Гитлеровский план летней кампании 1942 г называется. Описание сталинградской битвы

ЗИМНЯЯ КАМПАНИЯ 1942/43 , принятое в отечественной литературе обозначение военных действий в Вел. Отеч. войне с 19.11.1942 по март 1943.

К концу летне-осенней кампании 1942 сов. войска смогли остановить наступление противника на всех направлениях. Несмотря на то что враг добился крупных успехов, полностью решить поставленные перед собой задачи ему не удалось. В связи с этим зимой 1942/43 военно-политическое руководство Германии планировало удержать захваченные территории и создать условия для возобновления в последующем активных наступательных действий.

В свою очередь руководители Сов. Союза ставили перед Кр. армией задачу коренным образом изменить ход войны, освободить важнейшие промышленные и сельскохозяйственные районы юга страны, прорвать блокаду Ленинграда, упрочить положение на центральном участке сов.-герм. фронта и тем самым создать благоприятные условия для полного изгнания оккупантов с территории СССР.

Оценивая сложившуюся к середине нояб. 1942 обстановку, сов. командование пришло к выводу, что главный удар следует нанести на юго-западном направлении. В соответствии с замыслом Ставки ВГК, на первом этапе зимней кампании предусматривалось, сосредоточив крупные силы на сталинградско-ростовском направлении, окружить и уничтожить группировку врага в районе Сталинграда. Затем, введя в сражение дополнительные силы из резерва Ставки, разгромить противника на Среднем Дону и ударом в общем направлении на Ростов-на-Дону отрезать пути отхода в Донбасс вражеской группировке, находившейся на Северном Кавказе. В случае успеха этих операций создавались условия для разгрома всего южного крыла нем. восточного фронта.

19.11.1942 мощной артиллерийской подготовкой началось наступление сов. войск под Сталинградом (см. Сталинградская битва 1942–43 ). Нанеся мощные удары по флангам сталинградской группировки противника, войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов 23 ноября замкнули кольцо окружения. В котле оказались 22 дивизии и более 160 отдельных частей врага. Однако сразу уничтожить их не удалось.

Нем. командование предприняло попытку разорвать кольцо окружения. Для этого была создана группировка в составе 6 дивизий, в т.ч. 2 танковых. Для отражения её удара пришлось задействовать 2-ю гв. армию, предназначавшуюся для уничтожения окружённого противника. Одновременно Ставка ВГК приказала командующим войсками Юго-Западного и Воронежского фронтов ускорить подготовку операции на Среднем Дону. Замыслом этой операции предусматривалось нанести удар в направлении на Каменск-Шахтинский, что позволяло отрезать всю группировку нем. войск на Северном Кавказе от остальных сил вермахта. Однако в связи с необходимостью отражать деблокирующий удар врага, в план наступления были внесены изменения в сторону уменьшения размаха операции.

16 декабря сов. войска перешли в наступление на Среднем Дону. В результате операции к концу декабря они прорвали вражеский фронт шир. до 340 км и продвинулись на 150–200 км, выйдя в тыл всей нем. группировке на южном крыле сов.-герм. фронта.

Успешные действия сов. войск под Сталинградом дали основание Ставке ВГК спланировать наступательную операцию по разгрому противника на Северном Кавказе (см. Битва за Кавказ 1942–43 ). Она поставила задачу Закавказскому фронту, действовавшему в двух оперативных группах – Черноморской и Северной: нанести удар на краснодарском направлении, овладеть Краснодаром и не допустить отхода на северо-запад кавказской группировке врага. Для этого следовало ударом левого фланга Черноморской группы обойти Новороссийск и в последующем овладеть Таманским полуостровом, а соединениям Северной группы – привлечь к себе основные силы 1-й танковой армии противника, прижав их к Кавказскому хребту.

Однако нем. командование, опасаясь получить ещё один «котёл», ещё более крупный, чем под Сталинградом, стало отводить свои войска с Северного Кавказа на заранее подготовленный оборонительный рубеж между рр. Кубань и Маныч. Оно предполагало т.о. создать сплошной фронт обороны по рубежу Новая Калитва, Армавир, Майкоп. Одновременно готовилась оборонительная позиция на Тамани. Отход осуществлялся по 2 направлениям – через Ростов и на Таманский полуостров.

Сов. командование с опозданием обнаружило отступление противника, которое началось из предгорий Большого Кавказского хребта 1.01.1943. Его преследование началось лишь 3 января и велось нерешительно. 5 января Ставка уточнила задачи Черноморской группе войск. Ей предстояло действовать по 2 направлениям. Одной группировке ставилась задача разгромить противника северо-западнее Туапсе, овладеть Краснодаром, а затем развивать наступление на Тихорецк и Батайск, другой – прорвать оборону врага севернее Новороссийска, захватить станицу Крымская, а затем во взаимодействии с морским десантом освободить Новороссийск. Северной группе войск ставилась задача «лёгкого преследования» врага. Однако в полной мере осуществить этот план не удалось.

Противник продолжал планомерный отвод своих войск к Ростову. Ему удалось создать к середине января устойчивый фронт обороны по рр. Дон и Маныч. Войска Южного фронта, наступавшие на Ростов с востока, преодолеть её и тем самым отрезать пути отхода главной группировки врага с Северного Кавказа не смогли. Однако часть вражеских сил всё же не смогла отойти к Ростову и заняла оборону на заранее подготовленном оборонительном рубеже «Готенкопф» («Голова гота», в отечественной литературе – «Голубая линия») на Таманском полуострове. Вышедшие к нему в середине марта сов. войска прорвать оборону противника не смогли. 16 марта Ставка ВГК приказала войскам Северо-Кавказского фронта прекратить наступление и перейти к обороне.

В янв. 1943 сов. войска успешно действовали на сталинградском и воронежском направлениях. В результате разгрома нем. войск и их союзников под Сталинградом в расположении противника образовались значительные бреши. В такой обстановке перед сов. командованием открылась перспектива дальнейшего глубокого рассечения вражеских группировок, их изоляции друг от друга и уничтожения по частям. С этой целью зимой 1943 сов. войсками на юго-западном направлении проведён ряд наступательных операций, в ходе которых было последовательно нанесено поражение врагу в районах Острогожска, Россоши, Воронежа, Касторного, Курска и Харькова.

В ходе Острогожско-Россошанской операции противнику было нанесёно крупное поражение: 15 дивизий разгромлено, 6 дивизий понесли тяжёлые потери, в плен взято 86 тыс. человек. В результате разгрома острогожско-россошанской группировки врага были созданы благоприятные условия для уничтожения противника в районах Воронежа и Касторного. Наступление здесь началось 24 января. На следующий день был полностью освобождён Воронеж, а 28 января сов. войска окружили южнее Касторного до 9 вражеских дивизий.

В обороне противника образовалась значительная брешь. В такой обстановке Ставка ВГК, считая, что разгром окружённого врага не займёт много времени, приказала командующим войсками Брянского и Воронежского фронтов оставить для его ликвидации строго необходимое количество войск, а основными силами развивать успех на курском и харьковском направлениях. В результате сплошного фронта окружения не было создано. Этим воспользовался противник, сумевший вывести на соединение с главными силами 6 своих дивизий. Но не смогли избежать разгрома нем. и венг. дивизии, окружённые юго-восточнее Касторного.

Мощные удары сов. войск, нанесённые в янв. 1943 на острогожском и касторненском направлениях, привели, по существу, к разгрому нем. группы армий «Б». Её остатки были отброшены на рубеж рр. Тим и Оскол, а в обороне противника образовалась огромная брешь. Для того чтобы её закрыть, командование вермахта было вынуждено создавать отдельные сводные формирования и привлекать резервы не только с др. участков Восточного фронта, но и перебрасывать войска из стран Западной Европы.

В свою очередь сов. командование стремилось развить достигнутый успех. Наступление планировалось вести по 2 направлениям – на Курск и Харьков. Оно началось в тот день, когда ликвидацией окружённой группировки ген.-фельдм. Ф.Паулюса завершилась Сталинградская битва, – 2 февраля, и развивалось успешно. 8 февраля сов. войска освободили Курск, на следующий день – Белгород, 16 февраля – Харьков.

Под впечатлением этих успехов Ставка ВГК требовала от командующих войсками фронтов не снижать темпов наступления. Однако обстановка стала меняться в пользу противника, который во второй половине февраля перебросил на угрожаемые направления дополнительные силы и средства – несколько пехотных и 2 танковые дивизии. Сов. войска к этому времени были значительно ослаблены и требовали пополнения людьми, вооружением, боеприпасами, горючим, продовольствием. В связи с этим наступление стало затухать. 3 марта сов. войска перешли к обороне для отражения удара изготовившегося к контрнаступлению противника.

В конце января активные боевые действия развернулись в Донбассе. Развивая наступление после окружения противника под Сталинградом, войска Юго-Западного и Южного фронтов подошли к промышленному центру Украины – Донбассу. При этом главные силы нем. группы армий «Дон» были охвачены с севера и юга. В такой обстановке командующий войсками Юго-Западного фронта ген.-полк. Н.Ф. Ватутин разработал план наступательной операции, получившей кодовое наименование «Скачок».

Её замыслом предусматривалось нанести главный удар правым крылом фронта на Мариуполь, рассечь донбасскую группировку врага и совместно с Южным фронтом завершить её разгром. Противник, оказывая упорное сопротивление на промежуточных рубежах, начал отход в западном и юго-западном направлениях. В этой обстановке Ставка ВГК уточнила задачу Юго-Западному фронту. Она заключалась в том, чтобы «не допустить отхода противника в сторону Днепропетровска и Запорожья и принять все меры к тому, чтобы зажать его донецкую группу в Крыму, закупорить проходы через Перекоп и Сиваш и изолировать таким образом её от остальных войск противника на Украине».

Уверенный в том, что нем. командование спешно отводит свои войска за Днепр, Ватутин требовал ускорить темпы наступления. Однако наступление стало затухать. Армии правого крыла фронта к середине февраля продвинулись с боями на 150–300 км и вели наступление одновременно по 3 расходящимся направлениям. При этом командующий фронтом не располагал резервами. Объединения и соединения действовали в широких полосах, в войсках не хватало людей, военной техники, оружия, боеприпасов и горючего. К тому же нем. командование не собиралось отводить свои войска за Днепр. Оно принимало все меры, чтобы сначала остановить сов. войска, а затем перейти в контрнаступление и восстановить положение на южном крыле сов.-герм. фронта.

Нем. контрнаступление началось вечером 19 февраля. Нанеся мощные удары танковыми корпусами из районов Краснограда и Красноармейского, противник не только остановил наступление войск Юго-Западного фронта, но и окружил ряд соединений, которые понесли большие потери в живой силе и технике. Не сумев отразить удар врага, сов. войска вынуждены были отходить. К 3 марта они отступили на 100–120 км, отошли за Северский Донец и заняли оборону по его левому берегу.

В конце февраля нем. командование перегруппировало свои главные силы в район юго-западнее Харькова и нанесло удар по изготовившейся к наступлению сов. 3-й танковой армии. 2 марта враг перерезал её коммуникации. К 5 марта 2 танковых корпуса армии потеряли почти все танки, а стрелковые дивизии остались без артиллерии и автотранспорта. Развивая наступление, противник овладел Харьковом и Белгородом, вынудив и войска Воронежского фронта отойти на левый берег Северского Донца, после чего положение на южном крыле сов.-герм. фронта стабилизировалось до начала Курской битвы 1943 .

На центральном участке сов.-герм. фронта планировалось разгромить нем. группу армий «Центр», которая по-прежнему представляла потенциальную угрозу для Москвы и могла быть использована командованием вермахта для нанесения удара на московском направлении. Поэтому Ставка ВГК предусматривала ликвидировать противника в ржевско-вяземском выступе, а также нанести удар в направлении Великих Лук, чтобы упредить в действиях сосредоточивавшуюся в районах Смоленска и Витебска группировку врага.

Великолукская операция войск Калининского фронта началась 24 ноября. Упорные сражения продолжались до 20.01.1943. В результате операции сов. войска разгромили одну и нанесли поражение ещё 4 дивизиям врага, освободили Великие Луки и продвинулись на запад на 25–30 км. Помимо этого было нарушено взаимодействие между группами армий «Центр» и «Север», затруднены совместные действия их сил на смежных крыльях, созданы благоприятные условия для дальнейшего наступления сов. войск. Для отражения ударов противник вынужден был дополнительно усилить свою группировку на великолукском направлении 6 дивизиями с других участков фронта.

В районе ржевского выступа Ставка ВГК спланировала операцию под кодовым наименованием «Марс». Её замыслом предусматривалось ударом по сходящимся направлениям войск Калининского фронта, охватывавших выступ с севера и северо-запада, и войск правого крыла Западного фронта с рубежей на рр. Вазуза и Осуга окружить группировку нем. 9-й армии и уничтожить её по частям.

Наступление началось 25 ноября и развивалось медленно. Противник, создав прочную, глубокоэшелонированную оборону, оказывал упорное сопротивление. К тому же сильный, переходящий в метель снег не позволял наступавшим применить авиацию, мешал артиллерии и танкам вести прицельный огонь. Наступавшие на нескольких направлениях войска Калининского и Западного фронтов смогли вклиниться во вражескую оборону на отдельных участках лишь на глуб. от 6 до 35 км, однако прорвать её не смогли.

Маневрируя резервами, противник отразил удары сов. войск и на ряде участков отбросил их в исходное положение. К 20 декабря наступательные возможности Калининского и Западного фронтов были исчерпаны, и они перешли к обороне.

Несмотря на то, что основные цели операции не были достигнуты, она положительно повлияла на реализацию планов Ставки ВГК в конце 1942. Активными наступательными действиями войска Калининского и Западного фронтов сковали крупные силы противника (до 30 дивизий) и не только не позволили нем. командованию перебрасывать войска с этого участка фронта, но и вынудили его направить сюда дополнительно 4 танковые и 1 моторизованную дивизии из резервов главного командования и группы армий «Центр». Однако эти результаты достались очень дорогой ценой. Сов. войска потеряли 215,7 тыс. чел., в т.ч. безвозвратно – 70,4 тыс. чел., более 1,3 тыс. танков.

После разгрома противника под Сталинградом и Воронежем Ставка ВГК спланировала наступательную операцию с целью уничтожить главные силы нем. группы армий «Центр» в районах Орла, Брянска и Ржева с последующим выходом на линию Витебск, Брянск, Гомель. Её планировалось провести в несколько этапов войсками 4 фронтов.

Наступление на орловском направлении началось 11 февраля. За 2 недели боёв войскам Брянского фронта удалось вклиниться в оборону противника лишь на 10–30 км. Перешедшие 22 февраля в наступление войска Западного фронта также не добились успеха, сумев продвинуться лишь на 1–3 км.

Не внёс существенных изменений и ввод в сражение войск Центрального фронта. В первые дни наступления они прорвали оборону врага на глуб. до 25 км, а подвижная группа фронта продвинулась на 100–120 км, перерезала железную дорогу Брянск – Конотоп. Однако подвижная группа не была поддержана остальными войсками фронта и сама оказалась в окружении, из которого смогла вырваться с большими потерями. Попытки возобновить наступление на орловском направлении предпринимались до середины марта.

21 марта войска левого крыла Западного, Брянского и Центрального фронтов перешли к обороне на рубеже Велиж, Мценск, Новосиль, Севск, Рыльск. Образовался северный фас Курского выступа.

Несколько иной характер приняли боевые действия, развернувшиеся в то время в районе ржевско-вяземского выступа. В начале второй декады февраля, когда перешли в наступление Брянский и Центральный фронты, нем. командование начало отводить отдельные дивизии из районов Ржева и Гжатска.

Ставка ВГК приказала командующим войсками Калининского и Западного фронтов ускорить подготовку наступательной операции. Однако из-за недостатка боеприпасов, медленного поступления пополнения и техники она вновь и вновь откладывалась. Между тем противник начал планомерный отвод основных сил из ржевско-вяземского выступа. Начавшееся наступление сов. войск велось в низких темпах. 24 марта соединения Калининского и Западного фронтов подошли к оборонительному рубежу противника по рр. Вонец, Днепр, Осьма, преодолеть который они не смогли, и перешли к обороне.

Развернувшееся в конце 1942 – начале 1943 наступление Кр. армии на юго-западном и западном направлениях привлекло к себе практически все силы и резервы вермахта, лишило нем. командование возможности усиливать свои группировки на др. направлениях. Это значительно облегчило войскам Ленинградского и Волховского фронтов проведение наступательной операции по прорыву блокады Ленинграда 1943 , а войскам Северо-Западного фронта – ликвидацию демянского плацдарма противника.

Ударные группировки Ленинградского и Волховского фронтов перешли в наступление 12 января. В ходе ожесточённых боёв соединения 2 фронтов прорвали вражескую оборону и 18 января соединились, образовав вдоль Ладожского озера коридор шириной 8–11 км. Сухопутная связь Ленинграда с остальной территорией страны была восстановлена.

После прорыва блокады перед сов. войсками встала задача по прочному удержанию пробитого коридора и обеспечению бесперебойного движения поездов по проложенной здесь железнодорожной ветке. Для этого необходимо было прежде всего овладеть Синявинскими высотами. Однако наступление, начатое 10 февраля, развития не получило. Противник, опираясь на естественный рубеж, каковым являлись высоты, построил прочную, глубокоэшелонированную оборону. Попытки её прорыва продолжались до начала марта. Учитывая весеннюю распутицу, а также возросшее сопротивление врага, Ставка ВГК 2 марта приказала войскам Ленинградского и Волховского фронтов прекратить наступление и закрепиться на достигнутых рубежах.

Ликвидацию противника в демянском выступе командующий войсками Северо-Западного фронта планировал осуществить встречными ударами под основание выступа с одновременным рассечением находившихся в нём соединений наступлением на 5 направлениях. Операция началась 15 февраля. Нем. командование, видя бесперспективность удержания демянского плацдарма и опасаясь окружения, 17 февраля начало вывод с него своих войск. 28 февраля соединения Северо-Западного фронта вышли к подготовленному вражескому оборонительному рубежу по р. Ловать и были остановлены противником.

В ходе зимней кампании 1942/43 Кр. армия решила ряд важнейших задач: перейдя в контрнаступление под Сталинградом, она впоследствии развернула наступление в полосе шир. 1200–1700 км, продвинувшись на глуб. 600–700 км. От оккупантов почти полностью были очищены Северный Кавказ, Центрально-Чернозёмные области страны, прорвано блокадное кольцо вокруг Ленинграда, снята непосредственная угроза Москве, начато освобождение северо-восточных регионов Украины и Донбасса. Были последовательно разгромлены главные силы основных группировок вермахта на южном крыле сов.-герм. фронта, а также нанесено серьёзное поражение его войскам на др. направлениях.

С нояб. 1942 по конец марта 1943 разгрому подверглись в общей сложности св. 100 дивизий противника, или более 40% всех сил, действовавших против Сов. Союза к началу кампании. Общие потери врага убитыми, ранеными, взятыми в плен составили почти 1 млн 700 тыс. человек. Было уничтожено и захвачено более 3,5 тыс. танков, 24 тыс. орудий и 4,3 тыс. боевых самолётов.

Чтобы восполнить потери, нем. командованию пришлось перебросить на восточный фронт из Западной Европы и Африки 33 дивизии и 3 бригады, провести в стране тотальную мобилизацию. Кроме того, для восстановления своего прорванного стратегического фронта на юге оно вынуждено было оставить демянский и ржевско-вяземский плацдармы.

Вместе с тем, в ходе кампании часть задач, поставленных перед сов. фронтами Ставкой ВГК, была выполнена не полностью. В частности, вследствие ряда просчётов сов. командования противнику удалось избежать окружения и разгрома группы армий «А» на Северном Кавказе, на ряде др. направлений вывести свои войска из-под ударов войск Кр. армии и, создав новые ударные группировки, в ходе контрнаступления сорвать их продвижение, в частности к Днепру и в Донбассе. В конечном счёте это позволило вермахту вновь стабилизировать положение, удержать важные рубежи и на какое-то время на узком участке фронта даже перехватить инициативу.

Очень большими оставались потери войск, прежде всего на завершающих стадиях операций. С 19.11.1942 по 31.3.1943 сов. Вооружённые Силы потеряли убитыми, умершими от ран и пропавшими без вести ок. 968 тыс. человек. Санитарные потери составили 1 млн 870 тыс. человек. Несмотря на это, в результате крупных побед, одержанных сов. войсками, их группировки значительно улучшили своё оперативное положение, создали условия для развития дальнейшего наступления в летне-осенней кампании 1943. Общее соотношение сил на сов.-герм. фронте вследствие огромных потерь вермахта и его союзников, постоянного наращивания потенциала Кр. армии изменилось в её пользу. В ходе войны начался коренной перелом.

Научно-исследовательский институт (военной истории) ВАГШ ВС РФ

1.1 Планы гитлеровского военного командования

В канун второго года Великой Отечественной войны положение Советского Союза оставалось тяжелым. Огромны были его материальные и людские потери, обширны захваченные врагом территории. Однако стратегия «молниеносной» войны фашистской Германии против СССР потерпела крах. В грандиозном вооруженном противоборстве на подступах к Москве войска Красной Армии разгромили главную группировку вермахта и отбросили ее от советской столицы. Битва под Москвой не решила еще окончательно исхода борьбы в пользу СССР, но она стала началом коренного перелома в ходе Отечественной и второй мировой войн.

По планам немецкого командования сорок второй год должен был стать решающим годом в войне, ибо Гитлер был уверен, что США и Англия не предпримут высадки своих войск в Европе в этом году, у него по-прежнему оставались развязанными руки для действий на востоке.

Однако поражение под Москвой, потери лета сорок первого года, нанесенные Красной Армией захватчикам, не могли не сказаться. Несмотря на то что к весне сорок второго года гитлеровская армия возросла численно, получила значительное техническое оснащение, немецкое командование не нашло сил для наступления по всему фронту.

«В конце 1941 года в гитлеровской армии находилось под ружьем 9500 тысяч, а в 1942 году уже 10204 тысячи». Общий численный состав армии увеличился, а начальник гитлеровского генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Гальдер занес в свой дневник такую знаменательную запись: «На 1-е мая 1942 года на Востоке недостает 318 тысяч человек. Предложено в мае направить в армию на Восток 240 тысяч человек. На период с мая по сентябрь имеется резерв из молодых призывников 960 тысяч человек. Затем в сентябре больше ничего не останется».

Несколько позже в штабе оперативного руководства ОКВ был составлен более точный документ относительно общего состояния гитлеровской армии. В справке предназначенной для Гитлера, говорилось: «Боеспособность вооруженных сил в целом ниже, чем весной 1941 года, что обусловлено невозможностью в полной мере обеспечить их пополнение людьми и материальными средствами».

«И все же к лету сорок второго, - пишет генерал Чуйков, - года Гитлер сумел сосредоточить против нас довольно значительные силы. На советско-германском фронте он располагал шестимиллионной армией, насчитывающей до 43 тысяч орудий и минометов, свыше трех тысяч танков, до трех с половиной тысяч боевых самолетов. Силы значительные. Начинал войну Гитлер с меньшими».

Гитлер предпринял поход на Кавказ с целью захвата нефтяных источников, выхода к границе Ирана, к Волге. Он, видимо, рассчитывал, что на удалении от центра страны сопротивление советских войск не будет столь основательным.

Выходом на Кавказ Гитлер надеялся втянуть в войну Турцию, что дало бы ему еще двадцать-тридцать дивизий. Выходом на Волгу и к иранской границе он рассчитывал втянуть в войну против Советского Союза и Японию. Выступление Турции и Японии было последним его шансом на успех в войне против нас. Только этим можно объяснить столь широковещательный характер его директивы на весенне-летнюю кампанию сорок второго года.

Обратимся к тексту этой директивы, известной как директива № 41. Уже вступление содержит не анализ сложившейся обстановки на советско-германском фронте, а пропагандистское пустословие.

Директива начинается такими словами: «Зимняя кампания в России приближается к концу. Благодаря выдающейся храбрости и готовности солдат Восточного фронта к самопожертвованию наши оборонительные действия увенчались большим успехом немецкого оружия. Противник понес огромные потери в людях и технике. Стремясь использовать мнимый первоначальный успех, он израсходовал этой зимой большую часть резервов, предназначенных для дальнейших операций».

«Цель заключается в том, - гласит директива, - чтобы окончательно уничтожить оставшиеся еще в распоряжении Советов силы и лишить их по мере возможности важнейших военно-экономических центров».

«...В первую очередь все имеющиеся в распоряжении силы должны быть сосредоточены для проведения главной операции на южном участке с целью уничтожить противника западнее Дона, чтобы затем захватить нефтеносные районы на Кавказе и перейти через Кавказский хребет».

И тут же следует оговорка. «Окончательное окружение Ленинграда и захват Ингерманландии откладываются до тех пор, пока изменение обстановки в районе окружения или высвобождение других достаточных для этого сил не создадут соответствующих возможностей».

Эта оговорка показывает, что Гитлер, располагая силами большими, чем те, с которыми он начинал свой поход в Россию, не решился на операции по всему фронту, а все сосредоточил на юге.

Как писал генерал Чуйков: «Директива - документ секретного характера, документ, с которым имели право ознакомиться ограниченный круг лиц, это документ, в котором не место пропагандистским формулировкам. Он должен точно и трезво оценивать обстановку. Мы видим, что в своей предпосылке немецкое командование совершенно неверно оценивает наши силы, и поражение свое под Москвой пытается изобразить как военный успех. Недооценивая наши силы, Гитлер в то же время переоценивает свои».

Таким образом, главная цель наступления противника на Восточном фронте, согласно приведенной директиве № 41, заключалась в завоевании победы над Советским Союзом. «Однако в отличие от плана "Барбаросса", - пишет А.М. Самсонов, - достижение этой политической цели уже не основывалось на стратегии «блицкрига». Вот почему в директиве №41 не устанавливаются хронологические рамки завершения кампании на Востоке. Но зато там говорится о том, чтобы, сохраняя позиции на центральном участке, разбить и уничтожить советские войска в районе Воронежа и западнее Дона, овладеть богатыми стратегическим сырьем южными районами СССР». Для решения этой задачи намечалось провести ряд последовательных операций: в Крыму, южнее Харькова и уже после этого на воронежском, сталинградском и кавказском направлениях. Операция по захвату Ленинграда и установлению наземной связи с финнами ставилась в зависимость от решения основной задачи на южном участке фронта. Группа армий «Центр» в этот период должна была улучшить свое оперативное положение путем проведения частных операций.

Гитлер 15 марта заявил, что в течение лета 1942 г. «русская армия будет полностью уничтожена». Можно предположить, что такое заявление делалось в пропагандистских целях, являлось демагогическим и выходило за рамки реальной стратегии. Но здесь скорее было и другое.

Авантюристическая по своей сути гитлеровская политика не могла строиться на основе глубокого предвидения и расчета. Все это в полной мере сказалось и на складывании стратегического замысла, а затем и разработке конкретного плана операций 1942 г. Перед творцами фашистской стратегии возникали трудные проблемы. Вопрос о том, как наступать и даже наступать ли вообще на Восточном фронте, становился все более сложным для гитлеровских генералов.

Подготавливая условия для окончательного разгрома Советского Союза, противник решил прежде всего захватить Кавказ с его мощными источниками нефти и плодородные сельскохозяйственные районы Дона, Кубани и Северного Кавказа. Наступление на сталинградском направлении должно было обеспечить, по замыслу противника, успешное проведение "в первую очередь" главной операции по завоеванию Кавказа. В этом стратегическом плане врага весьма сильно отразилась острая нужда фашистской Германии в горючем.

Выступая 1 июня 1942 г. на совещании командного состава группы армий "Юг" в районе Полтавы, Гитлер заявил, что «если он не получит нефть Майкопа и Грозного, то должен будет покончить с этой войной». Вместе с тем Гитлер строил свои расчеты на том, что потеря СССР нефти подорвет силу советского сопротивления. «Это был тонкий расчет, который был ближе к своей цели, чем принято считать после его окончательной катастрофической неудачи».

Итак, у германского военного командования не было уже уверенности в успехе наступления - просчет плана "Барбаросса" в отношении оценки сил Советского Союза был очевиден. Все же необходимость нового наступления признавали как Гитлер, так и немецкие генералы. «Командование вермахта продолжало стремиться к главной цели - разгромить Красную Армию до того, как англо-американские войска начнут боевые действия на континенте Европы. Гитлеровцы не сомневались, что второй фронт по крайней мере в 1942 г. не будет открыт». И хотя перспективы войны против СССР кое-кому вырисовывались уже совершенно иначе, чем год назад, фактор времени нельзя было упускать. В этом было полное единомыслие.

«Весной 1942 года, - пишет Г. Гудериан, - перед немецким верховным командованием встал вопрос, в какой форме продолжать войну: наступать или обороняться. Переход к обороне был бы признанием собственного поражения в кампании 1941 года и лишил бы нас шансов на успешное продолжение и окончание войны на Востоке и на Западе. 1942 год был последним годом, в котором, не опасаясь немедленного вмешательства западных держав, основные силы немецкой армии могли быть использованы в наступлении на Восточном фронте. Оставалось решить, что следует предпринять на фронте длиной 3 тыс. километров, чтобы обеспечить успех наступлению, проводившемуся сравнительно небольшими силами. Было ясно, что на большей части фронта войска должны были перейти к обороне».

Конкретное содержание плана летней кампании 1942 г. на определенном этапе и в какой-то мере было предметом обсуждения среди гитлеровского генералитета. «Командующий группой армий "Север" генерал-фельдмаршал Кюхлер предлагал первоначально осуществить наступление на северном участке советско-германского фронта с целью овладеть Ленинградом. Гальдер в конечном счете также стоял за возобновление наступления, но, как и раньше, продолжал считать решающим центральное направление и рекомендовал нанести главный удар на Москву силами группы армий "Центр"». Гальдер полагал, что разгром советских войск на западном направлении обеспечит успех кампании и войны в целом.

Пунктом войны союзных наций против сил агрессии”. О героической битве узнал весь мир. Вот ее итоги: 1. Под влиянием Сталинградской битвы произошли крупные изменения в международной обстановке. Мир понял, что произошел коренной перелом в ходе второй мировой войны, что военный потенциал Советского Союза настолько велик, что он способен на войну до победного конца. 2. Поражение вермахта под...

Суток без сна и отдыха пожарный пароход "Гаситель" вел борьбу с морем огня участвуя в то же время в перевозке на левый берег эвакуированного населения города и ценных грузов. Вахтенный журнал парохода, который хранится в музее-панораме "Сталинградская битва", свидетельствует о том, что насосы "Гасителя" 23 августа 1942 г. ни на минуту не прекращали работу. 25 августа вражеские самолеты налетели на...

700 тыс. убитыми и ранеными, свыше 2 тыс. орудий и минометов, более 1 тыс. танков и штурмовых орудий и около 1,4 тыс. самолетов. Интересным источником информации при рассмотрении значения Сталинградской битвы в истории человечества является книга, изданная немецким генералом К.Типпельскирхом в Бонне в 1954г. и переизданная в России в 1999г. Этот интерес заключается в том, что нам предоставлена...

Приказал восстановить город любой ценой. И уже в марте 1943 года в городе начались восстановительные работы. Я с трагическим впечатлением думаю о том, сколько жизней унесла Сталинградская битва, да и война в целом. Хоть у нашего народа было кем и чем похвастаться перед противником, все же цели не оправдали средства. Миллионы человеческих жизней, которых унесла война (как правильно сказали: “За...

В соответствии с военно-политическими целями дальнейшего ведения войны ранней весной 1942 г., когда активная вооруженная борьба на советско-германском фронте почти прекратилась, обе воюющие стороны приступили к выработке стратегических планов военных действий.

Разработка Ставкой Верховного Главнокомандования и Генеральным штабом стратегического плана действий Советских Вооруженных Сил на очередной этап войны и проведение мероприятий по подготовке новой военной кампании имели ряд характерных особенностей. Они определялись своеобразными условиями военно-политической и стратегической обстановки, сложившейся к весне 1942 г. Во-первых, не было твердой уверенности в том, что второй фронт будет открыт в сроки, отвечавшие общим интересам борьбы антифашистской коалиции, то есть в 1942 г. В то же время гитлеровское руководство было осведомлено, что в ближайшее время второго фронта не будет. Поэтому оно могло использовать максимум сил и средств для развертывания новых активных действий на Восточном фронте. Во-вторых, союзники не полностью выполняли свои обязательства по доставке в СССР военных материалов по ленд-лизу. Поэтому Советский Союз должен был рассчитывать только на себя.

Советское командование принимало в расчет мероприятия по значительной организационной перестройке и техническому перевооружению Советской Армии, а также созданию крупных резервов, которые могли завершиться не ранее лета 1942 г. Между тем многочисленные данные свидетельствовали о том, что новое крупное наступление врага на советско-германском фронте начнется уже весной 1942 г.

18 марта 1942 г. военная разведка доносила в Генеральный штаб: «Подготовка весеннего наступления подтверждается перебросками немецких войск и материалов. За период с 1.1 по 10.3 переброшено до 35 дивизий 1, непрерывно идет людское пополнение в действующие армии. Ведутся интенсивные работы по восстановлению железнодорожной сети на оккупированной территории СССР, идет усиленный завоз боевых и транспортных машин, боеприпасов, артиллерии. Не исключается, что решительное наступление немцев на Восточном фронте будет при одновременном выступлении Японии против СССР и нажиме со стороны немцев на Турцию с целью принудить ее к пропуску немецких войск на Кавказ... Немцы, не имея возможности произвести соответствующую перегруппировку сил на фронте, не смогут повторить наступление на широком фронте. Все усилия они сосредоточивают на подготовке последовательных операций: вначале с целью захвата Кавказа и Мурманской (Кировской.- Ред.) железной дороги, затем распространение операций к северу с задачей овладения городами Москвой и Ленинградом. Решением этих задач достигалась бы" основная стратегическая цель - изоляция СССР от союзников, лишение его нефти, и если не разгром, то низведение его до степени, когда он теряет всякое значение. В этом основной замысел германского командования.

1 Фактически было переброшено меньше - около 20 дивизий.

Центр тяжести весеннего наступления будет перенесен на южный сектор фронта с вспомогательным ударом на севере, при одновременной демонстрации на центральном фронте против Москвы...» 1 И как вывод в донесении отмечалось: «Германия готовится к решительному наступлению на Восточном фронте, которое развернется вначале на южном секторе и распространится в последующем к северу. Для весеннего наступления Германия вместе с союзниками выставит до 65 новых дивизий... Наиболее вероятный срок весеннего наступления - середина апреля или начало мая 1942 г.»

23 марта 1942 г. органы госбезопасности сообщили в Государственный Комитет Обороны: «Главный удар будет нанесен на южном участке с задачей прорваться через Ростов к Сталинграду и на Северный Кавказ, а оттуда по направлению к Каспийскому морю. Этим путем немцы надеются достигнуть источников кавказской нефти. В случае удачи операции с выходом на Волгу у Сталинграда немцы наметили повести наступление на север вдоль Волги. Немцы этим летом будут стремиться не только выйти к Волге и Каспийскому морю, но и предпримут основные операции против Москвы и Ленинграда, так как захват их является для немецкого командования делом престижа» 2.

Такие прогнозы стратегической разведки не могли не повлиять на оценку обстановки Ставкой Верховного Главнокомандования и принятие ею решения на дальнейшее ведение вооруженной борьбы на новом этапе войны.

Весной 1942 г. в распоряжении Ставки не было достаточных сил и средств для ведения наступления большого масштаба, но откладывать активные действия на длительный срок было нельзя. В этой обстановке, пишет Маршал Советского Союза А. М. Василевский, «фронты перешли к обороне. Перед нами встал вопрос о плане военных действий на следующие полгода. Он всесторонне обсуждался в Генштабе. Ни у кого из нас не было сомнений, что противник не позднее лета вновь предпримет серьезные активные действия с тем, чтобы, опять захватив инициативу, нанести нам поражение. Мы критически анализировали итоги зимы. Теперь Ставка, Генеральный штаб и весь руководящий состав Вооруженных Сил старались точнее раскрыть замыслы врага на весенний и летний периоды 1942 года, по возможности четче определить стратегические направления, на которых суждено будет разыграться основным событиям. При этом все мы отлично понимали, что от результатов летней кампании 1942 года во многом будет зависеть дальнейшее развитие всей мировой войны, поведение Японии, Турции и т. д., а быть может, и исход войны в целом» 3.

1 ИВИ. Документы и материалы, инв. № 5, лл. 296-297.

2 ИВИ. Документы и материалы, инв. № 6083, л. 6.

3 А. Василевскии. Дело всей жизни. М., 1975, стр. 203.

Стратегический план действий Советских Вооруженных Сил на более длительный период должен был предусмотреть конечную политическую цель войны на 1942 год - разгром врага и освобождение всей оккупированной советской территории. Это и лежало в основе разработки решения, начатой Ставкой и Генеральным штабом после завершения зимней наступательной кампании.

Оценивая сложившуюся к весне 1942 г. обстановку, Верховный Главнокомандующий II. В. Сталин предполагал, что гитлеровское командование летом 1942 г. будет в состоянии вести крупные наступательные операции одновременно на двух стратегических направлениях - московском и на юге страны. Особое значение он придавал московскому направлению, где у противника находилось более 70 дивизий.

И. В. Сталин полагал, что Советские Вооруженные Силы еще не имели достаточно сил и средств, чтобы при отсутствии второго фронта в Европе развернуть весной 1942 г. крупные наступательные операции. Поэтому он считал целесообразным на ближайшее время ограничиться активной обороной на всем советско-германском фронте, проводя наряду с этим частные фронтовые наступательные операции на отдельных его участках 1.

Генеральный штаб, в частности его начальник Маршал Советского Союза Б. М. Шапошников и его заместитель генерал А. М. Василевский, в основном придерживался того же мнения, что и Верховный Главнокомандующий. Маршал Б. М. Шапошников твердо стоял на том, чтобы на первом этапе стратегических действий ограничиться только активной обороной, выдержать удар врага, измотать и обескровить его в начале лета, а затем, накопив резервы, перейти к широким контрнаступательным действиям 2.

Государственный Комитет Обороны предусматривал в качестве основной ближайшей задачи: создать к маю - июню 1942 г. мощные обученные резервы, накопить оружие, боеприпасы, танки, самолеты и другую боевую технику, а также необходимые материальные ресурсы для обеспечения войск в последующем наступлении. Все обоснования и расчеты по плану стратегических действий на 1942 г. Генеральный штаб завершил уже к середине марта. Главная идея плана: активная оборона, накопление резервов, а затем переход в решительное наступление. Однако работа над планом продолжалась в связи с предложением командования Юго-Западного направления провести в мае силами Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов большую наступательную операцию.

Окончательный вариант плана действий Советских Вооруженных Сил был рассмотрен и утвержден в конце марта на совместном совещании Государственного Комитета Обороны и Ставки Верховного Главнокомандования. На этом совещании маршал Б. М. Шапошников еще раз изложил мнение Генерального штаба о целесообразности перехода всей действующей армии к временной активной обороне и сосредоточении основных стратегических резервов на западном направлении и частично в районе Воронежа, где летом могут разыграться главные события. Это мнение обосновывалось в основном численным превосходством сил противника и отсутствием второго фронта в Европе. Б. М. Шапошников не согласился с предложением маршала С. К. Тимошенко о возможности проведения уже весной крупной наступательной операции силами Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов, мотивируя свое несогласие трудностями организации подобной операции и отсутствием необходимых резервов. Однако доводы Генерального штаба не были полностью приняты во внимание. Совещание закончилось указанием Верховного Главнокомандующего подготовить и провести в ближайшее время наступательные операции в районе Харькова, в Крыму и в других районах.

1 См. Г. Жуков. Воспоминания и размышления. Т. 2. М., 1974, стр. 64-65. См. там же.

Таким образом, стратегический план Ставки на 1942 год в целом соответствовал военно-политической цели Советского государства на очередное этап войны и в своей основе носил активный характер. Наиболее детально была разработана первая часть этого плана, которая касалась намечаемых действий Советских Вооруженных Сил на весну и начало лета 1942 г (апрель - июнь). В этот период Советская Армия должна была оставаться во временной стратегической обороне с задачей завершить начатую реорганизацию войск и переоснащение их новой техникой, а также накопить резервы, с тем чтобы с лета 1942 г. развернуть новое наступление Чтобы придать обороне активный характер, план предусматривал также проведение ряда наступательных операций на отдельных направлениях фронта от Баренцева до Черного моря с общей задачей закрепить успеха: минувшей зимней кампании, улучшить положение войск в определенных районах и упреждающими ударами сорвать подготовку противника к летнему наступлению.

Вторая часть плана намечала переход Советских Вооруженных Сил с лета 1942 г. в решительное наступление на большей части советско-германского фронта с нанесением главного удара на южном крыле. Она была разработана в самых общих чертах, поскольку подробное планирование крупных наступательных операций могло быть проведено только с учетом результатов военных действий весной 1942 г.

В соответствии с принятым решением Ставка поставила в апреле - начале мая фронтам действующей армии конкретные боевые задачи на ближайший весенний этап борьбы.

Войскам Брянского фронта 20 апреля было приказано в первых числах мая провести операцию силами двух армий и танкового корпуса на курско-льговском направлении с целью овладеть Курском и перерезать железную дорогу Курск - Льгов 1.

Юго-Западный фронт получил разрешение на проведение Харьковской операции при содействии части сил Южного фронта. Согласно плану, утвержденному главкомом Юго-Западного направления 10 апреля, цель операции состояла в том, чтобы упредить противника в развертывании наступательных действий на харьковском направлении и сохранить за собой инициативу. Юго-Западный фронт должен был, используя плацдармы на правом берегу Северского Донца, северо-восточнее и юго-восточнее Харькова, нанести два удара по сходящимся направлениям на Харьков, разгромить харьковскую группировку противника и овладеть Харьковом- важным опорным пунктом вражеской обороны.

Южный фронт должен был оборонять занимаемые рубежи, прикрывая ростовское и ворошиловградское направления и район Лозовая, Барвен-ково, Изюм. Предполагалось, что Юго-Западный и Южный фронты создадут необходимые условия для развертывания летом крупной совместной наступательной операции в целях освобождения Донбасса и выхода на рубеж Днепра.

В целях облегчения управления войсками на южном крыле советско-германского фронта в предстоящем наступлении летом 1942 г., Ставка сочла необходимым создать 21 апреля Северо-Кавказское направление. В него были включены Крымский фронт, Севастопольский оборонительный район, Северо-Кавказский военный округ, Черноморский флот и Азовская военная флотилия. Главнокомандующим войсками Северо-Кавказского направления был назначен Маршал Советского Союза С. М. Буденный, членом Военного совета - секретарь Краснодарского крайкома ВКП(б) П. И. Селезнев, заместителем главкома по морской части - заместитель наркома ВМФ адмирал И. С. Исаков, начальником штаба - генерал Г. Ф. Захаров.

1 Это наступление впоследствии было отменено Ставкой ВГК.

Войска Северо-Кавказского направления должны были полностью очистить Крым от противника и не допустить высадку морских десантов на побережье Азорского и Черного морей на участке Ростов, Туапсе, а также воздушных десантов на Керченском полуострове и на территории Северо-Кавказского военного округа. В случае попыток противника развернуть наступление на ростовском направлении этим войскам во взаимодействии с войсками Южного фронта надлежало прочно удерживать рубеж реки Дон, не давая противнику возможности выдвинуться в пределы Северного Кавказа.

Активные наступательные задачи получили фронты действующей армии и на других направлениях советско-германского фронта.

Войскам Калининского и Западного фронтов было приказано завершить начатые зимой операции по разгрому ржевско-вяземской группировки противника с развитием в последующем наступления на Смоленск. Одновременно с этим командующий Западным фронтом получил задачу осуществить воздушно-транспортную операцию в целях усиления кавалерийской группы генерала П. А. Белова, действовавшей в тылу врага, личным составом, вооружением и материально-техническими средствами 1. Эти войска должны были удерживать и расширять занимаемый ими район, а также наносить удары по коммуникациям, железным дорогам и базам противника в районах Смоленска, Ярцева, Вязьмы, Починка 2. Срок операции был определен с 10 по 25 мая. Согласно директиве Ставки к операции привлекалось 120 самолетов, которые должны были выделить командующий Военно-Воздушными Силами, командующий авиацией дальнего действия и командующий Западным фронтом. На командующего Войсками ПВО страны возлагалась задача по прикрытию аэродромов погрузки тяжелой авиации. Обратными рейсами самолетов предполагалась эвакуация раненых из группы Белова.

От войск Северо-Западного фронта Ставка потребовала завершить ликвидацию демянской группировки врага, которая глубоко вклинилась в расположение советских войск на стыке Северо-Западного и Калининского фронтов.

Войска Карельского фронта должны были подготовить и провести частные операции на мурманском, Кандалакшском, кестеньгском направлениях и выйти на государственную границу 3, а войска 7-й отдельной армии - полностью очистить от финских войск левый берег реки Свирь и захватить плацдармы на ее правом берегу 4.

Военно-Морской Флот в стратегическом плане Ставки учитывался главным образом как сила, осуществляющая самостоятельные боевые действия на Северном и Черноморском морских театрах. Балтийский флот намечалось использовать ограниченно, так как он был блокирован в Кронштадте и Ленинграде. Перед Северным флотом была поставлена задача по защите морских коммуникаций в Баренцевом и Белом морях, а также на Северном морском пути. На него же возлагалась задача нарушать морские сообщения противника, но особо важными являлись организация и проведение специальных операций, которые должны были обеспечить безопасность конвоев, направлявшихся в северные порты Советского Союза. Кроме того, силы этого флота привлекались к совместным действиям с 14-й армией Карельского фронта, проводившей операцию на мурманском направлении. Черноморский флот совместно с Boйcками Приморской армии должен был не только активно участвовать в обороне Севастополя, но и обеспечить боевые действия Крымского фронта на Кер ченском полуострове, снабжать войска, наносить удары по коммуникация врага и отражать удары торпедных катеров и авиации противника по своим базам и кораблям.

1 В состав группы П. А. Белова входили 1-й гвардейский кавалерийский корпус в отдельные части 4-го воздушно-десантного корпуса.

2 Архив МО, ф. 132а, оп. 2642, д. 41 лл. 130-131

3 Архив МО, ф. 132а, оп. 2642, д. 31, лл. 173-175.

4 Там же, лл. 178-179.

Нацеливая Военно-Морской Флот на решение самостоятельных задач, Ставка обратила внимание и на недочеты в использовании сил флотов при совместных действиях с войсками фронтов на приморских направде ниях. В директиве начальника Генерального штаба были даны конкретные указания об использовании корабельной артиллерии, улучшении организации взаимодействия между сухопутными войсками и флотами организации разведки и другим вопросам.

Фронты, действующие на западном и юго-западном направлениях одновременно с наступательными задачами получили указания о создании резервов и постройке войсковых оборонительных линий: «В целях создания резервов и образования ударных кулаков для использования их нами на желаемых направлениях в наступательных действиях Ставка Верховного Главнокомандования считает целесообразным прикрыться на некоторых участках нашего общего фронта меньшими силами, с тем чтобы сгруппировать освобождающиеся силы и средства в армейских и фронтовых резервах и подготовить их к участию в предстоящих наших наступательных операциях, а также к контрударам на случай неожиданного наступления противника.

В этих видах Ставка считает нужным, чтобы... фронт в срочном порядке построил войсковую оборонительную линию по всему фронту, что должно дать возможность высвободить часть войск для образования ударных кулаков» 1.

В указаниях Ставки об упрочении обороны фронтов приказывалось довести глубину главной полосы обороны до 10-12 км. Наряду с этим Ставка провела значительные мероприятия по укреплению старых и строительству новых тыловых оборонительных рубежей на значительную глубину, достигавшую в общей сложности 600 км (до р. Волга).

На юго-западном направлении развертывалось строительство рубежа на линии Воронеж, Старобельск, Ростов-на-Дону; совершенствовались старые оборонительные рубежи по реке Дон и строились оборонительные обводы вокруг таких крупных городов, как Воронеж, Ростов, Саратов, Сталинград. На западном направлении возводилась Можайская линия обороны и укреплялись оборона вокруг Москвы и старые рубежи по рекам Ока и Волга. Для обороны кавказского направления еще в конце 1941 г. началось сооружение полевого укрепленного рубежа по Нижнему Дону от станицы Нижнечирская до Азова общей протяженностью 700 км, а также рубежей по рекам Кума и Маныч. Однако к весне 1942 г. все они были слабо развиты в глубину на основных направлениях. Кроме того, из-за неудачно выбранного места для оборонительных сооружении произошло затопление части из них при весеннем половодье.

В мае 1942 г. началось строительство оборонительных рубежей между Доном и Кубанью, по реке Терек и обводов вокруг Тихорецка, Вороши-ловска, Грозного, Минеральных Вод, Краснодара.

Большое внимание Ставка уделяла также усилению обороны Ленинграда. Продолжалась эвакуация населения города.

Готовилась навигация на Ладожском озере. Создавалась вторая трасса через Шлиссельбургскую губу длиной около 30 км. С этой целью на восточном берегу озера строился Кобоно-Кореджский порт.

1 Архив МО, ф. 132а, оп. 2642, д. 32, лл. 89-95, 185-187, 190-195.

Пополнялся судовой состав: металлические баржи строились в Ленинграде, деревянные - на судостроительной верфи на реке Сясь. Перебрасывались на Ладогу небольшие пароходы и баржи из Волжского, Северо-Камского и других пароходств.

Постановлением, от 9 апреля 1942 г. Государственный Комитет Обороны возложил ответственность за организацию перевозок через озеро на Ладожскую военную флотилию, которой командовал капитан 1 ранга В. С. Чероков. Северо-Западное речное пароходство в оперативном отношении было подчинено командующему Ладожской военной флотилией. Были приняты меры для усиления противовоздушной обороны Ладожской трассы.

Как важный фактор в стратегическом плане Ставки учитывалось и партизанское движение, силы которого предусматривалось использовать в широких масштабах для дезорганизации вражеского тыла.

Таким образом, все фронты, развернутые от Заполярья до Крыма, получили не только указания по совершенствованию обороны в своих полосах, но и наступательные задачи с ограниченными целями. Эти задачи они должны были решать в условиях временной обороны до лета 1942 г., то есть до начала нового стратегического наступления с решительными целями - разгрома основных группировок врага и освобождения советской территории. Общая цель всех весенних наступательных действий сводилась к тому, чтобы улучшить оперативно-стратегическое положение Советских Вооруженных Сил на основных направлениях, вскрыть намерения противостоявшего противника, нанести поражение его группировкам, упреждающими ударами сорвать замысел гхгглеровского командования на развертывание нового крупного наступления на советско-германском фронте, придав тем самым стратегической обороне советских войск активный характер. При нанесении упреждающих ударов наибольшее значение придавалось району Харькова - важнейшему стратегическому объекту на юго-западном направлении. Все это должно было создать благоприятные условия для развертывания летом крупных наступательных операций на огромном фронте от Балтики до Черного моря в целях разгрома основных группировок врага и создания решительного перелома в войне в пользу СССР, начало которому было положено под Москвой зимой 1941/42 г.

С учетом сроков готовности резервов и степени реорганизации Военно-Воздушных Сил и бронетанковых войск летнее наступление Советской Армии могло начаться только во второй половине июля 1942 г.

Ставка Верховного Главнокомандования расположила свои резервы так, чтобы они могли быть использованы, в зависимости от складывавшейся обстановки, как на юго-западном направлении - для отражения ожидавшегося удара врага и перехода в решительное наступление, так и на западном - для надежного обеспечения района Москвы. Поэтому основные силы резервов сосредоточились в районах Тулы, Воронежа, Сталинграда, Саратова, откуда они могли быть быстро выдвинуты на то или иное угрожаемое направление. Между этими двумя направлениями были распределены и все маршевые пополнения действующей армии.

В основу нового плана наступления в 1942 г. гитлеровское руководство положило стремление достичь политических целей войны против СССР, которых фашистской Германии не удалось добиться в 1941 г. Стратегическая концепция верховного главного командования вермахта определяла советско-германский фронт как основной фронт борьбы. Именно здесь, считали руководители фашистской Германии, находится ключ к завоеванию победы над антифашистской коалицией, к решению проблемы завоевания мирового господства. Общий стратегический замысел сводился к нанесению мощного удара сосредоточенными силами на одном стратегическом направлении - южном крыле фронта - и к последовательному расширению полосы наступления к северу.

В беседе с японским послом Осимой 3 января 1942 г., после поражения немецко-фашистских войск под Москвой, Гитлер доверительно сообщил ему: «Советы уже в следующее лето будут разгромлены... Лето является решающей стадией военного спора. Большевиков отбросят так далеко, чтобы они никогда не могли касаться культурной почвы Европы» Развивая и конкретизируя свои авантюристические планы, он продолжил: «Я намереваюсь пока в центре фронта больше не проводить наступательных операций. Моей целью будет наступление на южном фронте Я решил, как только улучшится погода, снова предпринять удар в направлении Кавказа.

Это направление - важнейшее. Нужно выйти к нефти, к Ирану и Ираку. Если мы туда выйдем, то, я надеюсь, освободительное движение арабского мира 1 также могло бы помочь нашему прорыву. Конечно, кроме того, я позабочусь о том, чтобы уничтожить Москву и Ленинград...

Если Англия потеряет Индию, то обрушится целый мир. Индия - это ядро английской империи. Необходимо, чтобы Германия и Япония посоветовались о совместных планах на 1942 и 1943 годы. Оба союзника не должны ни при каких обстоятельствах остановиться на полпути. Я уверен, что Англию можно уничтожить. Как устранить США, я еще не знаю» 2.

Впервые вопрос о проектах плана новой наступательной кампании возник в феврале 1942 г., когда обстановка на советско-германском фронте несколько стабилизировалась. Новое наступление на Востоке намечалось начать сразу же после весенней распутицы. 20 февраля начальник оперативного отдела генерального штаба сухопутных войск генерал А. Хой-зингер уже представил генералу Ф. Гальдеру первый проект плана наступления. Этот план предусматривал два этапа борьбы: весенний и летне-осенний. Весной 1942 г. имелось в виду силами группы армий «Юг» овладеть Керченским полуостровом и Севастополем, а также ликвидировать советские войска в выступе фронта в районе Барвенково, что должно было создать необходимые условия для развертывания летом того же года главной операции на южном крыле советско-германского фронта. Сам же план летнего наступления предусматривал нанесение одного лишь удара крупных сил вермахта на южном крыле с целью прорыва на Кавказ.

В конце февраля 1942 г. Риббентроп в беседе с японским послом в Германии говорил: «Планы кампании разрабатываются теперь генштабом. В общих чертах план тот, который начертал Гитлер в конце января: во всех операциях против СССР наибольшее значение должен иметь южный сектор - там и начнется наступление, и сражения постепенно развернутся к северу... Во всяком случае, если удастся отрезать СССР от внешней помощи и расширить захват на юге, включая весь Донбасс и Кавказ, то даже если не удастся совершенно сломить советский режим, то все же СССР потеряет всякое значение и силу... Операции против Среднего Востока последуют после операций против Кавказа».

В течение марта в генеральном штабе сухопутных войск шла планомерная разработка плана нового наступления на Востоке под кодированным наименованием операции «Зигфрид». 28 марта 1942 г. на совещании в ставке вермахта был рассмотрен подробный план летнего наступления. Присутствовавший на совещании заместитель начальника штаба оперативного руководства вермахта генерал В. Варлимонт записал впоследствии:

1 Имеются в виду антианглийские элементы в арабских странах, на которые гитлеровцы намеревались опереться в борьбе против англичан.

2 Н. Jacobsen. 1939-1945. Der zweite Weltkrieg in Chronik und Doku-menten. Darmstadt, 1961, S. 288.

«...Гитлер, невзирая на постигшие немцев неудачи, вновь возвратился к своей основной идее, которой он придерживался в декабре 1940 г. и летом 1941 г. Он снова хотел сосредоточить основные усилия на крайних флангах широко растянутого фронта. Разница состояла лишь в том, что большие потери, .которые понесла сухопутная армия и которые не удалось целиком восполнить, вынуждали его ставить перед собой последовательно одну цель за другой, начиная с южного участка, с Кавказа. Москва как цель наступления... пока совершенно отпадала» 1.

Примечательно свидетельство Кейтеля, который на допросе 17 июня 1945 г. показал: «В результате кампании 1941 года стало ясно, что возникает момент известного равновесия сил между немецкими и советскими войсками. Русское контрнаступление, бывшее для верховного командования полностью неожиданным, показало, что мы грубо просчитались в оценке резервов Красной Армии. Тем более было ясно, что Красная Армия максимально использует зимнюю стабилизацию фронта для дальнейшего усиления, пополнения и подготовки новых резервов. Молниеносно выиграть войну не удалось. Однако это ни в коем случае не отнимало у нас надежды новым наступлением достигнуть военной победы.

При составлении плана кампании 1942 года мы руководствовались следующими установками:

а) войска Восточного фронта более не в силах наступать на всем протяжении фронта, как это было в 1941 году;
б) наступление должно ограничиться одним участком фронта, а именно - южным;
в) цель наступления: полностью выключить Донбасс из военно-экономического баланса России, отрезать подвоз нефти по Волге и захватить главные базы нефтяного снабжения, которые, по нашей оценке, находились в Майкопе и Грозном. Выход на Волгу не планировался сразу на широком участке, предполагалось выйти в одном из мест, чтобы затем захватить стратегически важный центр - Сталинград. В дальнейшем предполагалось в случае успеха и изоляции Москвы от юга предпринять поворот крупными силами к северу (при том условии, что наши союзники взяли бы на себя р. Дон). Я затрудняюсь назвать какие-либо сроки для проведения этой операции. Вся операция на южном участке должна была закончиться крупным окружением всей юго-западной и южной групп Красной Армии, которые охватывались нашими группами армий «А» и «Б»...»2

В распоряжении историков имеются документальные материалы о планах фашистского политического руководства и военного командования на лето 1942 г. В окончательном виде цель и замысел новой наступательной кампании на Востоке были сформулированы в директиве ОКВ № 41 от 5 апреля 1942 г., а затем конкретизированы в директивах № 44 и 45, подписанных в июле.

Военно-политическая цель нового наступления фашистского вермахта на советско-германском фронте состояла в том, чтобы вновь овладеть стратегической инициативой и уничтожить «оставшиеся» силы Советской Армии, захватить максимальное количество важнейших политических, экономических и военных центров Советского Союза.

Стратегический замысел гитлеровского командования сводился к тому, чтобы «...сохраняя положение на центральном участке, на севере взять Ленинград и установить связь на суше с финнами, а на южном фланге фронта осуществить прорыв на Кавказ» 3.

1 W. Warlimoiit. Im Hauptquartier der deutschen Wehrmacht. 1939-1945. Frankfurt a/M., 1962, S. 242.

2 Цит. по: «Военно-исторический журнал», 1961, № 9, стр. 83-84.

3 Hitlers Weisungen fur die Kriegfuhruug 1939-1945. Dokumente des Oberkom-mandos der Wehrmacht. Frankfurt a/M., 1962, S. 184.

Решение этих задач предполагалось осуществить последовательно «учитывая обстановку, создавшуюся после окончания зимней кампании наличие сил и средств, а также транспортные возможности». Вначале гитлеровскому командованию необходимо было создать условия для проведения так называемой «главной операции» на юге Восточного фронта «с целью уничтожить противника западнее Дона, чтобы затем захватить нефтеносные районы на Кавказе и перейти через Кавказский хребет» Для этого немецко-фашистским войскам требовалось улучшить свое оперативное положение, стабилизировать и укрепить Восточный фронт и тыловые прифронтовые районы. Их конкретные задачи сводились к тому чтобы в течение весны овладеть Керченским полуостровом, Севастополем срезать барвенковский выступ советских войск, ликвидировать их плацдарм северо-западнее Новгорода, выровнять линию фронта на московском направлении.

К концу мая немецко-фашистское командование предполагало закончить сосредоточение основных сил ударных группировок для проведения «главной операции». Ближайшая цель этой операции предусматривала нанесение ряда последовательных, дополняющих друг друга ударов, которые должны были развиваться «с севера на юг с таким расчетом, чтобы в каждом из этих ударов на решающих направлениях было сосредоточено как можно больше сил как сухопутной армии, так и в особенности авиации».

Первый удар планировалось нанести из района южнее Орла на Воронеж. Отсюда подвижные соединения должны были наступать вниз по течению Дона навстречу группировке, наносившей второй удар из района Харькова на восток. Затем предполагалось объединить в районе западнее Сталинграда войска, наступавшие вдоль Дона, и войска, наносившие удар на восток из района Таганрог, Артемовск. После этого планировалось быстрое развитие успеха непосредственно на Сталинград и Северный Кавказ.

Операции на севере по захвату Ленинграда и Кировской железной дороги намечалось провести после разгрома советских войск на юге и захвата нефтяных районов Кавказа, богатейших сельскохозяйственных районов Среднего и Нижнего Дона и Кубани. На западном направлении, где советские войска располагали значительными силами, противник планировал сдерживающие действия и частные наступательные операции по улучшению своего оперативного положения.

Таким образом, по замыслу фашистского командования вооруженные силы Германии в летнем наступлении 1942 г. должны были добиваться решения политических целей, поставленных еще планом «Барбаросса». Главный удар противник предполагал нанести на южном крыле. К нанесению одновременных ударов на других стратегических направлениях, как это было в 1941 г., вермахт был уже не способен.

Сосредоточив на юге Восточного фронта все свои резервы, правители «третьего рейха» рассчитывали на то, что потеря Донбасса и кавказской нефти ослабит Советский Союз и обеспечит Германии возможность успешно продолжать войну, а выход немецких войск в Закавказье нарушит связь СССР с зарубежными странами через Кавказ и Иран. Более того, нацисты не без оснований надеялись на то, что прорыв германских войск в Закавказье позволит им втянуть Турцию в войну против СССР.

От успешного решения первоначальных задач, запланированных германскими стратегами на май - июнь 1942 г., во многом зависело осуществление военно-политических целей всего наступления гитлеровской армии на Востоке летом 1942 г.

В целях обеспечения скрытности летнего наступления 1942 г. фашистское руководство провело ряд мероприятий по дезинформации.

Чтобы сохранить в тайне направление главного удара, генеральный штаб сухопутных войск Германии решил создать впечатление, будто немецкие войска развернут мощное наступление на западном направлении в целях разгрома центральной группировки советских войск и захвата Москвы. Для этого штаб группы армий «Центр» по указанию ОКХ разработал план специальной операции под условным наименованием «Кремль». Расчет был сделан на то, что ее замысел станет известен командованию Советской Армии и оно будет введено в заблуждение. Этот план предусматривал проведение целого комплекса различных дезинформационных мероприятий, которые по времени тесно увязывались с подготовкой и осуществлением наступления на юге. Однако операция «Кремль» своей цели не достигла.

Итак, весной 1942 г. обе воюющие стороны выработали стратегические планы и вели подготовку к очередному туру активных действий на советско-германском фронте, что вызывалось острой необходимостью иметь стратегическую инициативу в crohx руках.

В соответствии с общими замыслами предстоящих действий создавались группировки сил действующих армий.

В составе советской действующей армии находились 9 фронтовых объединений, отдельная армия и войска Московской зоны обороны, 3 флота с оперативно подчиненными им 3 флотилиями. К маю 1942 г. еще сохранились три главнокомандования стратегических направлений - Западное, Юго-Западное и Северо-Кавказское, во главе которых находились соответственно генерал Г. К. Жуков, маршалы С. К. Тимошенко и С. М. Буденный. В состав сил действующей армии входили 10 ударных авиационных групп Ставки, соединения и части авиации дальнего действия, а также Московский фронт ПВО и Ленинградская армия ПВО. В стратегическом резерве Ставки находились 2 общевойсковые армии (1-я резервная и 58-я) и около 80 отдельных соединений и частей. Всего в составе войск советской действующей армии (без Войск ПВО страны и Военно-Морского Флота) насчитывалось в то время 5,1 млн. человек, почти 3,9 тыс. танков, 44.9 тыс. орудий и минометов х, около 2,2 тыс. боевых самолетов.

1 Без 50-мм минометов, которых было 21,4 тыс. штук.
2 ИВИ. Документы и материалы, инв.№3, стр.364; ф. 244, оп. 287, д. 47, лл. 65-66.

В Северном, Балтийском и Черноморском флотах имелось 140 боевых кораблей основных классов: 2 линейных корабля, 6 крейсеров 32 эскадренных миноносца и 100 подводных лодок 1.

Немецко-фашистские вооруженные силы имели на советско-германском фронте 3 группы армий, в состав которых входили 9 полевых и 4 тан-ковме армии, 3 оперативные группы и 3 воздушных флота. Общее количество сил противника, которые противостояли советской действующей армии в мае 1942 г., показано в таблице 11.

Таким образом, соотношение сил и средств сторон было: в людях - 1: 1,2, в орудиях и минометах - 1: 1,3, в боевых самолетах - 1: 1 к в пользу противника; в танках - 1,2: 1 ив боевых кораблях - 2,2 М в пользу советских войск и флота 2. При таком соотношении в силах и средствах обе стороны вступили весной 1942 г. в новый этап второй мировой войны, развернув активные действия на ее главном фронте.

К концу февраля 1942 года советское наступление начало выдыхаться. Дни стали длиннее, солнце пригревало, для вермахта период тяжких зимних испытаний подходил к концу. Красная Армия, несмотря на отдельные успешные операции вроде выхода в феврале к Великим Лукам, уже исчерпала свои силы и средства. Великолепные дальневосточные дивизии истратили и истощили себя в непрерывных трехмесячных боях в тяжелых условиях суровой зимы.

С приближением весны перед воюющими сторонами на очереди стала важная проблема: определить намерения противника и уточнить свои планы на летнюю кампанию, которая начнется после распутицы.

Как только фронт стабилизировался и появилась возможность накапливать стратегические резервы, большинство немецких генералов стало склоняться в пользу возобновления наступательных операций летом 1942 года. Возникла полемика о масштабах летнего наступления.

Задним числом многие оставшиеся в живых немецкие генералы заявят после войны, что они были сторонниками проведения ограниченных наступательных действий, поскольку широкое наступление было бы «азартным и опасным риском». Если так, то это еще один пример (которым, кстати говоря, изобилует Восточная кампания) неспособности генерального штаба ОКХ дать правильную оценку общего стратегического положения Германии. Получается, что генералы из штаба ОКХ признают, что летняя кампания 1942 года в России рассматривалась ими как узкая тактическая проблема в отрыве от других международных событий, которые делали настоятельно необходимым для Германии выиграть войну именно в этом году или рухнуть под тяжестью огромной промышленной мощи коалиции трех великих держав.

В свое оправдание немецкие генералы ссылаются на то, что их не приглашали на совещания по экономическим проблемам, где обсуждались потребности Германии в зерне, марганце, нефти и никеле, и что Гитлер «не посвящал» их в эти аспекты стратегии. Но это явная неправда. Гитлер подчеркивал значение экономических факторов, стоявших за его решениями, при каждом случае, когда ему приходилось убеждать своих военачальников. Ясно одно: генералы либо не понимали Гитлера, либо они - что представляется наиболее вероятным - норовят сейчас создать совершенно неправильное представление о нем, как это делает, например, заместитель начальника генерального штаба ОКХ генерал Блюментрит, утверждающий, что «Гитлер не знал, что ему делать - об отводе войск он и слышать не хотел. Он считал, что должен что-то предпринять, а это могло быть только наступление».

В действительности Гитлер имел совершенно четкое представление, что он собирается предпринять летом 1942 года. Он намеревался раз и навсегда разгромить русских, уничтожив их вооруженные силы на юге страны, захватить наиболее важные экономические районы СССР, а затем решить: следует ли наступать на север в тыл Москвы или на юг в направлении нефтяных районов Баку. Но вместо того чтобы с самого начала прямо и твердо поставить эту цель перед генеральным штабом ОКХ, он излагал свои стратегические идеи чрезвычайно осторожно, с оглядкой. В результате, хотя план летних операций и был постепенно выработан, Гитлер и генеральный штаб ОКХ толковали его неоднозначно. Эти разногласия так и не были устранены, и их происхождение и история важны для понимания хода битвы за Сталинград и ее катастрофического исхода.

Первый проект плана, подготовленный ОКХ в середине зимы под болезненным впечатлением от мощных ударов Красной Армии, предусматривал проведение ограниченной кампании на юге Советского Союза и укрепление позиций немецких войск к востоку от излучины Днепра, чтобы обезопасить марганцевые рудники у Никополя. Намечалось также захватить Ленинград и соединиться с финскими войсками - задача, которая будет прилежно переноситься во все последующие варианты плана и приведет к серьезному распылению сил летом 1942 года.

В апреле был выработан более амбициозный проект ставивший целью захватить перешеек между Доном и Волгой и Сталинград или «по крайней мере подвергнуть город воздействию тяжелого оружия, с тем чтобы он потерял свое значение как центр военной промышленности и узел коммуникаций». Но для Гитлера захват Сталинграда был лишь первой ступенью. Он намеревался затем повернуть свои армии на север вдоль Волги и перерезать коммуникации советских войск, оборонявших Москву, а также послать «разведгруппы» еще дальше на восток к Уралу. Гитлер, однако, понимал, что операция подобного масштаба окажется возможной только в том случае, если Красной Армии будет нанесено сокрушительное поражение. Альтернатива состояла в захвате Сталинграда в качестве «опорного якоря» для обеспечения устойчивости левого фланга немецких войск, в то время как основная масса бронетанковых сил повернет на юг, чтобы захватить Кавказ и создать угрозу границам Ирана и Турции.

Гальдер позднее утверждал, что эти идеи не были доведены до сведения ОКХ на стадии планирования.

«В письменном приказе Гитлера о подготовке наступления на юге России летом 1942 года в качестве цели были названы Волга и Сталинград. Мы поэтому сделали упор на этой цели и считали необходимым всего лишь прикрыть наш фланг южнее реки Дон…»

Восточный Кавказ намечалось «блокировать», а в Армавире сосредоточить мобильный резерв, обеспечивающий заслон против русских контратак со стороны Маныча.

По всей вероятности, Гитлер все еще надеялся разбить и уничтожить русские войска до выхода немецких армий к Волге, что позволило бы реализовать «главное решение» - бросок в северном направлении на Саратов и Казань, - и он отложил планирование дальнейших операций на период после захвата Сталинграда, сохраняя за собой выбор между наступлением на Кавказ и броском на север вдоль Волги.

В результате ОКХ начинало летнюю кампанию, считая, что ее целью является Сталинград, а выдвинутые на Кавказ войска будут выполнять только «блокирующую» роль заслона, тогда как, согласно замыслу ОКБ, о котором Гитлер потом сообщит некоторым командующим армиями, «заслон» должен быть выставлен в Сталинграде, а основные немецкие силы двинутся либо в северном, либо в южном направлении. Еще более непонятен тот факт, что в преамбуле директивы № 41 от 5 апреля 1942 года в качестве одной из главных целей летней кампании выделен «захват нефтяных районов на Кавказе», однако в разделе, где перечислены основные операции немецких войск, об этой цели ничего не говорится.

Эта двойственность, естественно, отразилась и на структуре управления группой армий «Юг», которой в начале летней кампании командовал оправившийся после болезни генерал-фельдмаршал фон Бок. Она была разделена на группу армий «Б» (2-я армия, 4-я танковая армия, сильная 6-я армия и 2-я венгерская армия), которая на начальной стадии наступления должна была вести основные боевые действия, и группу армий «А» генерал-фельдмаршала фон Листа. На первый взгляд эта группа армий выглядела более слабой. В ее состав входили 17-я немецкая армия и 8-я итальянская, и, согласно директиве № 41, ей предписывалось наступать рядом, но несколько позднее и чуть позади группы армий «Б». Однако под своим командованием Лист также имел сильную 1-ю танковую армию генерал-полковника фон Клейста. И Клейсту Гитлер еще 1 апреля доверительно сообщил, что его армия предназначена быть тем орудием, с помощью которого рейх навечно обеспечит себя кавказской нефтью и подорвет мобильность Красной Армии, лишив ее горючего.

В результате этих «разночтений» между оперативным приказом ОКХ и личными указаниями Гитлера командующему 1-й танковой армией последний должен был участвовать в летнем наступлении, имея перед собой особую частную цель. «Сталинград, - скажет Клейст после войны, - вначале для моей танковой армии был не более чем одним из названий на географической карте».

* * *

Численность немецких сил на Восточном фронте весной 1942 года оставалась примерно на уровне прошлого года, а если учесть войска союзников Германии, то общее число дивизий по сравнению с 1941 годом возросло, так как в течение зимы Венгрия и Румыния увеличили свою квоту.

Техническая оснащенность и огневая мощь немецкой дивизии даже несколько повысились, число танковых дивизий увеличилось с 19 до 25.

Но с точки зрения качества и морального состояния немцы уже переживали упадок. Ни одна армия не могла бы пережить такую страшную зиму без серьезного и длительного ущерба для себя, испытать неоднократные разочарования, когда на протяжении прошлого лета видимые победы сменялись горькими неудачами, и не поддаться настроениям тщетности усилий и депрессии. Эти настроения докатились до рейха, а оттуда рикошетом вернулись обратно на фронт, Для немецкой нации «война» означала войну на Восточном фронте. Авиационные бомбежки, операции немецких подводных лодок, лихие рейды Африканского корпуса - все это были второстепенные побочные события, когда миллионы отцов, мужей, сыновей и братьев днем и ночью вели ожесточенные бои с русскими «варварами».

Чувства отчаяния и обреченности, которые уже можно заметить в письмах и дневниках немецких солдат и офицеров того времени, еще не были столь широко распространены, как это произойдет после провала операции «Цитадель» в 1943 году. Частично это объяснялось тем, что сравнительно небольшое число соединений участвовало в тяжелых зимних боях, а немецкая практика формирования новых дивизий вместо восстановления старых до полной мощи сдерживала распространение пораженческих настроений. Тем не менее болезнь уже пустила корни, она была неизлечимой, и ее симптомы неоднократно проявят себя в немецких подразделениях в ходе летних боевых действий.

Тот, кто отправлялся на Восток, уже попадал в совсем другой мир. Как только немцы пересекали границу, отделявшую рейх от оккупированных территорий, они оказывались в огромной зоне шириною до 800 километров, где открыто царил разгул нацистского террора. Массовые убийства, насильственный угон гражданского населения, преднамеренное умерщвление голодом военнопленных, сожжение заживо школьников и детей, «учебные» бомбежки и обстрелы гражданских больниц и госпиталей - подобные зверства были повсеместным явлением, и они оказывали растлевающее воздействие на вновь прибывших немецких солдат.

Среди других факторов, отрицательно сказывавшихся на моральном состоянии немецких войск, следует отметить неспособность Германии создать новые виды боевой техники, которые можно было бы сопоставить с Т-34 и реактивным минометом «катюша». Немецкая пехота шла в бой, оснащенная так же, как и летом прошлого года. Лишь в некоторых ротах увеличилось число автоматчиков. Танковые дивизии, однако, подверглись более тщательной реорганизации, но это коснулось только дивизий на южном крыле советско-германского фронта. Наиболее важной переменой было включение в них батальона 88-мм зенитных орудий, которые широко использовались немцами в борьбе с советскими танками. Мотоциклетный батальон упразднили, но один из четырех мотострелковых батальонов (в танковых дивизиях СС иногда два батальона) оснастили полугусеничными бронетранспортерами, что существенно улучшило его маневренность. Мотострелки этих бронетранспортеров стали называться «панцергренадерами», и этот термин в скором времени стал применяться ко всем пехотинцам, входившим в состав танковых дивизий.

На немецких средних танках Т-III и Т-IV установили более мощные длинноствольные орудия, соответственно калибром в 50 и 75 мм. Количество танков в танковой дивизии увеличили, включив в состав батальона четвертую роту. Однако немецкие заводы в 1941 году выпустили лишь 3256 танков, а в первые месяцы 1942 года - всего каких-то 100 единиц. Потери в летней кампании 1941 года составили почти 3000 танков, и к тому же из штатного расписания танковых дивизий было изъято большинство легких танков Т-I и Т- II, как более непригодных для боевых условий Восточного фронта, и передано охранным и полицейским частям. Поэтому, хотя в каждом батальоне и были созданы четвертые роты, очень немногие из рот имели в штатном составе положенные 22 средних танка Т-III или Т-IV. Фактически в начале летней кампании 1942 года у немцев было меньше танков, чем накануне 22 июня 1941 года. Нехватку танков немецкое командование компенсировало тем, что держало «на голодном пайке» бронетанковые части на северном и центральном секторах советско-германского фронта, а все новые танки сосредоточивало в дивизиях группы армий Бока на южном крыле, создавая мощные бронированные кулаки в намеченных для атаки участках фронта.

* * *

Если советские заводы действительно выпускали 700 танков в месяц, как Гальдер докладывал Гитлеру со ссылкой на полученные военной разведкой сведения, то немецкие перспективы были действительно мрачными. Но два основных центра танкостроения в Харькове и Орле, так же как и большинство поставлявших различные компоненты заводов на Украине и в Донбассе, оказались захваченными немцами.

Кировский завод в Ленинграде работал не на полную мощность, к тому же выпускаемые им танки использовались для обороны города. Прославленные танкостроительные заводы на Урале (в Свердловске и Челябинске) еще только начинали разворачивать производство. И хотя официальные советские источники сообщают о значительном увеличении выпуска танков к концу 1942 года, едва ли в первые месяцы этого года Советский Союз строил танков больше, чем Германия, и по общему числу находившихся на фронте танков - особенно средних и тяжелых - русские явно уступали немцам. В первые месяцы 1942 года некоторое количество американских и английских танков прибыло в Советский Союз морем в Мурманск, а также через Иран. Но русские - по вполне понятным причинам - сочли большинство из них непригодными для боевых действий. (Единственный танк, который можно было бы использовать на Восточном фронте, - «Шерман» начал сходить с поточных линий тогда, когда по советским стандартам он уже устарел. Первые партии этого танка были поставлены осенью 1942 года, а к этому времени Т-34, которому «Шерман» явно уступал, уже строился серийно около двух лет.) Небольшое число английских пехотных танков типа «Матильда» и «Черчилль», благодаря их толстой лобовой броне, нашли применение в качестве танков сопровождения пехоты в отдельных бригадах. Но в целом американские и английские танки, по-видимому, направлялись на второстепенные фронты, вроде карело-финского, и на Дальний Восток и сыграли не более чем косвенную роль в решающих сражениях на советско-германском фронте.

* * *

Поражение, которое советские войска нанесли немцам в течение зимы, жалкое состояние отдельных немецких военнопленных и очевидное превосходство некоторых видов боевой техники, особенно танков и артиллерии, по-видимому, создало у русских представление, что вермахт находится в более тяжелом положении, чем это было на самом деле. Это представление упорно сохранялось в Ставке Верховного Главнокомандования даже после малорезультативных наступательных боев в марте 1942 года.

Сведений о ходе обсуждения стратегических планов, которое велось в Москве весной 1942 года, не публиковалось, и мы не знаем, кто в Ставке возражал против идеи проведения ряда наступательных операций, которые были утверждены в то время. Сталин, естественно, был их сторонником - следы личного вмешательства советского диктатора видны в бесплодном распылении сил, которых едва ли было достаточно с самого начала, и в настойчиво жестком продолжении операций после того, как их неудача стала очевидной.

Хотя советский план основывался на правильных оценках намерений противника, предпочтение в нем отдавалось упреждающим ударам, вместо того чтобы устроить немцам ловушку вроде той, которая так хорошо сработала под Москвой, в надежде, что Красная Армия, нанеся удар первой, получит преимущество. Если немцы намеревались захватить летом Ленинград, то Сталин собирался разорвать кольцо блокады наступлением на волховском направлении; планам Гитлера о завоевании Кавказа была противопоставлена наступательная операция по освобождению Крыма. Центральное место в советском плане занимало концентрическое наступление маршала Тимошенко на Харьков, чтобы захватить этот важный центр коммуникаций на юге страны и подорвать способность немцев к наступательным действиям на этом участке фронта.

Проведение трех самостоятельных и столь далеко отстоявших друг от друга операций, что успех одной не мог непосредственно сказаться на ходе других, было бы оправданным лишь в случае значительного превосходства атакующей стороны над обороняющейся. Неправильная оценка русскими соотношения сил и боеспособности немецких войск привела к катастрофическому провалу всех трех операций, и в результате Красная Армия летом 1942 года чуть не оказалась на грани смертельного кризиса.

Первое из весенних наступлений Красной Армии было начато 9 апреля на Керченском полуострове в Крыму. Провал попыток 11-й армии Манштейна захватить Севастополь осенью 1941 года и успешные вылазки гарнизона окруженного города в течение зимы поощрили периодические попытки русских освободить весь Крымский полуостров. 26–29 декабря русские, высадив десанты, захватили плацдармы в Керчи и Феодосии, и, хотя последний после ожесточенных боев был ликвидирован Манштейном 18 января, на Керченском полуострове осталась сильная группировка советских войск, которая предприняла три отдельные, но неудачные попытки (27 февраля, 13 марта и 26 марта) прорваться в Крым. К «сталинскому наступлению» в апреле 1942 года было сосредоточено пять танковых бригад. К этому времени Манштейн также получил значительные подкрепления: 22-ю танковую дивизию, 28-ю «легкую» дивизию и 8-й авиакорпус Рихтгофена с пикирующими бомбардировщиками Ю-87 и Ю-88. Русским опять не удалось прорвать немецкие позиции, и через три дня наступление застопорилось. 8 мая дивизии Манштейна сами перешли в наступление и овладели Керченским полуостровом, а затем и Севастополем. Красная Армия потеряла более 100 тысяч человек пленными и более 200 танков.

Советские атаки на Керченском полуострове по крайней мере дали передышку осажденному Севастополю и заставили немцев перебросить в Крым целых три дивизии. Наступление же на Волховском фронте обернулось полной неудачей и привело в мае к окружению и гибели 2-й ударной армии.

Теперь многое зависело от главной весенней операции, одобренной Ставкой, - наступления маршала Тимошенко на Харьков. К несчастью, русский план, далеко не оригинальный и легко предсказуемый, роковым образом совпал с наступательной операцией генерал-фельдмаршала фон Бока - «Фридерикус-1», которую немцы наметили провести почти в то же время.

Цель фон Бока заключалась в ликвидации «Барвенковского выступа», который был вдавлен в ходе зимнего наступления советскими войсками в немецкие позиции к юго-западу от Северского Донца в районе города Изюм. В начале мая фон Бок заменил немецкие войска на западной оконечности выступа 6-й румынской армией, а затем начал сосредоточение армии Паулюса на северном фасе между Белгородом и Балаклеей, а 1-й танковой армии фон Клейста - на южном, в районе Краматорска - Славянска. Планировалось, что эти две армии нанесут удары под основание русского выступа и срежут его до начала главной летней операции - плана «Блау».

Но получилось так, что Тимошенко опередил фон Бока на неделю, и 12 мая его войска перешли в наступление. Предполагалось, что 6-я армия под командованием генерала Городнянского при поддержке другой армейской группировки прорвет немецкий фронт и захватит Красноград. Затем армия Городнянского будет наступать в северном направлении на Харьков. Навстречу ей с плацдарма у Волчанска нанесут удар 28-я армия, а также части двух других армий Юго-Западного фронта.

Севернее Харькова бои с самого начала приняли ожесточенный характер: советские армии столкнулись с 14 свежими дивизиями Паулюса, но южнее войска Городнянского легко сломили сопротивление румын и вскоре завязали бои за Красноград. В течение последующих трех дней, когда войска Городнянского успешно продвигались вперед, Тимошенко, должно быть, казалось, что Харьков вот-вот окажется у него в руках. Но 17 мая поступили первые тревожные сигналы. Советские армии, оттеснив войска Паулюса к железной дороге Белгород - Харьков и понеся при этом тяжелые потери, дальше продвинуться не смогли. Прорвать немецкий фронт им не удалось. Южнее наступающие советские части достигли деревни Карловка, в тридцати милях от Полтавы, а армия генерала Городнянского, следуя первоначальному плану, повернула на север на Мерефу. Но все попытки расширить прорыв в южном направлении от Барвенкова оказались безрезультатными ввиду упорного сопротивления немцев, имевших подозрительно большое число танков. Советские танковые войска растянулись на целых 70 миль. Это была первая попытка русских использования танков в широкой наступательной операции, и многочисленные слабости - их бригадная организация, нехватка автомашин для снабжения, отсутствие средств ПВО для защиты колонн бензовозов - вскоре стали очевидными.

На рассвете 18 мая Клейст перешел в контрнаступление на южном фасе выступа, и через несколько часов его танки достигли точки слияния рек Оскол и Северский Донец, подрезав основание выступа на 20 миль. К вечеру генерал Харитонов практически утратил контроль над своей 9-й армией, части которой вели отчаянные, но изолированные бои. Тимошенко и его штаб неоднократно связывались со Ставкой, но Москва настаивала на продолжении наступления.

19 мая Паулюс, перебросив два танковых корпуса на свой правый фланг, нанес удар по северному фасу русского коридора, тянувшегося от Северского Донца до Краснограда. 23 мая его танковые дивизии встретились с танками Клейста южнее Балаклеи, замкнув кольцо окружения. 19 мая Ставка смягчила свою позицию, разрешив генералу Городнянскому прекратить наступление. Но было уже слишком поздно, и из окружения смогла вырваться лишь четвертая часть окруженных войск 6-й и 57-й советских армий. Русские официально сообщили, что они потеряли убитыми 5 тысяч человек и 70 тысяч пропавшими без вести, а также 300 танков. Немцы утверждали, что они взяли в плен 240 тысяч человек и уничтожили 1200 танков (что, несомненно, является преувеличением, так как в распоряжении Тимошенко имелось всего 845 танков).

Если бы советское наступление привело к серьезной задержке немецких планов летней кампании, оно было бы оправдано даже без взятия Харькова. Но хотя оно и дорого обошлось русским, этого не произошло. Когда в начале июня немецкие армии начали перегруппировку к летнему наступлению, на всем Южном и Юго-Западном фронтах у русских осталось не более 200 танков. Соотношение сил резко изменилось в пользу немцев.

Вермахт в апогее

28 июня под покрытым грозовыми облаками небом наступление фон Бока - операция «Блау» - грянуло как удар грома. Три армии, наступавшие из районов северо-восточнее и южнее Курска по сходящимся направлениям, прорвали фронт русских, и одиннадцать немецких танковых дивизий устремились по степи к Воронежу и Дону. Через два дня перешла в наступление находящаяся южнее 6-я армия Паулюса (четыре пехотных и один танковый корпус), а Клейст переправил 1-ю танковую армию через Северский Донец.

С самого начала немцы создали значительный численный перевес в живой силе и технике, и нехватка танков не позволяла русским предпринять даже местные контратаки. Из четырех советских армий, противостоящих немецкому натиску, 40-я, по которой пришелся основной удар танков Гота, была рассеяна и частично окружена, 13-я армия Брянского фронта быстро отступала на север. Две другие армии - 21-я и 28-я, - еще не успевшие восстановить силы после неудачных майских боев на Северском Донце, оказались вынужденными отходить с рубежа на рубеж; управление некоторыми армиями нарушилось, на стыке Брянского и Юго-Западного фронтов образовалась брешь, в которую устремились немецкие войска.

Продвижение немецких колонн можно было заметить с расстояния в 50–60 километров. Огромное облако пыли, смешанной с пороховым дымом и пеплом горевших деревень, поднималось в небо. Густой и темный в авангарде колонны дым еще долго висел в неподвижном июльском воздухе после прохода танков, коричневатая дымка пеленой тянулась на запад до самого горизонта. Военные корреспонденты, сопровождавшие немецкие части, восторженно писали о «неудержимом мастодонте», или моторизованном каре («Мот Пулк») - так эти колонны выглядели на марше с грузовиками и артиллерией, двигавшимися в окружении танков. «Это строй римских легионов, перенесенный ныне в двадцатый век для укрощения монголо-славянских орд!»

Во время этого успешного для немцев периода войны нацистская пропаганда расистских «теорий» достигла своего пика, и каждый репортаж и фотоснимок с фронта подчеркивали расовое превосходство наступавших «нордических» армий над своим врагом. Издательство СС выпустило даже специальный журнал под названием «Унтерменш» («Недочеловек»).

Не требуется особой психологической проницательности, чтобы понять предназначение этой пропаганды - «теоретически» подкрепить неограниченное право эксплуатировать и угнетать «низшую расу», которая к тому же имела наглость оказывать сопротивление своим поработителям. «Русский сражается, даже когда борьба бессмысленна, - жаловался один немецкий корреспондент, - он воюет неправильно, сражается, если есть хоть малейший шанс на успех».

Советские резервные армии были сосредоточены поблизости от Москвы на случай возобновления немцами наступления на центральном участке фронта; к тому же отсюда их было легче перебросить по железным дорогам к Ленинграду или на юг, как только станут очевидны намерения противника. Мощь начавшегося на юге немецкого наступления явилась, однако, неожиданностью для русских, и, когда 5 июля немецкие танковые дивизии прорвались к Дону по обе стороны Воронежа, Верховное Главнокомандование еще не могло с уверенностью знать, не предпримут ли немцы, переправившись через Дон, бросок на север с поворотом в тыл советским войскам в районе Ельца и Тулы. Соответственно Тимошенко получил приказ прочно удерживать «опорные» фланговые позиции в районе Воронежа и Ростова и вывести из-под удара войска Юго-Западного и Южного фронтов, чтобы избежать окружения и, отдавая пространство, выиграть время. Из отошедших дивизий Брянского фронта и срочно переброшенных Ставкой резервов был создан новый, Воронежский фронт, в командование которым 14 июля вступил генерал Н. Ф. Ватутин, непосредственно подчинявшийся Москве.

В этот момент сопротивление советских войск, хотя и недостаточно организованное и спорадическое, начало сказываться на немецком оперативном планировании. Во второй неделе июля русские стойко обороняли свои позиции лишь в районе Воронежа и южнее Северского Донца. В широком коридоре между Доном и Северским Донцом Красная Армия отступала. Корреспондент газеты «Фолькишер беобахтер» описывал, как «русские, которые ранее упорно сражались за каждый километр территории, отходили без выстрела. Наше продвижение задерживали лишь разрушенные мосты и налеты авиации. Когда русские арьергарды не могли избежать боя, они выбирали позиции, которые позволяли им продержаться до наступления темноты… Было весьма необычным углубляться в эти широкие степи, не видя признаков противника».

По всей видимости, это дезорганизованное (как казалось немцам) отступление русских войск было неожиданным для Гитлера, так же как и для многих его генералов. В ОКВ Гитлер находился в более бравурном настроении, чем когда-либо после падения Франции. В его разговорах с Гальдером по телефону уже не было той характерной для прошлого года раздражительности и настороженности. «С русскими покончено», - заявил он начальнику генерального штаба ОКХ 20 июля, а ответ последнего: «Должен признать, похоже, что так оно и есть» - отражает царившую в ОКВ и главном командовании сухопутных войск эйфорию. И, исходя из этого убеждения, ОКВ приняло два решения, оказавшие существенное влияние на дальнейший ход летней кампании. Первоначально, согласно директиве № 41, Гот должен был проложить Паулюсу своими танками дорогу в Сталинград, затем передать этот «блокгауз» 6-й армии и отвести свои дивизии в мобильный резерв. Но после начала летнего наступления командующий группой армий «Юг» фон Бок, встревоженный мощью советских контрударов в районе Воронежа, предложил задержать основные силы 6-й армии для атаки на русские позиции в этом секторе фронта и бросить в стремительное наступление на Сталинград одну 4-ю танковую армию Гота. Теперь же, 13 июля, ОКВ решило, что Гот вообще не будет наступать на Сталинград, а повернет свою армию на юго-восток и поможет армиям группы «А» «форсировать Дон в его нижнем течении». Паулюс же должен суметь захватить Сталинград своими силами - при условии, что армии группы «Б» обеспечат оборону на рубеже от Воронежа до большой излучины Дона. 12 июля из-за разногласий с Гитлером фон Бок был смещен с поста командующего группой армий «Юг», и две армейские группы стали самостоятельными и получили самостоятельные - и противоположные - оперативные задачи. Директива № 45 от 23 июля о продолжении операции «Брауншвейг» постановила: «Группа армий “А” (под командованием генерал-фельдмаршала Вейхса) должна нанести удар по Сталинграду, разгромить сосредоточившуюся там группировку противника, захватить город, а также перерезать перешеек между Доном и Волгой». Таким образом, новый приказ предусматривал значительное расширение стратегических масштабов операций. Спасительной оговорки о том, что можно будет «перекрыть Волгу артиллерийским огнем», больше не было, а поход на Кавказ уже не ограничивался захватом Майкопа и Пролетарской, а включал в себя оккупацию всех нефтяных районов.

Критическое значение, несомненно, имело решение об изменении направления удара 4-й танковой армии. ОКХ, видимо, также сочло его желательным. Из показаний Паулюса явствует, что поворот армии Гота на юго-восток первоначально был задуман с целью окружения советских войск, сдерживавших танки Клейста и 17-ю армию в Донецком бассейне. Но через несколько дней после получения Готом этого приказа советские войска в Донбассе оставили свои позиции и начали быстро отходить в южном направлении. Возможность отрезать им пути отхода исчезла.

В результате две немецкие танковые армии вышли к Дону почти одновременно - гигантский бронированный кулак, удар которого пришелся по воздуху. Переправы через Дон русские фактически не обороняли. Войска Южного фронта уже отошли за Дон и закреплялись на рубежах Манычского канала.

23 июля немецкие войска вступили в Ростов, а 25 июля передовые отряды Клейста форсировали Дон. 4-я танковая армия захватила плацдарм на южном берегу Дона в районе Цимлянской 29 июля, но через два дня она получила новый приказ - направить 16-ю моторизованную дивизию на юго-восток в район Элисты, а основными силами наступать в направлении Котельниково, через реку Аксай и ворваться в Сталинград с его незащищенной южной стороны.

Форсировав Дон, танковые корпуса Клейста устремились на юг, 29 июля немцы ворвались в Пролетарскую (конечный рубеж продвижения согласно прежнему плану ОКХ), через два дня вступили в Сальск, где одна танковая колонна повернула на Краснодар, чтобы прикрыть левый фланг 17-й армии, а вторая двинулась прямо на Ставрополь. 7 августа немцы заняли Армавир, а 9 августа - Майкоп.

Но для армии Паулюса, наступавшей на Сталинград по коридору между Доном и Донцом, ситуация складывалась по-иному. Поскольку лишь 14-й танковый корпус Витерсгейма был полностью моторизован, остальные корпуса армии растянулись на многие десятки километров, и перспектив успешно атаковать с марша противника, который решит перейти к жесткой обороне, у нее было немного. 12 июля Ставка Верховного Главнокомандования создала новый, Сталинградский фронт (его командующим 23 июля был назначен генерал-лейтенант В. Н. Гордов) и начала быстро - насколько позволяла железнодорожная сеть - перебрасывать на него подкрепления. В течение трех недель шла гонка, знакомая еще по летним сражениям 1941 года, между спешившими к Сталинграду колоннами немцев и спешно выдвигавшимися и развертывавшимися резервными армиями русских. На этот раз русские опередили немцев, но ненамного.

Генерал В. И. Чуйков, который позднее станет одним из видных советских командиров, которые руководили обороной Сталинграда и своим примером вдохновляли защитников города, в начале июля занимал должность командующего резервной армией, находившейся в районе Тулы. Полученный его 64-й армией приказ о передислокации в район Сталинграда дает наглядное представление о срочности и сложностях переброски четырех стрелковых дивизий и четырех бригад армии к Дону, связанных с прибытием и выгрузкой воинских эшелонов на семи различных железнодорожных станциях и форсированным маршем от 100 до 200 километров по степи на запад к Дону.

Из рассказа Чуйкова также видно, что, помимо необходимости упредить приближавшиеся к Дону дивизии Паулюса, не менее важно было также повысить дисциплину и боевую стойкость отступавших частей Красной Армии. Советская тактика в этот период 1942 года сводилась к отводу войск на новые рубежи, когда противник прорывался на флангах, чтобы избежать дорогостоящих боев в окружении. Но в условиях длительного отступления по горящей родной земле трудно поддерживать дисциплину и боевой дух войск, особенно среди новобранцев и недостаточно обученных и закаленных солдат, из которых в основном состояли в тот период соединения и части Красной Армии. Мужество и героизм, проявленные при обороне Сталинграда, - наилучший критерий возрождения высокого боевого духа и моральной стойкости воинов Красной Армии. Этого буквально за несколько недель сумели добиться такие командиры, как Чуйков, Еременко, Родимцев.

Между 23–29 июля, пока механизированные дивизии Гота бороздили степь в районе Цимлянской, 6-я армия предприняла попытку с ходу ворваться в Сталинград. Незначительное сопротивление, оказываемое до этого отходившими советскими войсками, поощрило Паулюса атаковать своими дивизиями по мере их подхода 62-ю советскую армию, получившую приказ занять оборону по реке Чир и в большой излучине Дона. В результате и подтягивавшиеся немецкие подкрепления, и выдвигавшиеся советские резервы, включая части 64-й армии, вступали в бой по мере их подхода примерно в равной пропорции.

Паулюс, имевший значительное превосходство в танках, бросил в наступление сперва три, затем пять, потом семь пехотных дивизий. Завязалось ожесточенное сражение, проходившее с переменным успехом, в ходе которого русские войска постепенно вытеснялись из большой излучины Дона. Но 6-я армия была столь изрядно потрепана, что у нее уже не хватало сил, чтобы форсировать Дон. Немцы также не сумели очистить от русских войск излучину реки в районе Клетской, что позднее в ноябре привело к катастрофическим последствиям.

Неожиданная мощь русского сопротивления убедила Паулюса, что 6-я армия не сможет одна в одиночку переправиться через Дон, и в первой неделе августа наступило временное затишье, пока 4-я танковая армия с боями приближалась к Сталинграду с юго-запада. В этот период соотношение сил заметно изменилось в пользу немцев, так как 64-я армия, сыгравшая столь важную роль в отражении первого натиска Паулюса, оказалась вынужденной все дальше и дальше растягивать свой левый фланг в южном направлении в связи с приближением танков Гота. К 10 августа 6-я армия подтянула все свои дивизии и артиллерию к Дону.

К тому же - что весьма показательно с точки зрения того, как Сталинград постепенно начал притягивать к себе все ударные силы вермахта, - 8-й авиационный корпус Рихтгофена, обеспечивавший поддержку операций танковой армии Клейста на Кавказе, был перебазирован на аэродром в Морозовске для участия в предстоящем наступлении немцев на Сталинград.

Прошла еще неделя, пока Гот пробивался от Аксая на север, а затем 17–19 августа немцы предприняли первое концентрированное наступление с целью овладеть Сталинградом.

Паулюс, как старший командующий, которому была подчинена армия Гота, сосредоточил свои танковые корпуса на флангах, чтобы охватить города с севера и юга-две танковые и две моторизованные дивизии на северном, три танковые и две моторизованные на южном фланге, в центре наступали девять пехотных дивизий.

Фронт оборонявшихся советских войск тянулся дугой от Качалинской на севере вниз по берегу Дона, а затем уходил на восток к Волге по реке Мышкова. Его протяженность составляла несколько сот километров, но в поперечнике - всего 60–70 километров. Его защищали две армии - 62-я и 64-я - одиннадцать стрелковых дивизий, многие неполного состава, остатки нескольких танковых бригад и других частей.

Вначале наступление развивалось медленно. Готу, в частности, никак не удавалось прорвать оборонительные рубежи русских между Абганерово и озером Сарпа.

22 августа немецкие войска сумели форсировать Дон и создать плацдарм у Песковатки. На рассвете следующего дня 14-й танковый корпус Витерсгейма пробил узкую брешь в обороне русских в районе Вертячего, прорвался в северные пригороды Сталинграда и к вечеру 23 августа вышел на высокий крутой берег Волги. Теперь Паулюсу и командующему группой армий «Б» Вейхсу казалось, что Сталинград находится у них в руках. Отрезанный с севера танками Витерсгейма от остальных советских войск Сталинградского фронта, гарнизон города оказался в тяжелом положении: проблема его снабжения и тем более переброски ему подкреплений казалась непреодолимой. В прорыв был введен 5-й пехотный корпус Зейдлица, и немцы полагали, что атакой с севера они быстро сомнут 62-ю армию. В тот же вечер люфтваффе получило приказ нанести нокаутирующий удар.

По числу участвующих самолетов и весу сброшенных бомб воздушный налет на Сталинград в ночь с 23 на 24 августа был самой массированной операцией люфтваффе после 22 июня 1941 года. В нем приняли участие все авиакорпуса (I, IV и VIII) 4-го воздушного флота Рихтгофена вместе с имевшимися эскадрильями транспортных трехмоторных Ю-52 и дальними бомбардировщиками с аэродромов в Керчи и Орле. Многие из пилотов сделали по три вылета, и более половины сброшенных бомб были зажигательными. Почти все деревянные здания - в том числе многочисленные рабочие поселки на окраинах Сталинграда - сгорели дотла, пожар бушевал всю ночь, и было так светло, что можно было читать газету в 70 километрах от города. Это был акт террора, предпринятый с целью убить как можно больше мирных жителей города, вывести из строя городские службы, вызвать панику, деморализовать защитников Сталинграда и устроить погребальный костер на пути отступающих войск - по примеру Варшавы, Роттердама и Белграда.

«Весь город охвачен пожаром, - с удовлетворением запишет в дневнике офицер 267-го полка 94-й дивизии Вильгельм Гоффман, - по приказу фюрера люфтваффе предало его огню. Так им, этим русским, и надо, чтобы они прекратили сопротивление…»

Но 24 августа наступило и прошло, а за ним и 25-е, дни сменяли друг друга, и стало ясно, что русские полны решимости сражаться на подступах к городу и, если потребуется, в самом Сталинграде. Витерсгейм удерживал пробитый им коридор, тянувшийся к Волге, но расширить его в южном направлении не мог. 62-я армия русских медленно отступала к городу, но закрепилась на его окраинах. Огромный перевес в танках и авиации позволил Готу оттеснить 64-ю армию к Тундутово, но она продолжала обороняться, и надежды прорвать ее фронт мощным танковым ударом не сбылись.

Второе за месяц крупное наступление немцев захлебнулось, и одним из незапланированных обоими противниками последствий этого явилось то особое магнетическое притяжение, которое Сталинград станет оказывать на обе воюющие стороны. 25 августа городской комитет обороны, возглавляемый первым секретарем обкома ВКП(б), обратился к сталинградцам с воззванием о защите осажденного города:

«Дорогие товарищи! Родные сталинградцы!.. Не отдадим родного города на поругание немцам. Встанем все, как один, на защиту любимого города, родного дома, родной семьи. Покроем все улицы непроходимыми баррикадами. Сделаем каждый дом, каждый квартал, каждую улицу неприступной крепостью».

В этот же самый день Гитлер со своей свитой перебрался из Растенбурга в новую штаб-квартиру «Вервольф» под Винницей, где он будет находиться до конца 1942 года. Командующий группой армий «Б» Вейхс получил приказ начать новое наступление и «очистить весь правый берег Волги», как только армия Паулюса завершит подготовку. 12 сентября, за день до «последнего» штурма, оба генерала были вызваны в новую ставку фюрера, где Гитлер повторил им, что «сейчас необходимо сосредоточить все имеющиеся силы и как можно быстрее овладеть всем Сталинградом и берегом Волги». Он также заявил, что им нет необходимости беспокоиться о своем левом фланге вдоль Дона, так как переброска армий сателлитов (которые должны оборонять его) проходит организованно.

Дополнительно Гитлер выделил еще три свежие пехотные дивизии (две из расформированной 11-й армии Манштейна), которые прибудут в 6-ю армию в ближайшие дни.

Примерно в это же время, когда Гитлер переехал в Винницу, Ставка Верховного Главнокомандования тоже сделала вывод, что центр военных действий необратимо сместился на юг и дальнейший ход борьбы на советско-германском фронте будет решаться в Сталинграде. Незадолго до этого маршал Тимошенко был переведен на Северо-Западный фронт, и 29 августа в район Сталинграда прилетел единственный командующий в Красной Армии, никогда не знавший поражений, генерал Г. К. Жуков, а также те авиационные и артиллерийские специалисты, вроде начальника артиллерии Красной Армии Н. И. Воронова, которые вместе с Жуковым выработали победоносный план контрнаступления под Москвой.

«Верден на Волге»

Боевые действия на советско-германском фронте содержат в себе весь спектр военной истории. Сталь холодного оружия и лихие кавалерийские атаки мало чем отличаются от сражений средних веков; лишения и страдания, испытываемые солдатами в вонючем окопе под непрекращающейся бомбардировкой, напоминают о боях первой мировой войны. Однако в целом характерной чертой сражений на Восточном фронте был их смешанный характер. Маневренные операции на открытой местности, схожие с теми, которые велись в Ливийской пустыне, чередуются с периодами ожесточенных позиционных боев, напоминающих схватки в подземельях форта Во (центральном форте Верденской крепости).

Безусловно, гигантскую битву, которая велась в Сталинграде, уместнее всего сравнить со страшной верденской «мясорубкой» Фалькенхайна. Но есть и существенная разница. В Вердене противники редко видели друг друга, они уничтожали друг друга фугасными снарядами или расстреливали пулеметным огнем на расстоянии. В Сталинграде каждая битва выливалась в схватку между отдельными лицами. Солдаты выкрикивали ругательства и издевались над противником, от которого их отделяла улица; часто, перезаряжая оружие, они слышали дыхание врага в соседней комнате; рукопашные поединки кончались в сумеречном дыму и клубах кирпичной пыли ножами и топорами, кусками камня и искореженной стали.

Вначале, когда немцы были на окраинах города, они еще могли извлекать выгоды из своего превосходства в танках и авиации. Дома здесь были деревянными, и все они сгорели во время массированного воздушного налета 23 августа.

Бои велись в гигантском окаменелом лесу из почерневших печных труб, где защитники города могли найти укрытие лишь в обуглившихся развалинах отдельных деревянных домов и рабочих поселков, опоясывавших город. Но по мере того как немцы все глубже и глубже пробивались в район канализационных труб, кирпича и бетона, их прежний оперативный план утратил свою ценность.

В тактическом плане решающее значение в обороне Сталинграда имел контроль над переправами через Волгу, от которых зависела судьба Сталинградского гарнизона… Хотя тяжелая и средняя артиллерия русских находилась на левом берегу реки, оборонявшимся требовалось огромное количество боеприпасов для легкого стрелкового оружия и минометов, и в этом и во многих других отношениях, вплоть до эвакуации раненых, они полностью зависели от бесперебойной работы переправ. Небольшой изгиб и многочисленные островки в русле реки между Рынком и Красной Слободой затрудняли фланкирующий обстрел всех переправ, даже после установки немцами орудий на правом берегу Волги, и тем более ночью, когда в основном осуществлялись перевозки. Немцы с самого начала недооценили значение этого факта и сосредоточили свои усилия на том, чтобы пробиться к Волге сразу в нескольких пунктах через узкую полосу городской территории, обороняемой войсками 62-й армии. Каждое из трех крупных наступлений, предпринятых немцами во время осады Сталинграда, преследовало именно эти цели. В результате, даже когда немцам удавалось вклиниться в оборону русских, они застревали в паутине огневых точек и укрепленных пунктов противника, пробитые коридоры были слишком узкими, а немцы на острие клина сами оказывались в роли обороняющихся.

Таким образом, тогда как русские в ходе оборонительных боев проявили большое искусство и находчивость в выработке новых тактических приемов, Паулюс с самого начала пошел по неверному пути. Немцы были сбиты с толку ситуацией, с которой им до этого не приходилось сталкиваться в своей военной практике, и они реагировали на нее в свойственной им манере: применением грубой силы все в более и более массированных дозах.

Эта растерянность охватила как высших военачальников, так и рядовых солдат. Уже упоминавшийся Вильгельм Гоффман (ранее ликовавший в своем дневнике по поводу бомбежки Сталинграда) отразил ее в эпитетах, которыми он награждает защитников Сталинграда и в которых можно увидеть изумление и негодование, страх и жалость к себе.

1 сентября: «Неужели русские действительно собираются сражаться на самом берегу Волги? Это же безумие».

Затем Гоффман в течение месяца воздерживается от высказываний о характере противника, в это время записи в дневнике насыщены мрачными размышлениями о горестной судьбе товарищей по оружию и самого себя.

27 октября: «Русские - это не люди, а какие-то железные существа. Они никогда не устают и не боятся огня».

Когда Паулюс вернулся в свою штаб-квартиру после совещания с Гитлером 12 сентября, до начала третьего наступления оставались считанные часы. На этот раз 6-я армия собиралась бросить в бой одиннадцать дивизий, е том числе три танковых. Русские имели всего три стрелковые дивизии, отдельные части четырех других дивизий и бригад и три танковые бригады. К этому времени 14-й танковой дивизии Гота наконец 9 сентября удалось пробиться к Волге в районе Купоросное, пригороде Сталинграда, и отсечь 62-ю от 64-й армии. Таким образом, 62-я армия, оборонявшаяся на внутреннем обводе города в центральной части Сталинграда и северных заводских районах, оказалась полностью изолированной от остальных советских войск. 12 сентября вызванный в штаб фронта генерал Чуйков был назначен командующим 62-й армией и вечером этого же дня переправился на пароме в горевший город.

«Неискушенному в боях человеку, - вспоминает Чуйков, - показалось бы, что в пылающем городе уже нет места для жизни, что там все разрушено, все сгорело. Но я знал: на том берегу продолжается бой, идет титаническая борьба».

Сталинград был подвергнут круглосуточному обстрелу - вся артиллерия 6-й армии прокладывала путь для массированного наступления Паулюса. Командующий сосредоточил две ударные группировки, которые должны были взять в клещи южную часть города и замкнуть их в районе так называемой центральной переправы напротив Красной Слободы. Три пехотные дивизии - 71, 76 и 295-я - должны были наступать вниз от железнодорожной станции Гумрак, захватить центральную больницу, до Мамаева кургана. Еще более сильная группировка - 94-я пехотная дивизия и 29-я моторизованная при поддержке 14-й и 24-й танковых дивизий - наносила удар в северо-восточном направлении из шахтерского поселка Ельшанка.

Обороняющимся предстояло решать сложные задачи: необходимо было прочно удерживать фланги, примыкающие к реке. Каждый метр крутого волжского берега имел исключительную ценность для русских, вырывших в нем подземные туннели для складов боеприпасов горючего и другого снаряжения, госпиталей и даже гаражи для установленных на автомашины «катюш». Последние выезжали из своих подземных укрытий, выпускали залп ракет и укрывались снова в «пещерах» менее чем за пять минут. Северный фланг ниже Рынка был более надежным, ибо там железобетонные сооружения Тракторного завода и заводов «Баррикады» и «Красный Октябрь», по существу, не поддавались уничтожению. Но на южном фланге здания не были столь прочными, местность была относительно открытой, и над грудами развалин и отдельными прогалинами выжженного бурьяна возвышалось несколько элеваторов. Тут пролегал кратчайший путь к центральной переправе - вдоль по руслу Царицы, к нервному узлу сталинградской оборонительной системы, командному пункту генерала Чуйкова, который находился в блиндаже-туннеле, так называемом «царицынском подземелье», сооруженном на берегу около моста на Пушкинской улице.

К вечеру 14 сентября наступавшие на центральную часть города немецкие войска прорвали оборону и продвинулись к Мамаеву кургану и Центральному вокзалу. Чтобы ликвидировать прорыв, Чуйков перебросил из своего небольшого резерва - тяжелой танковой бригады (19 танков), находившейся в южной части Сталинграда, которая также подверглась сильным атакам противника, - один танковый батальон. В бой были втянуты также группа штабных работников и рота охраны командного пункта армии. Просочившиеся немецкие автоматчики находились в нескольких сотнях метров от «царицынского подземелья», установленные немцами в домах крупнокалиберные пулеметы обстреливали Волгу и центральную переправу. Создалась угроза, что до подхода обещанного Чуйкову подкрепления - сильной 13-й гвардейской дивизии генерала А. И. Родимцева (который приобрел опыт городских сражений еще на улицах Мадрида в 1936 году) - противник рассечет 62-ю армию пополам и выйдет к центральной переправе.

В этот период боев немецкая тактика, хотя и шаблонная и приводившая к крупным потерям среди наступавших, позволяла им прогрызать тонкую линию растянутой до предела обороны 62-й армии. Немцы использовали «пакеты» из трех-четырех танков, поддерживаемых ротой пехоты. Поскольку оборонявшиеся в домах русские не открывали огонь по одним танкам, пропуская их в глубь оборонительных порядков, где они оказывались в зоне огня противотанковых орудий и укрытых «тридцатьчетверок», немцам, как правило, приходилось посылать вперед пехотинцев, чтобы выявить огневые точки русских. Как только немцы засекали их, танки, прикрывая друг друга, в упор всаживали снаряд за снарядом в здание, пока оно не превращалось в развалины. Там, где дома были высокими и прочными, операции по их захвату принимали и затяжной, и сложный характер. Танки неохотно углублялись в узкие улицы, где они становились легкой добычей бронебойщиков или брошенной сверху на тонкую броню гранаты. Поэтому в каждую такую группу приходилось включать несколько огнеметчиков, чтобы струей огня сжечь дом и выкурить из него обороняющихся.

В первые дни сентябрьского наступления немцы имели почти трехкратное превосходство в людях и артиллерии и шестикратное - в танках, а немецкая авиация господствовала в воздухе. Период с 13 по 23 сентября, когда 6-я армия была относительно свежей, а у русских оборонялись остатки частей, измотанных в предыдущих боях, был самым опасным для Сталинграда.

В ночь на 15 сентября положение обороняющихся настолько ухудшилось, что переправившуюся дивизию Родимцева пришлось бросать в бой побатальонно, как только бойцы сходили с паромов и лодок. В результате свежие части, не успев осмотреться и закрепиться, вступали в жестокие бои, и многие из них на рассвете оказывались среди немецких частей, в развалинах домов. Но даже в этих тяжелых условиях мужество русских солдат, сражавшихся до последнего патрона, сыграло свою роль в срыве немецкого наступления.

К 24 сентября обе стороны истощили свои силы, и бои в центре города стали затухать. Немцам удалось продвинуться по руслу реки Царицы к Волге и установить орудия в нескольких метрах от центральной пристани. Они также овладели районом жилых домов позади Центрального вокзала, между рекой Царицей и Крутым оврагом. Чуйков был вынужден перенести свой командный пункт на берег Волги восточнее Мамаева кургана. С потерей центральной пристани защитники Сталинграда зависели теперь от переправ, действовавших в северной части города в районе заводов.

На этой стадии битвы немцы были близки к тому, чтобы овладеть всей южной частью города вплоть до Крутого оврага, так как к югу от реки Царицы оборонялись лишь части двух бригад. Но продвижение дивизий Гота сдерживали отдельные изолированные очаги сопротивления, с которыми немцам не удалось справиться во время их первого танкового удара 13 и 14 сентября. Один из главных очагов сопротивления находился в районе элеваторов, и о борьбе за один такой элеватор рассказывается в сохранившихся воспоминаниях непосредственных участников боя. Вот выдержки из дневника немецкого солдата:

«16 сентября. Наш батальон вместе с танками атакует элеватор, из которого валит дым - горит пшеница. Говорят, русские сами подожгли ее. Батальон несет тяжелые потери. В ротах осталось по 60 человек. В элеваторе сражаются не люди, а дьяволы, которых не берет ни пуля, ни огонь.

18 сентября. Бои идут в самом элеваторе. Русские внутри него обречены. Наш батальонный командир говорит, что комиссары приказали этим людям сражаться в элеваторе до конца.

Если все здания в Сталинграде будут обороняться, как это, ни один из наших солдат не вернется домой.

20 сентября. Битва за элеватор продолжается. Русские ведут огонь со всех сторон. Мы сидим в подвале, выбраться на улицу нельзя. Старший сержант Нушке был убит, когда перебегал улицу. Бедняга, у него трое детей.

22 сентября. Сопротивление русских в элеваторе сломлено. Наши войска продвигаются к Волге. В элеваторе мы нашли трупы сорока убитых русских. Половина из них в военно-морской форме - морские дьяволы. В плен взяли только одного тяжелораненого, который не может говорить - или притворяется».

Этим «тяжелораненым» был командир пулеметного взвода 92-й морской стрелковой бригады Андрей Хозяинов, и его рассказ, приведенный в мемуарах генерала Чуйкова, создает впечатляющую картину боев на улицах Сталинграда, где личная храбрость и стойкость горстки солдат и младших командиров, часто утративших связь со своим командованием и считающихся погибшими, оказывали влияние на весь ход сражения.

Немецкое наступление, начавшееся столь блестяще и за несколько коротких недель подтвердившее способность вермахта заставить весь мир затаить дыхание, раздвинуло границы завоеваний рейха до их высшего предела. Однако было очевидным, что сейчас оно прочно застопорилось. На протяжении почти двух месяцев штабные карты оставались без изменений.

Министерство пропаганды утверждало, что ведется «величайшая битва на истощение из всех, которые когда-либо видел мир», и ежедневно публиковало цифры, которые показывали, как истекают кровью советские армии. Но верили ли этому немцы или нет, положение дел было совсем иным. Не Красная Армия, а немецкое командование было вынуждено неоднократно повышать ставки.

С тем же хладнокровием, которое отличало его отказ ввести в бой сибирские резервные дивизии, пока исход битвы под Москвой не стал очевидным, Жуков свел посылаемые 62-й армии подкрепления до минимума. За два критических месяца - с 1 сентября по 1 ноября - только пять дивизий были переправлены через Волгу - едва достаточно для покрытия потерь. Однако в этот же самый период из призывников, новой материальной части, кадрового костяка из опытных офицеров и закаленных младших командиров было сформировано 27 новых стрелковых дивизий и 19 танковых бригад. Все они были сосредоточены в районе между Поворино и Саратовом, где завершили учебно-боевую подготовку, а затем некоторые из них были на непродолжительный срок переброшены на центральный участок фронта для приобретения боевого опыта. Таким образом, в то время как немецкое командование постепенно изматывало и обескровливало все свои дивизии, Красная Армия создавала мощные резервы живой силы и танков.

К чувству горечи, что приходится остановиться в нескольких шагах (как казалось немцам) от «полной победы», вскоре стало примешиваться предчувствие беды, которое усиливалось по мере того, как недели сменяли одна другую, а 6-я армия оставалась все на той же позиции.

В то время как настроение немецких солдат колебалось от лихорадочного оптимизма до депрессии, обстановку в высших эшелонах немецкого командования оживляли взаимные упреки и личные распри.

Первыми были смещены два генерала танковых войск - Витерсгейм и Шведлер. Суть их претензий состояла в том, что танковые дивизии тратят себя в операциях, к которым они совершенно не приспособлены и что после еще нескольких недель уличных боев они не будут в состоянии выполнять свои основные задачи - вести боевые действия против вражеских танков в маневренных сражениях. Однако правила военного протокола не разрешают даже заслуженным командирам корпусов выступать с критикой широких стратегических принципов, и каждый из них предпочел высказывать жалобы по более узким вопросам тактики.

Генерал фон Витерсгейм командовал 14-м танковым корпусом, который первым из немецких частей вышел к Волге в районе Рынка в августе 1942 года. Витерсгейм намекнул Паулюсу, что потери от огня русской артиллерии с обеих сторон коридора в секторе Рынка столь неблагоприятно сказываются на его танковых дивизиях, что их следует отвести назад и поручить пехоте удерживать коридор. Он был смещен с поста, отправлен в Германию и закончил свою военную карьеру в качестве рядового фольксштурма в Померании в 1945 году.

Дело генерала фон Шведлера, командира 4-го танкового корпуса, интересно тем, что он был первым генералом, предупредившим об опасностях сосредоточения всех танков на острие захлебнувшегося главного удара и уязвимости флангов для атаки русских, Но осенью 1942 года мысль о русском наступлении считалась «пораженческой», и Шведлера также уволили со службы.

Следующей (9 сентября) покатилась голова генерал-фельдмаршала Листа, командующего группой армий «А».

После быстрого броска через Кубань и выхода 1-й танковой армии Клейста к Моздоку в конце августа немецкое наступление застопорилось, и линия фронта, проходившая по реке Терек и Главному Кавказскому хребту, стабилизировалась. Сопротивление советских войск возросло, к тому же 8-й авиакорпус Рихтгофена был переброшен в район Сталинграда.

В результате первоначальный план захвата нефтяных районов претерпел изменения. ОКВ приказало Листу наступать через перевалы в западной части Главного Кавказского хребта и овладеть Туапсе и Черноморским побережьем Кавказа вплоть до турецкой границы. Подкрепления, включая три альпийские дивизии, которые весьма пригодились бы Клейсту, были переданы 17-й армии. Но, несмотря на это, прорвать оборону русских войск Листу не удалось. В сентябре генерал-полковник Йодль был направлен в качестве представителя ОКВ в штаб-квартиру Листа, чтобы выразить «недовольство фюрера» и попытаться добиться более активных действий.

Но Йодль вернулся с неутешительными новостями, что «Лист действовал, пунктуально соблюдая приказы Гитлера, но русские повсюду оказывали сильное сопротивление, используя сложный рельеф местности».

В ответ на упреки Гитлера Йодль (в первый и последний раз) сослался на то, «что фюрер своими приказами вынудил Листа наступать на очень растянутом фронте».

Последовала «бурная сцена», и Йодль впал в немилость.

«После этого Гитлер полностью изменил привычный распорядок дня. Он перестал посещать столовую, где ранее ежедневно обедал и ужинал вместе с остальными генералами. Почти не покидал днем свои апартаменты, даже перестал присутствовать на ежедневных обзорах обстановки на фронтах, которые с этого момента докладывались ему в его кабинете в присутствии строго ограниченного круга лиц. Он демонстративно отказывался обмениваться рукопожатиями с генералами ОКВ и отдал приказ о замене Йодля другим офицером».

Йодль так и не был заменен и, усвоив полученный урок, вскоре вновь завоевал расположение Гитлера. Тем не менее возможность его замены «другим офицером», как мы вскоре увидим, имела определенные последствия.

К этому времени отношения между Гитлером и Гальдером значительно ухудшились, и 24 сентября Гальдер был отстранен от должности начальника штаба сухопутных войск, а его место занял генерал-полковник Курт Цейтцлер.

Смещение Гальдера представляет особый интерес для историков, изучающих вторую мировую войну, из-за перемен, которые были внесены в процедуру проведения ежедневных совещаний у Гитлера. Эти совещания превратились в главный орган руководства военными, операциями и принятия приказов и директив. Окончательным шагом по закреплению их ключевой роли деле стратегического и тактического руководства войной было учреждение «службы стенографии», которая прилежно записывала буквально каждое высказывание Гитлера и других участников совещаний. Часть этих стенограмм сохранилась, и они представляют огромную документальную ценность с точки зрения изучения того, что происходило в ставке фюрера.

Наибольшую выгоду из этой перетасовки извлек главный адъютант фюрера генерал Шмундт, преданный Гитлеру нацист, назначенный на влиятельный пост начальника управления кадров сухопутных войск.

Вскоре после назначения Шмундт прилетел в штаб-квартиру Паулюса, где командующий 6-й армией сразу же начал сетовать на состояние войск, нехватку снаряжения, мощь русского сопротивления, опасность истощения сил 6-й армии и далее в том же духе.

У Шмундта, однако, был припасен неотразимый для любого недовольного командира ответ. После вступительных фраз о желании фюрера, чтобы Сталинградская операция «была доведена до успешного завершения», он сообщил восхитительную новость. Тот «другой офицер», которого прочат на пост начальника штаба оперативного руководства ОКБ, - это не кто иной, как сам Паулюс! Правда, пока что смещение Йодля не утверждено, но Паулюс «определенно намечен» для выдвижения на более высокий пост, а место командующего 6-й армией займет генерал фон Зейдлитц.

Паулюс, возможно, был неплохим штабным офицером; как фронтовой командир он недостаточно быстро оценивал обстановку и мыслил шаблонно. Но, судя по его карьере, он хорошо понимал значение источников власти и знал, как держать нос по ветру. Услышав от Шмундта об открывающихся перспективах, Паулюс с особым энтузиазмом взялся за подготовку очередного, четвертого наступления.

* * *

На этот раз Паулюс решил нанести главный удар по наиболее сильному участку обороны противника - территории крупных заводов - Тракторного, «Баррикады», «Красный Октябрь» в северной части Сталинграда в нескольких сотнях метров от берега Волги. Начавшееся 14 октября новое наступление немцев привело к самому затяжному и наиболее ожесточенному сражению в этом разрушенном городе. Оно бушевало почти три недели. Паулюс усилил свои войска рядом специализированных частей, в том числе полицейскими батальонами и саперными отрядами, имеющими опыт уличных боев и подрывных работ. Но русские, несмотря на огромный численный перевес противника, превосходили немцев в тактике боев за каждый дом. Они усовершенствовали практику использования «штурмовых групп» - небольших отрядов солдат, вооруженных легкими и тяжелыми пулеметами, автоматами, гранатами, противотанковыми ружьями, которые поддерживали друг друга стремительными контратаками, выработали тактику создания «зон смерти» - густо заминированных домов и площадей, к которым оборонявшаяся сторона знала все доступы и в которые надлежало канализировать немецкое наступление.

Практика научила нас, писал Чуйков, что «успех в значительной мере основан на скрытом сближении с противником».

«…Двигайся ползком, используя воронки и развалины; рой ночью траншеи, на день маскируй их; накапливайся для броска в атаку скрытно, без шума; автомат бери на шею; захвати 10–12 гранат - тогда время и внезапность будут на твоей стороне.

…Врывайся в дом вдвоем - ты да граната, оба будьте одеты легко - ты без вещевого мешка, граната без рубашки; врывайся так: граната впереди, а ты за ней; проходи весь дом опять же с гранатой - граната впереди, а ты следом».

Внутри дома «вступает в силу неумолимое правило: успевай поворачиваться! На каждом шагу бойца подстерегает опасность. Не беда - в каждый угол комнаты гранату, и вперед! Очередь из автомата по остаткам потолка; мало - гранату, и опять вперед! Другая комната - гранату! Поворот - еще гранату! Прочесывай автоматом! И не медли!

Уже внутри самого объекта противник может перейти в контратаку. Не бойся! Ты уже взял инициативу, она в твоих руках. Действуй злее гранатой, автоматом, ножом и лопатой! Бой внутри дома бешеный. Поэтому всегда будь готов к неожиданностям. Не зевай!»

Медленно, неся колоссальные потери, немцы прокладывали себе путь по территории заводов, мимо мертвых станков и машин, через литейные, монтажные цехи и конторы. «Боже, почему ты покинул нас? - писал лейтенант 24-й танковой дивизии. - Мы сражались пятнадцать дней за один дом, используя минометы, гранаты, пулеметы и штыки. Уже на третий день в подвалах на лестничных клетках и лестницах валялись трупы 54 убитых немцев. “Линия фронта” проходит по коридору, разделяющему сгоревшие комнаты, по потолку между двумя этажами. Подкрепления подтягиваются из соседних домов по пожарным лестницам и дымоходам. С утра до ночи идет непрерывная борьба. С этажа на этаж, с почерневшими от копоти лицами, мы забрасываем друг друга гранатами в грохоте взрывов, клубах пыли и дыма, среди куч цемента, луж крови, обломков мебели и частей человеческих тел. Спросите любого солдата, что означает полчаса рукопашной схватки в таком бою. И представьте себе Сталинград. 80 дней и 80 ночей рукопашных боев. Длина улицы измеряется теперь не метрами, а трупами…»

Погребение 6-й армии

К концу октября русские позиции в Сталинграде представляли собой несколько очагов сопротивления среди каменных развалин на правом берегу Волги, глубина которых редко превышала 300 метров. Тракторный завод был в руках немцев, которые усеяли мертвецами каждый метр заводской территории. «Баррикады» были наполовину захвачены немцами, сидевшими на одной стороне литейного цеха против пулеметов русских, укрытых в потухших мартеновских печах, на другой. Оборонительные позиции русских на территории завода «Красный Октябрь» оказались расколоты на три части.

Но эти последние островки сопротивления, закаленные в горниле непрекращающихся атак, были неистребимы. 6-я армия выдохлась, она была так же истощена и измотана боями, как английские дивизии Хейга в битве при Пасшенделе четверть века тому назад, и с чисто военной точки зрения идея еще одного наступления в городе была бессмысленна.

Очевидной аргументации в пользу немедленного отвода немецких войск на «зимние позиции» можно было противопоставить в целом убедительный для солдат довод об известном «уроке» Ватерлоо и битвы на Марне: «исход сражения решает последний батальон». Немцы, видевшие, как их силы тают в пекле боев неделя за неделей, отказывались верить, что русские не несут потери в таких же пропорциях.

Для многих из них, и особенно для Гитлера, сравнение Сталинграда с Верденом было неотразимым. Когда какой-то пункт на военной карте обретает символическое значение, его потеря может сломить волю обороняющихся независимо от его стратегической ценности. В 1916 году «мясорубка» генерала Фалькенхайна была остановлена тогда, когда еще один месяц боев привел бы к уничтожению всей французской армии. В Сталинграде на карту была поставлена не только воля русских к борьбе, но и оценка всеми другими странами мира военной мощи Германии. Отвод войск с поля боя был бы равнозначен признанию поражения, которое, хотя, возможно, и было бы приемлемым для бесстрастного и расчетливого профессионального военного ума, было немыслимым с точки зрения германской «мировой политики».

Большинство штабных офицеров группы армий «Б» по-прежнему были заняты подготовкой «последнего штурма» Сталинграда. Рихтгофен пишет, что даже новый начальник генерального штаба ОКХ Цейтцлер считал, что «если мы не сможем довести дело до конца сейчас, когда русские находятся в исключительно трудном положении, а Волга блокирована ледоставом, то никогда уже не сумеем добиться этого». Это мнение начальника штаба ОКХ наверняка бы изменилось, знай он, что русские, вопреки его суждению об их «тяжелом положении», сосредоточили более 500 тысяч солдат, около 900 новых танков, 230 артиллерийских полков и 115 дивизионов реактивных минометов на фронте атаки протяженностью менее 60 километров - самая высокая концентрация живой силы и огневой мощи с начала Восточной кампании.

В то время как 6-я армия собирала силы для решающей атаки на позиции русских в развалинах Сталинграда а на ее флангах советские армии в соответствии с планом Г. К. Жукова скрытно занимали исходные рубежи, странная тишина временами опускалась на казавшийся вымершим город.

Поскольку каждая из сторон постоянно пыталась улучшить свои тактические позиции, местные схватки на уровне рот круглосуточно вспыхивали то на одном, то на другом участке фронта. Немецкий танк выползал из-за угла, медленно разворачивался и осторожно полз к удерживаемым русскими остовам зданий: люки наглухо задраены, танкисты нервничают в ожидании боя. Затаившиеся советские бойцы напряженно следят за танком, выжидая появления остальных немецких сил. Второй танк появляется на углу улицы, останавливается, его башня с орудием постепенно поворачивается, прикрывая первый ползущий танк. Внезапно сгустившуюся тишину разрывает грохот взрыва - советская 76,2-мм дивизионная пушка в восточном конце улицы открывает огонь. Первый снаряд летит мимо цели. Мгновенно вся сцена оживает в сумятице и шуме боя. Немецкий танк отчаянно пятится назад, второй, прикрывающий его, тут же выпускает снаряд, затем другой, третий по замаскированному советскому орудию, одновременно взвод немецких пехотинцев, вооруженных автоматами и гранатами, поднимается из своих укрытий - узких траншей, воронок, груд щебня и обломков, - куда они приползли, и открывает лихорадочную пальбу по советскому противотанковому орудию. В свою очередь советские снайперы и стрелки, скрывавшиеся за карнизами разрушенных домов, остатками балконов и лестничных проемов, «снимают» их одного за другим. Если схватка не перерастает в более крупный бой, с привлечением все более и более тяжелого оружия, то вскоре она затухает; только стонущие от боли раненые остаются лежать там, где их застигла пуля, в ожидании ночи.

Эти «тихие дни» принадлежали снайперам. В искусстве меткой стрельбы пальма первенства принадлежала русским. Особенно опытные снайперы вскоре становились известными не только среди своих войск, но и у противника, и русское превосходство стало столь ощутимым, что начальник снайперской школы в Цоссене штандартенфюрер СС Гейнц Торвальд был командирован в Сталинград, чтобы выправить положение. Один из лучших советских снайперов получил задание выследить одного из таких немецких асов и оставил подробный рассказ об этом поединке.

Для своего последнего наступления 6-я армия пересмотрела тактику и организацию. Танковые дивизии фактически уже утратили свою структуру, поскольку входившие в них танки были поделены на мелкие группы для поддержки пехоты. В город по воздуху перебросили еще четыре саперных батальона, которые намечалось использовать в качестве головных эшелонов четырех ударных групп, призванных завершить расчленение позиций обороняющихся. Последние «гнезда» сопротивления затем предполагалось «пульверизировать» массированным огнем артиллерии. К старой расточительной тактике овладения одного здания за другим, при которой для захвата одного дома с его лестницами, балконами, чердаками могла потребоваться целая рота, прибегали лишь в крайних случаях. По обе стороны линии фронта пехота зарылась в землю: подвалы, канализационные шахты, туннели, подкопы, крытые траншеи - таковы были контуры поля боя. Лишь танки, за которыми внимательно следили укрывшиеся в своих норах снайперы, медленно ползали по поверхности земли.

Наступление Паулюса, начавшееся 11 ноября, было таким же ошибочным и безнадежным, как последнее зимнее наступление группы армий «Центр» под Москвой за год до этого. Через 48 часов оно свелось к серии ожесточенных рукопашных подземных схваток, не поддающихся какому-либо централизованному руководству. Небольшим группам немцев удалось преодолеть последние отделявшие их от Волги три сотни метров, но, достигнув реки, они оказались окруженными русскими, перерезавшими узкие коридоры, проложенные этими немецкими отрядами. В течение еще четырех дней между этими изолированными группами то вспыхивали, то затухали отчаянные яростные схватки. Пленных не брали, и у сражавшихся было мало надежды на то, что они выживут.

К 18 ноября из-за истощения сил и нехватки боеприпасов наступило вынужденное затишье. В течение ночи пулеметно-ружейная стрельба и глухие разрывы минометных мин затихли, и стороны начали подбирать раненых. Затем, когда рассвет осветил облака дыма, над затухавшими углями Сталинградской битвы прокатился новый и ужасный звук - громоподобный рев двух тысяч орудий генерал-полковника Воронова, открывших огонь к северу от Сталинграда. И каждый услышавший его немец знал, что он предвещает нечто такое, с чем никогда раньше не сталкивалась немецкая армия.

В 9.30 утра 20 ноября к этому грохоту канонады добавился гул орудий Ф. И. Толбухина, Н. И. Труфанова и М. С. Шумилова, армии которых перешли в атаку к югу от Сталинграда, и масштабы контрнаступления Красной Армии в сочетании с угрозой, которую оно создавало для всей позиции немцев, начали доходить до сознания офицеров 6-й армии Паулюса.

В течение трех дней - с 19 по 22 ноября - фронт румынских и немецких войск на севере был прорван на протяжении 80 километров, а на юге - на 55 километров. В прорыв хлынули шесть советских армий, подавляя уцелевшие островки сопротивления и жалкие попытки контратак частей полковника Симонса и поредевшего 48-го танкового корпуса. Штаб 6-й армии провел две бессонные ночи, лихорадочно пытаясь перегруппировать бесценные танковые части и отвести пехоту из дымящихся развалин Сталинграда для защиты рушащихся флангов. В тылу армии Паулюса царила полнейшая неразбериха, железная дорога к западу от города Калач была в нескольких местах перерезана советской кавалерией; звуки стрельбы доносились со всех сторон, время от времени вспыхивала перестрелка между немцами, двигающимися к линии фронта, и группами отступающих в беспорядке румын. Широкий мост через Дон северо-западнее Калача, через который перевозился каждый фунт провианта и каждый патрон для 6-й армии Паулюса был подготовлен для взрыва и непрерывно охранялся взводом саперов, ожидавших возможного приказа о его уничтожении.

За несколько часов до рассвета саперы услышали шум танковой колонны, подходившей с запада. Командовавший взводом лейтенант вначале думал, что это могут быть русские, но успокоился, решив, что это возвращается немецкая учебная часть. Танки проскочили мост, из грузовиков выпрыгнули русские солдаты, которые перестреляли из автоматов большую часть взвода, а оставшихся в живых взяли в плен. Солдаты разминировали мост, и советские танки двинулись на юго-восток, к городу Калач. К вечеру 23 ноября наступавшие с севера советские танкисты встретились с 36-й бригадой 4-го механизированного корпуса, подошедшего с юго-востока. Первое тонкое звено в цепи, которая должна была задушить четверть миллиона немецких солдат, было выковано, и поворотный момент второй мировой войны наступил.

Когда танки 4-го танкового корпуса, захватив город Калач, соединились с подошедшими с юга войсками Сталинградского фронта, успех русских имел гораздо большее значение, чем даже великолепная победа, которую сулило окружение 6-й армии. Ибо этот блестящий удар знаменовал собой во всех своих аспектах - в выборе момента, сосредоточении сил, форме использования слабостей в расположении войск противника - полное и окончательное изменение стратегического соотношения сил между Советским Союзом и гитлеровской Германией. С этого момента инициатива перешла к Красной Армии, и, хотя немцы неоднократно будут пытаться изменить это положение, их усилия будут иметь не более чем тактическое значение. С ноября 1942 года и впредь немецкие вооруженные силы на Востоке будут, как правило, находиться в обороне.

Разгром под Сталинградом потряс всю Германию, и это потрясение из гущи немецкого народа эхом докатилось до верховного командования германских вооруженных сил. Сознание неизбежного поражения, хотя до фактического проигрыша войны было еще далеко, разрасталось как гигантская тень.

Примечания:

Статья Базиля Лиддел Гарта опубликована в «Истории второй мировой войны» (т. 8), изданной в Великобритании в 1969 году (Liddel Hart B. Great Strategic Decisions. - History of the Second World War. Gr. Br., 1969, vol. 8, р. 3231–3238).

Лиддел Гарт, Базиль (1895–1970) - видный английский военный теоретик и военный историк. Участник первой мировой войны. Автор многочисленных книг и статей, в том числе главный редактор вышеупомянутой восьмитомной «Истории второй мировой войны». - Прим. перев.

В сентябре - октябре 1939 года Советское правительство заключило с Эстонией, Латвией и Литвой пакты о взаимной помощи, в соответствии с которыми на территории этих государств были размещены советские гарнизоны с целью гарантии безопасности Прибалтийских стран. В связи с враждебной деятельностью буржуазных правительств Литвы, Латвии и Эстонии и нападениями на советских военнослужащих были введены дополнительные соединения. В июле 1940 года вновь избранные парламенты приняли единодушное решение о вхождении Латвии, Литвы и Эстонии в состав Советского Союза. В августе 1940 года на седьмой сессии Верховного Совета СССР они были приняты в состав Советского Союза на правах союзных республик. - Прим. перев.

В ноте правительства СССР от 26 июня 1940 года указывалось, что «вопрос с возвращении Бессарабии органически связан с вопросом о передаче Советскому Союзу той части Буковины, население которой в своем громадном большинстве связано с Советской Украиной как общностью исторической судьбы, так и общностью языка и национального состава». Правительство Румынии в ноте 28 июня 1940 года сообщило о согласии с предложениями Советского правительства. - Прим. перев.

Пакт трех держав, подписанный 27 сентября 1940 года представителями Германии, Италии и Японии, оформил военно-политический союз фашистских государств. К пакту позднее присоединились также Венгрия, Румыния, Словакия, Болгария, Финляндия и Испания. - Прим. перев.

Из книги Алана Кларка «“Барбаросса”. Русско-германский конфликт 1941–1945 гг.».

11-я немецкая армия дислоцировалась в Крыму, и часть ее дивизий была позднее переброшена под Ленинград. - Прим. перев.

На 1 апреля 1942 года на Восточном фронте Германия и ее союзники имели 206 дивизий и 26 бригад, из которых 176 дивизий и 9 бригад - немецкие. См.: История второй мировой войны 1939–1945 гг. М., 1975, т. 5, с. 25. - Прим. перев.

Перед нападением на СССР немецкая танковая дивизия состояла из танкового полка (2 или 3 батальона), двух полков мотопехоты, одного артиллерийского полка, разведывательного мотоциклетного батальона. Всего 16 тысяч человек, от 147 до 209 танков, 27 бронемашин и 192 орудия и миномета.

Во втором полугодии 1941 года советской промышленностью было изготовлено 4,8 тысячи танков (40 процентов из них - легкие). За 1942 год танковая промышленность выпустила около 24,7 тысячи танков, в том числе тяжелых и средних - около 60 процентов. См.: Оружие Победы. М., 1987, с. 218, 224. - Прим. перев.

Книга А. Кларка была опубликована до выхода мемуаров Г. К. Жукова «Воспоминания и размышления», в которых рассказывается об обсуждении на совещании в ГКО в конце марта 1942 года общей обстановки и возможных вариантов действий советских войск в летней кампании. На этом совещании Г. К. Жуков и Б. М. Шапошников высказали несогласие с развертыванием нескольких наступательных операций, но И. В. Сталин отклонил их точку зрения. См.: Жуков Г. К. Воспоминания и размышления, с. 383–385. - Прим. перев.

К маю 1942 года в составе советских действующих фронтов и флотов насчитывалось 5,5 миллиона человек, 43 642 орудия и миномета, 1223 установки реактивной артиллерии, 4065 танков (в том числе 2070 тяжелых и средних и 1995 легких) и 3164 самолета (в том числе 2115 самолетов новых конструкций).

Германия и ее союзники имели на советско-германском фронте 6,2 миллиона человек, 3230 танков и штурмовых орудий, около 3400 самолетов и 43 тысячи орудий и минометов. См.: 50 лет Вооруженных Сил СССР, с. 313. - Прим. перев.

В мае 1942 года на Керченском полуострове находились три советские армии - 47, 51 и 44-я (21 дивизия), 3580 орудий и минометов, 350 танков и 400 самолетов.

В течение мая Крымский фронт потерял в боях более 3,4 тысячи орудий и минометов, около 350 танков и 400 самолетов, а также более 176 тысяч человек. См.: История второй мировой войны 1939–1945 гг., т. 5, с. 125; Великая Отечественная война Советского Союза, с. 155. - Прим. перев.

См.: Москаленко К. С. На Юго-Западном направлении, М., 1973, кн. 1, с. 184. - Прим. перев.

В составе групп армий «А» и «Б», развернутых на южном фланге для наступления, насчитывалось 97 дивизий, включая 10 танковых и 3 моторизованных (900 тысяч человек, 1,2 тысячи танков и штурмовых орудий, более 17 тысяч орудий и минометов), поддерживаемых 1640 боевыми самолетами. См.: История второй мировой войны 1939–1945 гг., т. 5, с. 145–146. - Прим. перев.

А позднее также всего Черноморского побережья Кавказа, вплоть До Батуми. - Прим. перев.

Это был один из наиболее сильных авиакорпусов люфтваффе, в состав которого (500–600 самолетов) входили пикирующие бомбардировщики и штурмовики. В 1941 году авиакорпус действовал на Ленинградском фронте, а затем поддерживал немецкое наступление на Москву. - Прим. перев.

Численность личного состава обеих группировок была примерно равной, но в артиллерии и авиации немцы превосходили советские войска в 2 раза, а в танках - в 4 раза. См.: История второй мировой войны 1939–1945 гг., т. 5, с. 172. - Прим. перев.

Чуйков В. И. Сражение века. М., 1975, с. 81–82. - Прим. перев.

С 1 апреля по 18 ноября 1942 года немецко-фашистское командование перебросило с Запада на советско-германский фронт дополнительно около 70 дивизий. См.: История второй мировой войны 1939–1945 гг., т. 5, с. 317. - Прим. перев.

Фалькенхайн, Эрик фон (1861–1922) - немецкий генерал, в 1914–1916 годах - начальник генерального штаба, снят за неудачу под Верденом. - Прим. перев.

Чуйков В. И. Сражение века, с. 101–102. - Прим. перев.

См.: Чуйков В. И. Сражение века, с. 130–133. - Прим. перев.

Liddell Hart B. H. The Other Side of the Hill. London, 1951, p. 314.

В составе главной ударной группировки немцев насчитывалось 90 тысяч человек, 2300 орудий и минометов, около 300 танков. Их действия поддерживало около тысячи боевых самолетов 4-го воздушного флота. В войсках 62-й армии было 55 тысяч человек, 1400 орудий и минометов, 80 танков. В 8-й воздушной армии имелось только 190 исправных самолетов. См.: История второй мировой войны 1939–1945 гг., т. 5, с. 191. - Прим. перев.

Чуйков В. И. Сражение века, с. 307–308. - Прим. перев.

Хейг, Дуглас (1861–1928) - английский фельдмаршал. В первую мировую войну (с декабря 1915 года) командующий английскими экспедиционными войсками во Франции. Имеется в виду английское наступление во Фландрии в районе города Ипра в августе - ноябре 1917 года, в ходе которого англичане потеряли около 260 тысяч человек, чтобы овладеть деревней Пасшендель. - Прим. перев.

А. Кларк воспроизводит полностью в своей книге рассказ советского снайпера Василия Зайцева о его поединке с немецким «сверхснайпером» в Сталинграде, используя в качестве источника мемуары В. И. Чуйкова. См.: Чуйков В. И. От Сталинграда до Берлина. М., 1980, с. 178–180. - Прим. перев.

По заданию Ставки начальник артиллерии Красной Армии генерал-полковник Н. Н. Воронов оказывал содействие в организации артиллерийского обеспечения контрнаступления советских войск под Сталинградом. - Прим. перев.

Чтобы полностью оценить значение второй немецкой летней кампании в России, необходимо вспомнить цели первой летней кампании. Как мы видели, они заключались не в завоевании всей России, а в том, чтобы наступлением на основные стратегические районы заставить русские армии оборонять их и терять в последующих боях защитников. Стратегическая цель заключалась в тактическом истреблении.
Мы также видели, что эта стратегия потерпела крах, так как скорость продвижения была невелика, пространство – чрезмерно большое и сопротивление слишком сильное.
Если стратегия сокрушения не достигла цели в более благоприятных условиях 1941 г., разве могла она иметь успех в менее благоприятных условиях 1942 г.? Гитлер отвечал на этот вопрос отрицательно; и было бы глупо вновь прибегнуть к ней. Вместо стратегии сокрушения следовало применить стратегию истощения. Однако не могло быть и речи о том, чтобы решить эту задачу путем тактического истощения; даже если бы это и было возможно, такой образ действия отнял бы слишком много времени. О том, чтобы раздуть революцию против большевиков, также не могло быть и речи. Следовательно, оставалась единственная возможность: подорвать экономическую мощь России, ударить по материальной основе ее вооруженных сил. Было решено, что для этого нужно лишить Россию донецкого промышленного района, кубанской житницы и кавказской нефти. Короче говоря, лишить Россию важных стратегических районов в четырехугольнике Харьков, Сталинград, Баку, Батуми, что со временем вывело бы русскую армию из строя.

Итак, план Гитлера на 1942 г., видимо, заключался в следующем: отрезать и занять четырехугольник Воронеж, Саратов, Сталинград, Ростов наступлением по двум параллельным направлениям: на севере по линии Курск, Саратов и на юге по линии Таганрог, Сталинград. Под прикрытием этой блокады пройти через Кавказ на Баку.
По словам двух историков, существование такого плана “подтверждается документом, который попал в руки русских и был упомянут премьер–министром Сталиным в речи по случаю XXV годовщины Октябрьской революции” . В документе излагался порядок занятия следующих городов: Борисоглебска, восточное Воронежа, – к 10 июля, Сталинграда – к 25 июля, Саратова – к 10 августа, Сызрани – к 15 августа, Арзамаса, к югу от Горького, – к 10 сентября.
Удивительна уже сама быстрота намечавшегося занятия городов, однако еще удивительнее то, что должно быть ясным даже для новичка в стратегии: успех кампании зависел не столько от занятия важных пунктов, сколько от того, насколько удастся предотвратить ответные действия со стороны русских. Как видно из плана, игнорировались русские армии, находившиеся севернее линии Воронеж, Саратов. Учитывая пространство России и силу русских армий, было очевидно, что их нельзя истребить тактически, равно как невозможно сломить русский народ ввиду его высокой моральной стойкости. Следовательно, успеха можно было достичь лишь в том случае, если стратегически парализовать их, но не лишением ресурсов, которые понадобятся в будущем, например нефти, угля и пшеницы, нужно лишить русских возможностей передвижения. Следовательно, прежде всего надо занять или осадить Москву. Как Париж – центральный узел железных дорог Франции, так и Москва – центральный узел русских железных дорог. В 1914 г. из–за того, что немцы не заняли Парижа, произошла катастрофа на Марне. В 1942 г., как мы увидим ниже, неудача под Москвой привела к катастрофе на Волге. Если бы Москва находилась в руках немцев, тогда постоянными стратегическими бомбардировками Вологды, Буя, Горького, Арзамаса и Пензы, находящихся на расстоянии 250 – 350 миль от Москвы и, следовательно, легко досягаемых для бомбардировщиков, удалось бы не только прекратить подвоз запасов из Архангельска и резервов из азиатской части России, но и привести в хаотическое состояние движение по железным дорогам в центральной части России, а может быть, и остановить все движение.

Армиями, которые должны были выполнить план Гитлера, командовал фельдмаршал фон Бок. Моральный дух и подготовка армий были ниже, чем в 1941 г., однако огневая мощь увеличилась. Громоздкая танковая дивизия численностью 400 танков была сокращена до 250 танков улучшенных образцов, военно–воздушные силы организовали в ударные группы, которые теснее, чем раньше, взаимодействовали с наземными войсками. Немцы приняли новую тактику действия танков, создание которой приписывают фельдмаршалу Роммелю. Она называлась “мотпулк” и, по существу, представляла собой модернизированную копию гуситского подвижного лагеря. Полковник де Ваттервиль описывает ее следующим образом:
“Масса подвижных средств располагалась таким образом, что танки и самоходная артиллерия были внешним обводом, внутри которого помещался уязвимый центр: пехота на автомашинах, противотанковая артиллерия, подвижные ремонтные мастерские и все современное имущество, необходимое армии в бою... Прежде всего это был боевой организм с огромной огневой мощью, чрезвычайно подвижный и покрытый толстой броней...”
Главное германское наступление началось только 28 июня, однако ему предшествовали важные сражения. 8 мая фельдмаршал фон Манштейн, командовавший германской 12–й армией в Крыму, начал наступление на Керчь и взял город штурмом 13 мая. Когда это сражение приближалось к концу, 12 мая маршал Тимошенко, чтобы задержать наступление немцев, нанес сильный удар к югу от Харькова. Быстро продвигаясь от Лозовой в направлении Харькова и Полтавы, русские войска 16 мая заняли Красноград и прорвали внешний пояс обороны “сверхъежа” (Харькова) и через два дня завязали бои на окраинах города. 19 мая немцы перешли в контрнаступление крупными силами. После тяжелых боев в районе Барвенково, Изюм маршал Тимошенко был вынужден оставить Красноград. Во время отступления значительная часть его войск была окружена и взята в плен. 1 июня немцы объявили о полной победе, однако для них это наступление явилось неприятным событием.
Через четыре дня фон Манштейн начал бомбардировку Севастополя, готовясь к штурму крепости. Внешний оборонительный пояс крепости имел в длину 20 миль, внутренний – 8 миль. Крепость оборонял гарнизон в 75 тыс. человек под командованием генерала Петрова. 1 июля после ожесточенного сражения, во время которого по крепости было выпущено 50 тыс. т артиллерийских снарядов и сброшено 25 тыс. т бомб, Севастополь был взят штурмом. Таким образом, весь Крым оказался в руках немцев.
К середине июня сосредоточение германских войск на линии зимнего фронта к западу от реки Оскол не оставило у русских никаких сомнений о готовящемся мощном наступлении. Сюда фон Бок подтянул следующие силы: в район Курска – 2–ю армию, 2–ю танковую армию и венгерскую армию, все под командованием генерала фон Вейха; в район Белгорода – 6–ю армию и 4–ю танковую армию под командованием генерала фон Гота; в район Харькова 17–ю армию и 1–ю танковую армию под командованием фельдмаршала фон Клейста; итальянская армия оставалась в резерве к западу от Харькова. Южнее этой группы армий находилась группа генерала Шведлера, которая должна была поступить в распоряжение 12–й армии фельдмаршала фон Манштейна; последняя вместе с румынской армией в ближайшем будущем перебрасывалась из Крыма.
Русские предполагали, что германское наступление начнется на фронте Воронеж, Ростов и будет развиваться по линии Саратов, Сталинград, поэтому они сосредоточили сильную группировку севернее Воронежа и хорошо укрепили районы Воронежа и Ростова, так же как и рубеж реки Донца.
22 июня немцы внезапно нанесли удар из района Изюма и через три дня выбили русских из Купянска. Затем 28 июня последовало долгожданное наступление, начавшееся ударом восточнее Курска. 1 июля русский фронт между Щиграми и Тимом был прорван. 2 июля немцы большими силами перешли в наступление между Белгородом и Харьковом. Вновь русский фронт был прорван, и к 5 июля немцы достигли на севере западных окраин Воронежа и на юге – линии Сватово, Лисичанск.
Началось сражение за Воронеж, и, как мы увидим, для немцев оно было одним из самых роковых за время всей войны.
6 и 7 июля танки и моторизованная пехота фон Вейха форсировали Дон и ворвались в Воронеж, который находится в углу, образованном Доном и небольшим притоком, так, что город окружен с трех сторон водной преградой. Германская пехота, вступившая в бой, была атакована с фланга между реками. “Русские войска, сосредоточенные... к северу от Воронежа, прибыли вовремя, чтобы спасти положение, возможно, они спасли русским всю кампанию” .
Нет никаких сомнений, что дело обстояло именно так. В течение последующих десяти дней, пока шли ожесточенные бои в городе, наступление южнее Воронежа развивалось с огромной быстротой. Сравнение его с сопротивлением русских в самом Воронеже произвело странное психологическое воздействие на Гитлера.
К 12 июля фон Гот взял Россошь и Кантемировку – станции на железной дороге Воронеж – Ростов, на следующий день 1–я танковая армия фон Клейста заняла Миллерово. Ворошиловград был обойден с фланга и занят 20 июля. Тем временем армии фон Манштейна двигались на Ростов, который русские эвакуировали 27 июля.
“Весь русский фронт разваливался... германская армия форсировала Дон на широком фронте. Тон русских коммюнике стал серьезным, в передачах по радио чувствовалась растущая озабоченность... В России раздавались настойчивые требования открыть второй фронт”
Быстрое продвижение к Сталинграду и неожиданное сопротивление русских в Воронеже, По–видимому, подсказали Гитлеру решение оставить в Воронеже заслон из группы армий фон Вейхса, а группу фон Гота направить прямо на восток для действий совместно с фон Манштейном против Сталинграда. Только после падения Сталинграда должно было возобновиться наступление на Саратов.
Со стратегической точки зрения, эта ошибка граничит с безумием. Поскольку не было предпринято никаких попыток вывести из строя московский железнодорожный узел, русские армии к северу от Воронежа имели полную свободу передвижения. Занятие Кавказа являлось главной целью немецкого плана. Осуществить это можно было только так: создать к северу от Кавказа глубокий оборонительный район, то есть, как это было предусмотрено первоначальным планом, занять четырехугольник Ростов, Сталинград, Саратов, Воронеж, что вызывалось необходимостью обеспечить глубину обороны и пространство для маневрирования. Заняв не четырехугольник, а треугольник Воронеж, Сталинград, Ростов, немцы образовали клин. Северная сторона клина – линия Воронеж, Сталинград – была открыта для наступления русских в южном направлении с линии Воронеж, Саратов. Изменение оперативной линии, таким образом, подготовило конечное поражение.
В соответствии с изменившимся планом армии фон Вейхса окопались у Воронежа. Для защиты стратегического фланга фон Гота вдоль западного берега Дона были использованы венгерские, итальянские и румынские дивизии. Между тем группа фон Манштейна, наступая из Ростова, форсировала Дон в нижнем течении у Цимлянской, в то время как фон Клейст устремился на юг, на равнины Северного Кавказа.
В течение последней недели июля и первой недели августа войска фон Гота быстро спустились вниз по течению Дона, и разгорелась ожесточенная борьба за плацдармы у Клетской и Калача, где Дон западнее Сталинграда поворачивает на юг. 15 августа была захвачена переправа у Калача, но только 25 августа форсирована река у Клетской. Германские войска, продвигавшиеся южнее Дона, были остановлены у Котельниково. Только после форсирования реки войсками генерала фон Гота они смогли продолжить наступление. 9 сентября была перерезана железная дорога Сталинград–Борисоглебск, и Сталинград подвергся сильной бомбардировке с воздуха. Немцам казалось, что город скоро падет.
Пока операции развертывались таким образом, группа фон Клейста, форсировавшая нижний Дон, быстро растекалась по степям Северного Кавказа. 4 августа пал Ворошиловск, 8 августа русские разрушили и оставили майкопские нефтепромыслы, 20 августа был занят Краснодар, 25 августа германские войска достигли Моздока в среднем течении Терека, в 100 милях от Каспийского моря; русские отступали к Грозному. Наконец, 10 сентября пала военно–морская база на Черном море – Новороссийск. Из–за труднопроходимой местности, сопротивления русских, растянувшихся коммуникаций и недостатка горючего кавказская кампания фактически на этом и окончилась. Все было брошено на захват Сталинграда. Сталинград (бывший Царицын) был большим, широко раскинувшимся промышленным городом с населением около 500 тыс. человек; он стоит на правом берегу Волги, в нескольких милях выше ее изгиба. Наступление немцев на город затруднялось тем, что Волга здесь имеет ширину 2 – 2,5 мили и, следовательно, трудна для переправы. Город нельзя было полностью окружить, не форсировав реку.
Перед немцами стояла проблема закрепиться на левом берегу Волги. Тогда сравнительно небольшая армия могла остановить все движение по реке и блокадой вынудить гарнизон Сталинграда покинуть город.
При любой переправе через реку с боем определяющий фактор вовсе не ширина реки, хотя это и важно, а ширина фронта наступающего. Если фронт широкий, ложными попытками переправы в нескольких местах наступающие отвлекут внимание противника, наведут мост на каком–нибудь незащищенном или слабо защищенном участке обороны противника и создадут плацдарм. Широкая река, такая, как Волга, требует больше времени для переправы, чем узкая, следовательно, фронт для проведения отвлекающих операций должен быть шире. Немцы прежде всего и должны были создать такой фронт. Однако они не сделали этого, а прибегли к прямому удару, пытаясь взять город бомбардировкой и штурмом.

Штурм начался 15 сентября. В течение целого месяца атака следовала за атакой, однако гарнизон под командованием генерала Чуйкова оказывал сильное сопротивление, и немцы смогли добиться лишь местных, или временных, успехов. Крайний идиотизм такого образа действия должен был бы стать очевидным, как только выяснилось, что город нельзя взять с хода. Город – не крепость, но до тех пор, пока гарнизон стойко держится и его линии снабжения действуют, превратить город в груду развалин – это не что иное, как легчайший способ создать препятствие, которое сильнее любой из специально построенных крепостей.
Потери германских войск в бессмысленных штурмах были настолько тяжелыми, что 15 октября генерал Гот получил приказ прекратить атаки и систематическим артиллерийским огнем и бомбардировкой с воздуха стереть Сталинград с лица земли. Зачем? Возможен только один ответ: поддержать престиж Гитлера, ибо город уже лежал в развалинах. Промышленность Сталинграда была уничтожена, Волга перехвачена, движение транспортов по Волге вверх и вниз приостановлено. Доставка нефти из Баку в Москву прекратилась. Следовательно, теперь оставалось только держать реку блокированной, сам город тактически не представлял никакой ценности.
Таким образом, немцы выпустили из рук инициативу наступления в России, причем в это же время они все более утрачивали ее в Северной Африке. Много факторов создает и поддерживает инициативу, однако основным фактором является обеспечение свободы передвижения для себя или, напротив, ограничение этой свободы для противника. Как в Северной Африке, так и в Сталинграде, по существу по всей России, был один общий, всеопределяющий фактор – чрезмерная растянутость германских коммуникаций плюс трудности, связанные с охраной их.
Из Египта коммуникации Роммеля тянулись на 1200 миль до Триполи и еще на 1300 миль по прямой линии до промышленных городов Германии, снабжавших его армии. Протяженность коммуникаций Гота через Россию составляла 1000 миль и через Германию до центральных районов – 600 миль. В первом случае, до тех пор пока англичане крепко держали Мальту, они могли действовать против коммуникационных линий армии Роммеля; во втором случае, пока русские удерживали Москву, они имели свободу маневра против войск фон Гота, при этом русские партизанские отряды заставляли немцев защищать каждую милю своих коммуникаций и, следовательно, отвлекали с фронта сотни тысяч солдат.
Тем не менее осенью 1942 г. экономическое положение России было отчаянным, и, если бы не постоянный приток англо–американских материалов через Архангельск, сомнительно, чтобы русские могли воспользоваться тем нелепым положением, в которое Гитлер поставил свои армии.
С 6 июня 1941 г. в результате германской оккупации население под властью советского правительства сократилось с 184 млн. до 126 млн., то есть больше чем на 30%. Россия понесла огромные экономические потери. Было потеряно: продовольственных ресурсов – 38%, угля и электрической энергии – 50%, железа и стали – 60%, марганца и алюминия – 50%, химической промышленности – 33%.
Следовательно, основная идея стратегического плана Гитлера была правильна: ударить по экономике России, основе ее военной мощи. При осуществлении плана совершалась ошибка за ошибкой. Размеры России не давали возможности принудить неприятеля к генеральному сражению; Гитлер не понял, что сначала нужно лишить противника подвижности и только затем занимать важные стратегические районы. Русских можно было лишить подвижности, заняв центр русских коммуникаций – Москву. Вместо этого Гитлер, подобно Карлу XII и в большей степени, чем Наполеон, потерял инициативу.
После великой победы под Полтавой в 1709 г. Петр Великий вступил в Киев. В соборе Святой Софии отслужили молебен. Русский священник Феофан Прокопович, обращаясь к царю и его солдатам, сказал: “Узнают ближние и соседи наши и скажут: яко не в землю нашу, но в некое море взошли силы свейские, погрузились как олово в воду и не взвратится вестник от них в свою отчизну” .
В этом тайна русской мощи, которую не учел Гитлер в своей стратегии. Ее можно было подорвать, только лишив русские армии подвижности, тогда пространство России превратилось бы для них из союзника в смертельного врага.

Источник информации:
Книга: Вторая мировая война. 1939-1945. Стратегический и тактический обзор