он хотел избежать любой ценой, но что-либо предпринять самостоятельно Муссолини был не в состоянии.
Он не собирался кончать свою жизнь самоубийством, так как, во-первых, он панически боялся смерти, а, во-вторых, он до самого конца надеялся на чудо, которое принесет ему внезапное избавление, для чего надо было всего-навсего оказаться в Швейцарии.
В свои последние дни Муссолини часто цитировал слова, которые Ахилл говорил Одиссею:
"Лучше быть живым рабом, чем царем мертвых".
Американцы были уже в 50 километрах от Милана, и утром 25 апреля в епископском соборе Милана с разрешения кардинала Шустера состоялось заседание Комитета национального освобождения. На этом заседании обсуждался план и условия сдачи союзникам. Муссолини уже выглядел настолько сломленным человеком, что кардинал Шустер предложил ему выпить и прийти в себя.
Выслушав выдвинутые условия, Муссолини попросил час времени на размышления, но не вернулся. Вместе с несколькими оставшимися верными ему фашистами он направился в сторону Комо (это город на берегу озера Комо). Там он намеревался перейти швейцарскую границу.
Шел дождь, стемнело, Муссолини безразлично смотрел на дорогу, потом вдруг оживился и сказал:
"Никто не может отрицать, что это я построил эту дорогу. Она останется здесь, когда меня не будет".В девять часов вечера они добрались до Комо, а в полночь узнали, что американцы не хотят идти прямо в Милан, а собираются обойти город. Поэтому Муссолини решил ехать до Менаджо, т.е. к западной стороне озера.
Перед отъездом он позвонил своей законной жене Рашель, которая так и вела крестьянский образ жизни. Муссолини сказал жене, что она была права, предсказывая, что все покинут его. Он попросил у нее прощения за все и пожелал ей всего хорошего.
Около 8 часов утра 26 апреля Муссолини со спутниками прибыл в Менаджо, где отправились на виллу Кастелли в дом местного лидера фашистов.
Через несколько часов произошла одна из тех случайных встреч, которые нас так раздражают в романах и фильмах - в Менаджо приехала Кларетта Петаччи, любовница Муссолини, вместе с братом Марчелло, его женой и двумя их детьми. Они путешествовали с фальшивыми испанскими паспортами, по которым Кларетта выдавалась за жену посла Испании.
Когда Кларетта Петаччи узнала, что Муссолини также находится в этом городке, она попросила отвести ее к нему. Вначале Муссолини отказался встретиться со своей любовницей:
"Зачем она сюда приехала? Ей что, хочется умереть?"Он считал, что Кларетта следовала за ним, и не мог поверить в случайность такой встречи. Кларетта устроила истерику, и Муссолини наконец сдался.
Они решили все вместе двинуться к швейцарской границе по дороге на Лугано, и три грузовика двинулись в путь. В первой машине ехали спутники Муссолини, во второй - Кларетта с родственниками, в третьей - сам Муссолини. Они не проехали и семи километров, когда в местечке Грандола их колонну остановили партизаны. Завязалась перестрелка, во время которой несколько спутников Муссолини из первой машины погибли. Два других автомобиля развернулись и понеслись обратно к Менаджо. Здесь Муссолини и Кларетта разошлись по разным домам и решили дожидаться прохода немецкой моторизированной колонны, которая продвигалась в сторону Австрии.
Рано утром 27 апреля в Менаджо прибыли 38 грузовиков, в которых находились примерно 300 немецких солдат. В пять часов утра Муссолини со спутниками присоединились к этой колонне и укрылись среди немцев. Близ некой деревушки у Донго примерно в семь тридцать утра их остановил патруль партизан. Командир немецкого отряда начал довольно нудные и долгие переговоры с партизанами об условиях прохода немцев. Через несколько часов они договорились о том, что партизаны пропустят колонну после того, как проверят личности всех людей в колонне.
[Пока шли эти переговоры Муссолини спросил, как называется деревня, возле которой они стояли, и получил довольно удивительный ответ:
Кстати, похоронили его потом на кладбище Мусоко.Стоит также напомнить, что Гитлеру в его жизни постоянно сопутствовал коричневый цвет. Началось с того, что он родился в Браунау, потом было движение коричневых рубашек, а его любовницей стала Ева Браун, на которой он перед смертью женился.]
Услышав о достигнутом соглашении, итальянские фашисты обвинили немцев в предательстве и открыли огонь по партизанам. Ответным огнем партизан их почти всех перебили. Поговаривают, что прикончить своих беспокойных союзничков партизанам активно помогли немцы. Остальные фашисты были арестованы, и вскоре колонна въехала в Донго. Муссолини сидел в одном из немецких грузовиков, закутавшись в плащ офицера люфтваффе.
В Донго начался досмотр колонны. Когда партизаны наткнулись на "испанцев", они позвали человека, знавшего испанский язык. Тут-то Марчелло Петаччи и попался, так как испанским он не владел. Были задержаны также женщины и дети.
Существуют, как минимум, две версии того, как партизаны нашли и опознали Муссолини.
По одной версии, проверяющий партизан обратил внимание на начищенные полевые сапоги Муссолини. Он спросил у немцев, кто это, а они, смеясь, ответили, что это их подвыпивший товарищ. Партизан толкнул Муссолини (ногой или автоматом) и спросил:
"Ты, наверное, итальянец?"Хотя Муссолини прекрасно говорил по-немецки, он почему-то ответил:
"Да, я итальянец".По другой версии, один из немцев, разминавшийся после долгого сиденья в грузовике, подмигнул партизанам, которые уже закончили свою проверку, и кивнул на один из грузовиков. Там партизаны и обнаружили Муссолини.
Мне кажется более правдивой вторая версия.
В общем, Муссолини попал в руки партизан, но какой-то авторитет у дуче еще был, так как узнавший его партизан обратился к нему:
"Ваше превосходительство".Партизаны заверили Муссолини, что они не причинят ему и его спутникам никакого вреда, и Муссолини важно кивнул головой:
"Да, я знаю, что люди Донго желают мне добра".Было это в 15 часов 27 апреля 1945 года.
Муссолини поместили в здании администрации мэра Донго, где он стал беседовать с мэром, местным врачом и ветеринаром. В Милан в Комитет освобождения был срочно отправлен курьер с известием о том, что Муссолини захвачен, и за дальнейшими распоряжениями.
Время шло, и партизаны стали беспокоиться, что вдруг следующая колонна немцев не окажется такой покладистой. Тогда Муссолини перевели в здание таможни в Джермазино и поместили в маленькую камеру, в которой раньше размещали контрабандистов. Муссолини теперь уже окончательно успокоился, поверил в свою звезду и решил, что дальше все пойдет хорошо. Он даже сказал, что одна из испанских сеньор не кто иная, как Кларетта Петаччи, и попросил свидания с ней. Так решилась судьба его любовницы, как считают историки, хотя довольно странно, что ее до сих пор никто не опознал - ведь она была очень хорошо известна всей Италии.
Вначале Кларетта Петаччи не признавалась в знакомстве с Муссолини, но потом сломалась и устроила очередную истерику:
"Вы все меня ненавидите! Вы думаете, что я связалась с ним ради его денег и власти... Я хочу, чтобы вы поместили меня с ним в одну камеру. Я хочу разделить с ним его судьбу. Если вы убьете его, убейте и меня тоже!"Партизаны были поражены. Это было совсем не похоже на ту женщину, дурная слава о которой шла по всей Италии.
В два часа ночи 28 апреля Муссолини разбудили, велели одеться и повезли вместе с Клареттой, но в разных автомобилях, в Комо. Подъехав к Комо, они увидели, что светомаскировка снята, решили, что в городе уже американцы, и изменили свои планы. Партизаны совсем не хотели отдавать Муссолини американцам, и два автомобиля поехали в деревню Адзано, которая находится к западу от Комо и в 25 километрах от Донго. Примерно в три тридцать ночи они остановились у дома одного из фермеров, который был хорошо известен партизанам и часто прятал у себя антифашистов.
Свидетели отмечают, что фермер и члены его семьи вначале не узнали Муссолини, что довольно странно. Вскоре Бенито Муссолини разместился на свой последний ночлег в одной отведенной им с Клареттой комнате.
На улице все еще шел дождь.
Муссолини еще спал, когда из Милана прибыл коммунист Вальтер Аудизио по кличке Валерио с двумя спутниками и заявил, что Бенито Муссолини должен быть подвергнут "экзекуции". О Кларетте Петаччи речи не было. Часть партизан стала возражать и потребовала письменного подтверждения такого распоряжения от Комитета национального освобождения. Итальянские коммунисты, как и их советские коллеги, не утруждали себя составлением пустых бумажек. Валерио с помощью местных товарищей сумел изолировать сопротивлявшихся партизан, и около половины четвертого дня 28 апреля 1945 года с двумя спутниками прибыл к домику, в котором находился Муссолини.
Когда Валерио вошел в комнату, Муссолини в коричневом пальто и стоптанных сапогах [к вопросу об опознании по сапогам] стоял у кровати. Он спросил:
Валерио очень торопился. Он боялся, что пленник может уйти из его рук, и еще раньше решил, что убьет Муссолини прямо у этого домика. Поэтому он не слишком убедительно заявил:"Я пришел освободить вас... поторопитесь... у нас мало времени".Муссолини указал на свою спутницу и заявил:
"Она должна пойти первой".Кларетта бросилась собирать вещи, Муссолини торопил ее, потом потерял терпение и вышел первым. У порога домика они дождались Кларетту и двинулись к поджидавшей машине.
По пути Валерио шепнул Муссолини:
"Я освободил вашего сына Витторио".Муссолини, очевидно, решил, что его отвезут к сыну, и ответил своему убийце:
"Благодарю вас от всего сердца".
Все уселись в машину, она тронулась, но почти тут же остановилась. Валерио заявил, будто ему послышался подозрительный шум и велел Муссолини выйти и стать у каменной стены. Муссолини все понял, но безропотно подчинился. Кларетта встала у стены справа от него. Валерио скороговоркой выпалил невнятную по содержанию фразу, смысл которой был, однако, совершенно прозрачен:
"Согласно приказу генерального командующего и Добровольческого корпуса освобождения мне доверено осуществить справедливое возмездие во имя итальянского народа".Муссолини застыл, а Кларетта обхватила его за плечи и закричала:
"Он не должен умереть".Валерио жестко приказал:
"Встаньте на свое место, если не хотите умереть".Кларетта отпрыгнула, а Валерио с трех шагов пять раз выстрелил в Муссолини. Бенито Муссолини упал на колени и застыл с пригнувшейся головой. Кларетта Петаччи бросилась к телу Муссолини, и Влерио убил ее выстрелом в спину.
Зачем? И почему так подло?
Так Кларетта Петаччи, женщина, которую ненавидела буквально вся Италия, вошла в Историю, как символ преданной любви до своего последнего часа.
Стоит заметить, что по Италии с начала тридцатых годов ходило предсказание о том, что Муссолини умрет после победы над Францией от рук трех солдат. И действительно, хотя Италия и не произвела почти ни одного выстрела, французы подписывали акт о капитуляции и в Генеральном штабе Италии. А теперь три солдата стояли у трупа Муссолини.
Потом итальянцы устроили варварское зрелище, когда трупы Бенито Муссолини и Кларетты Петаччи были за ноги подвешены к балкам гаража на пьяцале Лорето в Милане. Беснующаяся толпа издевалась над трупами поверженного правителя и его любовницы, их осыпали самыми гнусными ругательствами и забрасывали черт знает чем, когда на площадь выехал британский бронеавтомобиль. Британский офицер увидел, что платье Кларетты опустилось вниз, выставив напоказ ее нижнее белье. Он поднялся по ступенькам стоявшей рядом лестницы, поднял юбку Кларетты и закрепил у нее на коленях своим ремнем. Толпа стала реветь и угрожать британскому офицеру, тогда бронеавтомобиль подъехал ближе и навел на толпу все свое вооружение. Итальянцы угрюмо расступились, затихли на время и отошли.
Но бронеавтомобиль не мог стоять все время около этого, ставшего знаменитым, гаража...
1 ноября 2010Итальянский фашизм – креативная версия «третьего пути»
Дмитрий ЖВАНИЯ
Динамизм и решительность — именно эти качества вождь фашистов Бенито Муссолини пытался привить своим землякам
Динамизм и решительность — именно эти качества вождь фашистов Бенито Муссолини пытался привить своим землякам, беспечным детям солнечного Средиземноморья, дабы втащить Италию в число развитых стран. Итальянцы остались итальянцами. Но Италия при Муссолини стала другой. Что же собой представляла модернизация по-фашистски?
Тоталитаризм как мечта о «скоростной картечи»
В начале ХХ века Европа четко разделилась на два лагеря: промышленно развитые страны и аграрные. Италия, как и другие страны Средиземноморья и Восточной Европы, была страной аграрной, лишь на севере Апеннин развивалась промышленность, и то с большими муками.
«Италия — страна, главным образом, аграрная: земледельческого населения в ней вдвое больше, чем связанного с промышленностью (10 и 5 миллионов). Но земельный вопрос в Италии всегда был сложен, как нигде: недаром говорят, что там не один, а 8 или 10 аграрных вопросов!» — писал в работе «Итальянский фашизм» Николай Устрялов , в прошлом видный член кадетской партии, в 20-е годы ставший лидером «сменовеховского движения». По его оценке, положение, в котором Италия оказалась к началу XX века, было, по сути, критическим: «…бедная железом и особенно углем, лишенная промышленных навыков и традиций, она принуждалась выдерживать конкуренцию на мировом рынке с гигантами современного капитализма. Реальная плотность ее населения (т.е. за вычетом непригодных земель) уже в 1910 году превысила 175 человек на квадратный километр, в то время как ее народное хозяйство могло удовлетворительно прокормить, в сущности, не более половины этого количества».
Первыми потребность Италии в модернизационном рывке почуяли люди искусства, поэты-футуристы — идейно-эстетические предтечи фашизма. Они, как и их русские собратья, в эпатажной форме выражали переживания части итальянской молодежи того, что их страна, пребывая в вековой спячке, находится на обочине технического прогресса.
«Человек, испорченный библиотеками и затюканный музеями, не представляет больше ни малейшего интереса… Мы хотим воспеть любовь к опасности, привычку к дерзновенности. Хотим восславить агрессивность, лихорадочную бессонницу и кулачный бой… Мы воспеваем наглый напор, горячечный бред, строевой шаг, опасный прыжок, оплеуху и мордобой… Мы утверждаем, что великолепие мира обогатилось новой красотой — красотой скорости. Гоночная машина, капот которой, как огнедышащие змеи, украшают большие трубы; ревущая машина, мотор которой работает, как на крупной картечи, — она прекраснее, чем статуя Ники Самофракийской», — восклицал Томазо Маринетти в «Манифесте футуризма» .
Для успеха «стремительно догоняющей модернизации» классические рецепты не годятся. Чтобы догнать развивающие страны, а тем более перегнать их по ключевым экономическим показателям, нужна новая политика.
В 20-е годы многим в мире казалось самоочевидным, что секрет успеха — в массовой мобилизации населения «сверху». А чтобы осуществить ее, нужен тоталитаризм: авторитарный режим особого рода — не унылая скука вялой диктатуры, как в какой-нибудь латиноамериканской стране, а бодрая безапелляционная власть, которая умеет управлять эмоциями народа. Таким режимами были итальянский фашизм и сталинский большевизм.
То, что фашизм является ответом на потребность в догоняющей модернизации, понял еще советский академик Евгений Варга (1879-1964) , специалист по политэкономии капитализма. Он выводил появление фашизма из отсталости аграрно-индустриальных стран. Мнение Варги противоречило официальной советской точке зрения на фашизм, выраженной в резолюции VII конгресса Коминтерна , согласно которой фашизм объявлялся орудием «наиболее реакционных, наиболее шовинистических и наиболее империалистических элементов финансового капитала».
Кроме того, по Варге, получалось, что условия и потребности, которые породили фашизм, те же, что породили и сталинизм. Так или иначе, академик пострадал за свои смелые выводы: в 1947 г., в разгар кампании по борьбе с космополитизмом, возглавляемый им Институт мирового хозяйства и мировой политики был закрыт решением Политбюро ЦК ВКП (б).
Если Сталин «принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой», то Муссолини возглавил Италию с огромной армией безработных (500 тысяч человек), неразрешенным агарным вопросом, а в 30-е годы промышленный рост в Италии был самым быстрым в Европе. За счет чего дуче добился такого успеха?
Гомункулус «нового римлянина»
В центре процесса модернизации, как известно, находится человеческое общество. Изменения в экономике – лишь средство вывести его на новый уровень бытия. Если общество не готово к модернизации, не понимает ее необходимости, а то и противится ей, то она обречена на неудачу. Но общество состоит из людей. И модернизация затрагивает личность каждого из них – формирует новые понятия, меняет привычки, корректирует мировоззрение. По сути, это и есть ее стартовый этап. Как отмечает современный публицист Леонид Волков , модернизация начинается с того, что «что-то меняется в личности».
Муссолини во главе фронтовиков-чернорубашечников / фото из журнала LIFE
И поясняет, что в этом смысле предпосылки модернизации стали формироваться еще в эпоху Просвещения. Тогда философы называли это «что-то» «торжеством разума». Позднее Карл Маркс писал об эмансипации, Макс Вебер — о «рационализации», «секуляризации», «расколдовании мира», а американский социолог Толкотт Парсонс и французский антрополог Люсьен Леви-Брюль — о формировании «инструментального», «дифференцированного» мышления и «сдержанного» поведения.
Ни одно из этих определений не подходит для определения того «что-то», что появилось в жителях Италии при Муссолини. До его прихода к власти за итальянцами в Европе закрепилась стойкая репутация бездельников, а за Италией — страны музеев. «Рим — величайшее кладбище в мире, величайший анатомический театр, – писал один из родоначальников русского народничества и одновременно убежденный западник Александр Иванович Герцен в 1850-м. – Здесь можно изучать былое существование и смерть во всех ее фазах».
Немецкие ученые XIX века именовали итальянцев «хаотической расою», а Рим — «столицею хаоса». А Наполеон Бонапарт , уроженец Корсики (где говорят на одном из диалектов итальянского языка), был уверен, что свобода не в состоянии «сделать что-либо порядочное» из итальянцев — «из этих обабившихся, суеверных, трусливых и гнусных людей». Эпоха Risorgimento (борьба за воссоединение Италии в XIX в.), несмотря на то, что Джузеппе Гарибальди и его революционное движение пользовались популярностью во всем тогдашнем мире, почти не повлияла на репутацию итальянцев.
Для Муссолини отношение европейцев к Италии не было секретом, и он осознавал, что они во многом правы. Поэтому, придя к власти, дуче попытался, прежде всего, изменить склад характера итальянцев. Для этого он начал пропагандировать доблести древних римлян и насаждать в Италии «фашистский стиль» поведения.
Бенито Муссолини вместе с членами фашистской партии после марша в Рим…
«Каков же этот стиль? Прежде всего — смелость, отвага, отвращение к миролюбию, готовность дерзать, абсолютная прямота в отношениях, гордость от сознания, что ты итальянец, дисциплина в труде, уважение власти», — внушал дуче. Он надеялся, что новый стиль позволит согражданам «вписать страницы в историю, а не только в хронику событий». «Весь комплекс наших повседневных привычек должен быть преобразован: наши манеры есть, одеваться, работать и спать», — заявил Муссолини, выступая перед врачами в 1932 г.
Муссолини исходил из того, что если не изменить итальянцев, не побороть в них лень и любовь к созерцанию, о мечте вытащить Италию из болота отсталости можно забыть: «Фашизм, — заклинал он, — желает человека активного, со всей энергией отдающегося действию, мужественно сознающего предстоящие ему трудности и готового их побороть. Он понимает жизнь как борьбу, помня, что человеку следует завоевать себе достойную жизнь, создавая, прежде всего, из себя самого орудие (физическое, моральное, интеллектуальное) для ее устроения. Это верно как для отдельного человека, так и для нации и для человечества вообще».
«Вот вам, товарищи, ещё программа: бороться! Мы против удобной жизни!» — эффектно бросал Муссолини в массы, которые скандировали: «Дуче!». А для этого нужна, уточнял он, «вера, достигающая религиозных высот».
Отметим, что, несмотря на воспевание доблестей древних римлян, итальянский фашизм в большей степени черпал вдохновение не в прошлом (как, например, германский нацизм с его обращениями в мифические времена нибелунгов), а в будущем. Конечно, в этом проявлялось футуристическое происхождение итальянского фашизма и романтическое — германского нацизма. Футуризм этически и эстетически сближал итальянский фашизм с русским коммунизмом, который также, как известно, ставил своей целью создание нового человека. Немецкие нацисты культивировали, хотя и мифологизированный, но все же реально существующий «нордический тип», в то время как советские люди и итальянцы эпохи Муссолини «создавали себя заново».
Придя к власти, дуче попытался, прежде всего, изменить склад характера итальянцев. Для этого он начал пропагандировать доблести древних римлян и насаждать в Италии «фашистский стиль» поведения
Привить итальянцам отвращение к удобной жизни — задача трудновыполнимая. Но Муссолини был человеком действия, свои слова он подкреплял делами, а когда стал главой государства – распоряжениями. Дабы создать «новый моральный и физический тип итальянца», фашистский режим стал внедрять в жизнь соотечественников новые порядки.
Все итальянцы, независимо от возраста, социального положения и пола, должны были по субботам заниматься военно-спортивной и политической подготовкой. Модными и повсеместными стали массовые гимнастические упражнения, ибо движения в едином ритме, как полагали фашисты, помогают развитию чувства коллективизма.
Муссолини требовал, чтобы все партийные собрания и форумы сопровождались занятием физкультурой. Иерархи партии, государства и армии сдавали спортивные нормы. Дуче нашел способ проверять уровень их подготовки в повседневной жизни: заходя в здание в сопровождении свиты, он взбегал вверх по лестнице, перепрыгивая через ступени, и следил за тем, кто из его свиты отстает от него.
Дабы служить примером для подражания, Муссолини переплывал через Неаполитанский залив, участвовал в беге с барьерами и скачках на лошадях, катался на лыжах в Альпах, играл в футбол и в теннис, фехтовал на саблях, занимался гиревым спортом. На пляже он демонстрировал перед фотокамерами обнаженный бронзовый торс, играя накаченными мускулами. Как настоящий любитель риска, дуче любил с ветерком погонять на мотоцикле и автомобиле, и даже водил самолет, а однажды упал на самолете, но счастливо отделался — лишь ушибами и переломами.
Внедрение «фашистского стиля» доходило порой до тоталитарных крайностей. По инициативе секретаря фашистской партии Акилле Стараче, одобренной Муссолини, среди фашистов были отменены рукопожатия, женщинам запрещалось носить брюки, для пешеходов устраивалось одностороннее движение по левой стороне («чтобы не мешать друг другу»), чаепитие было объявлено буржуазной привычкой, из речевого употребление вытравливалось личное местоимение женского рода третьего лица Lei, которое используется как вежливая форма обращения. По мнению Муссолини, вежливое обращение на Lei — буржуазное, и буржуазия, употребляя его, подчеркивает свое возвышение над народом. Кроме того, эта женская форма обращение чужда «мужественному стилю фашистской жизни». Все эти меры в итоге принесли желанный результат — по основным экономическим показателям Италия смогла вырваться вперед.
Кто придумал «битву за урожай»
Еще с 1926 года по инициативе Муссолини в Италии начала разворачиваться «битва за урожай», которой придала мощный толчок «великая депрессия» 1929 года. Конечная цель фашистского государства заключалась в том, чтобы увеличить производство зерновых и прекратить закупки хлеба за рубежом. В «битве за урожай» участвовали все категории населения, включая священников, которые в свободное от полевых работ время призывали прихожан отдавать все свои силы сельхозработам во имя продовольственной безопасности родины.
Между провинциями было организовано фашистское соревнование, а весной его победители получали призы. И в этой кампании вездесущий Муссолини вдохновлял массы личным примером: с голым торсом он занимался молотьбой, а после работы танцевал с крестьянками. А прирученная пресса сообщала: «После четырех часов молотьбы Дуче совершенно не устал».
В ходе «битвы за урожай» Муссолини пришел к мысли, что если в Италии расширить посевы риса, то продовольственная проблема будет решена раз и навсегда. Поэтому следует убедить крестьян в пользе и необходимости его употребления в пищу. Дуче распорядился оборудовать 30 передвижных кухонь, которые готовили блюда из риса и давали их попробовать всем желающим, чтобы те на личном опыте убедились, что рис приумножает силы человека, благотворно влияя на его организм. В прессе началась кампания по пропаганде риса.
Кстати, в отличие от схожего по задачам и стилистике внедрения Никитой Хрущевым кукурузы в СССР, фашистская «битва за урожай» принесла куда более убедительные результаты. В 1931 г. Италия самостоятельно покрыла потребности в зерне, а в 1933 г. производство зерновых достигло рекордной цифры в 82 млн. тонн (в среднем по 15 центнеров с гектара). И хотя в дальнейшем оно немного снизилось, итальянские закупки хлеба заграницей существенно сократились. Этого удалось достигнуть как за счет энтузиазма масс, так и в результате вытеснения других сельскохозяйственных и садовых культур, распашки целины и увеличения капиталовложений в сельское хозяйство.
Муссолини лично участовал в «битве за урожай»
После «битвы за урожай» началась «битва за полную мелиорацию», призванная окультурить заболоченные территории, возвести ирригационные системы, насадить лесные полосы, провести шоссейные дороги. Для крестьян, осваивающих осушенные территории, строились относительно комфортабельные дома. Под Римом были осушены Понтийские болота. Здесь фашисты создали образцово-показательное хозяйство. На стенах домов колонистов была начертано изречение Муссолини: «Плуг пашет землю, но защищает ее меч».
Здесь необходимо пояснить, что Муссолини не скрывал, что процветание страны не стояло на первом месте в списке его приоритетов. Гораздо более важной для него задачей было укрепление национальной мощи. Начиная с 1934 года, Муссолини (как, впрочем, все европейские диктаторские режимы той поры) в любой момент ожидал начала войны. А для успешного ее ведения надо было добиться независимости в продовольственном отношении. Это было одной из главных причин его стремления сохранить в Италии преобладание сельского хозяйства над промышленностью.
Однако скоро выяснилось, что население городов растет, несмотря на все меры, призванные противодействовать этой тенденции. И тогда Муссолини направил большие средства на то, чтобы развивать городское хозяйство. Рим он задумал превратить в промышленный центр, а заодно в самый величественный город планеты. Еще в конце 1925 года дуче заявил, что «через 5 лет Рим поразит все народы своим великолепием: широтой, порядком, силой; он станет таким, как во времена империи Августа».
Правда, Рим от этого желания диктатора сильно пострадал. Суть градостроительной деятельности Муссолини сводилась к уничтожению средневековой застройки и освобождению памятников античности. Кроме того, возводились новые громоздкие здания в «ликторском стиле» – дворцы фашизма. С 1925 по 1942 год в Риме было разобрано на кирпичи 19 средневековых церквей. В мемуарах фашистского иерарха Джузеппе Боттаи , который с 25 января 1935 года по 1936 год был губернатором Рима, есть один эпизод, который показывает отношение дуче к памятникам архитектуры. Якобы Боттаи обратил внимание Муссолини на то, что снос памятников старины вызывает в народе ропот, в ответ на что услышал презрительное: «Ха! Этот народ эстетов! Искусство отравило итальянцев!»
В светлое завтра на легком фиате!..
Дуче — везде присутствующая и всемогущая личность, человек могущий быть кем угодно, он мог примерить на себя любую роль и представиться широким массам в любом образе: авиатора, сельскохозяйственного рабочего или спортсмена
В области индустрии при Муссолини тоже были достигнуты большие успехи. Когда другие западные страны мучились от «великой депрессии», Италия переживала подъем. Впервые бюджет оказался профицитным, несмотря на резко выросшие расходы — особенно на военные нужды и социальные мероприятия. Число безработных сократилось до 120 тысяч. За 10 лет в Италии были построены 8 тысяч километров автомобильных дорог (в их числе — первая в Европе автомагистраль высшего класса) и 400 новых мостов. Был сооружен колоссальный акведук для подачи воды в Апулию — провинцию, которая традиционно страдала от засух.
Были реконструированы основные железнодорожные магистрали, в частности, Рим — Сиракузы (Сицилия), что позволило сократить путевое время с 30 до 15 часов. Ввод в действие 600 телефонных станций позволил обеспечить связь между всеми городами и поселками страны. Вступили в строй три океанских лайнера, быстро рос парк самолетов гражданской авиации. 25 самолетов совершили перелет по линии Рим — Чикаго, что вызвало не меньшее восхищение во всем мире, чем героические перелеты советских летчиков.
Большие успехи были достигнуты в автомобилестроении. В 1934 г. фирма FIAT выпустила Tipo 508 Ballila, модель, с которой началось производство FIAT по лицензии в других странах. Они выпускались в Чехословакии, Польше (компанией Polski Fiat) и во Франции. Но настоящая массовая моторизация началась после появления Tipo 500 Topolino, презентация которого состоялась в 1936 г. и который с некоторыми изменениями выпускался до 1955 года. Именно во времена Муссолини автомобили FIAT приобрели репутацию надежных малолитражек. Но все началось именно с создания модели 500, больше известной, как «рюкзак». В 1937 г. FIAT начал работы над внушительным комплексом Mirafiori, где были внедрены самые передовые технологии организации серийного производства.
FIAT был частным предприятием, но находился под жестким государственным контролем. На сайте фирмы отмечается , что «в годы правления Муссолини FIAT был вынужден изменить свои планы и сосредоточиться на внутреннем рынке. В тридцатые значительный технологический прогресс произошёл в производстве автобусов и грузовиков, одновременно расширились авиационный и железнодорожный секторы».
В 1933 г. в Италии появилось крупнейшее государственное финансовое учреждение ИРИ (Институт промышленной реконструкции), которое скупило акции трех ведущих, но разорявшихся банков. Тем самым правительство приобрело контроль не только над финансовой сферой, но и над теми отраслями экономики, которые были тесно связаны с банками.
Правда, «битвы» в индустрии все же проходили не так успешно, как в сельском хозяйстве. Так, в ходе «битвы за лиру» — за укрепление национальной денежной валюты ради повышения престижа страны — Муссолини установил слишком высокий курс лиры по отношению к фунту стерлингов, что привело к увеличению внешнего долга Италии. «Битва за автаркию», то есть за обеспечение автономности отечественного хозяйства путем сокращения импорта сырья, обеспечила подъем промышленного производства. Но в целом «битва за автаркию» была обречена, так как Италия бедна природными ископаемыми.
Как бы то ни было, но в итоге усилий фашистской власти в экономической сфере Италия не только успешно вышла из великой депрессии, но и завершила процесс индустриализации. Доля продукции заводов и фабрик превзошла в объеме валового национального продукта долю сельского хозяйства, а число рабочих превысило число крестьян. Благодаря череде «битв» за модернизацию Италия меньше чем за 10 лет из аграрно-индустриальной страны превратилась в индустриально-аграрную.
«Жить стало легче, жить стало веселее!»
Что касается положения рабочего класса, то в 30-е годы оно существенно улучшилось. И не только в отношении занятости и стабильной зарплаты. «Фашистский режим дал людям вполне реальные блага, — отмечает исследователь Дж. Ридли. — Для обычного итальянца, будь он рабочий, крестьянин или мелкий служащий, фашистская организация «Дополаворо» («После работы») обеспечивала спортивный или оздоровительный отдых и другие, ранее недоступные им блага».
В середине 30-х годов фашистские профсоюзы объединяли около 4 миллионов человек, и около 2 млн. из них состояли в организации «Дополаворо». Ее низовые ячейки можно было обнаружить даже в самых захолустных уголках Италии. «Дополаворо» была массовой и очень популярной ассоциацией, занимавшейся организацией досуга, спортивных и культурных мероприятий, а то и просто посиделок, когда рабочие могли провести вечер, найти тепло и уют, когда на дворе холодно, сыграть в карты, пропустить стаканчик-другой вина, задушевно поболтать и немного расслабиться.
Членам «Дополаворо» предоставлялись многочисленные льготы, скидки на билеты в театры и кино, возможность покупки в специализированных магазинах продовольствия и товаров ширпотреба по сниженным ценам, помощь в организации летнего отдыха, туризма и экскурсий. В «Дополаворо» можно было взять кредит под льготные проценты, нуждающиеся семьи и инвалиды получали помощь.
Правда, принятая в апреле 1927 года фашистская Хартия труда запрещала забастовки, самовольный уход с работы объявляла преступлением. Но вспомним, что такие же нормы действовали в сталинском СССР. В целом же, однако, социальная политика Муссолини в большей степени напоминала нацистский социализм Германии. Нацисты во второй половине 30-х гг. также предоставляли немецким трудящимся весьма внушительный «социальный пакет». В этом отношении европейский тоталитарные режимы разительно контрастировали с советским тоталитаризмом, который заставлял трудящихся потуже затянуть пояса.
При Муссолини в Италии были впервые приняты декреты, по которым начали выплачивать пособия беременным и матерям, безработным, инвалидам и старикам, появились медицинские страховки и материальная поддержка многодетным семьям, а рабочая неделя сократилась с 60 часов до 40. (После падения и смерти дуче и возвращения к либеральной политической модели детские оздоровительные лагеря в Италии действовать перестали). За годы фашизма в Италии было построено большое количество открытых и крытых стадионов, бассейнов и стройплощадок. Спорт стал доступен миллионам граждан.
Сказка о корпоративном рае
Правые публицисты связывают успехи фашизма с корпоративным строем, который якобы являлся альтернативой как порядкам в сталинской России, так и либерально-рыночной буржуазной системе. Но это явная натяжка. Корпоративная система появилась в Италии только через 7 лет после прихода фашистов к власти, когда во всем капиталистическом мире разразилась «великая депрессии». Провозглашение «корпоративного строя» было своего рода вынужденным ответом на кризис — с поправкой на итальянские реалии, разумеется, уже вписанные в фашистский идейно-политический дизайн. В США таким ответом стал «Новый курс» Рузвельта, а в Германии — приход к власти Гитлера.
«Капиталистический метод производства себя изжил. Мировая депрессия вызвана основным дефектом капитализма. Поэтому фашистская революция уничтожит капитализм и заменит его, но не большевизмом и не мировым социализмом, а корпоративным государством. Фашистское государство может быть только корпоративным или оно не будет фашистским», — заявил Муссолини.
20 марта 1930 года парламентским актом было провозглашено создание в Италии корпоративного государства. Были созданы 22 корпорации — от зерновой и овощной в сельском хозяйстве, стальной и химической в промышленности до корпорации морских и воздушных путешествий и театральной, а также образован Национальный совет корпораций. Сам дуче, подчеркивая важность корпоративной реформы, лично возглавил семь корпораций.
В корпорации входили как наниматели, так и наемные работники. Предполагалось, что каждая корпорация, контролируя свою отрасль, сведет до минимума конкуренцию в промышленности и мобилизует производственный потенциал в интересах всего общества. Муссолини вынашивал идею придать корпорациям функции парламента по экономическим вопросам. Создание такого парламенты, по его мысли, способствовало бы укреплению социального мира в стране, а социальный мир дал бы возможность Италии максимально поднять производство и более успешно конкурировать на мировом рынке. Так как и капитал, и труд будут представлены в каждой корпорации, рассуждал дуче, они всегда смогут прийти к соглашению, не тратя времени на забастовки и локауты. Такая гармония интересов может осуществиться только в фашистской системе, где государство, а не закон спроса и предложения определяло теперь размеры всех зарплат и доходов.
Картина Джерардо Доттори (Gerardo Dottori) «Город революции» («Le citta’ della Rivoluzione»)
Однако, как утверждают исследователи, из 22 корпораций только одна — разведения скота и рыболовства — действительно работала. Остальные так и остались на бумаге, служа пристанищем для фашистской бюрократии.
Таким образом, модернизация Италии была осуществлена не благодаря чудесным корпоративным рецептам дуче, якобы отыскавшего благословенный «третий путь», — а благодаря массовой мобилизации населения в рамках военизированной тоталитарной системы. Именно такой путь избрала Италия для того, чтобы выбраться из застойной трясины, в которой она находилась в начале XX века.
Таким образом, история Италии 20-30-х гг. наглядно демонстрирует, что тоталитаризм может быть эффективен — причем не только в хозяйственном, но и в социальном плане — на этапе рывка в индустриальное общество. Очевидно, что эффективность достигалась ценой несвободы населения и подавления политических противников фашизма. И все же итальянский фашизм совершал модернизацию, не прибегая к массовым репрессиям, как советский режим, и не устраивая геноцид «расово чуждых элементов», как нацисты в Германии.
Однако актуален ли итальянский опыт сегодня? Можно ли рекомендовать «модернизацию по Муссолини» современной России? Наряд ли. Те методы, которые показали свою эффективность при переходе от аграрной ступени развития к индустриальной, совершенно неприменимы сейчас, в эпоху постиндустриального общества, когда экономика держится на глубоко демократичном и «интеллектуально-индивидуалистичном» по своей сути развитии информационных технологий и глобальных инноваций. Информационное общество исключает тоталитаризм, так как превращает информацию в общедоступное достояние. Тоталитаризм же основан не только на подавлении, но и на канализации информации в «нужные» русла. Для инновационной модернизации нужны другие рецепты — рецепты низовой демократии.