Фигуристы людмила белоусова и олег протопопов: история большой любви и резонансного побега из ссср. Легенду отечественного фигурного катания доконал рак Сколько лет фигуристке людмиле белоусовой

Лучше умереть на льду, чем в клинике для стариков!

24 года не видела Россия своих первых олимпийских и мировых чемпионов по фигурному катанию! С тех самых пор, как в 1979 году они не вернулись с зарубежных гастролей. «Сбежали», как звучала официальная версия. Молчание поглотило их имена настолько глубоко, что в справочнике «Все о советских олимпийцах» издания 1985 года их имена даже не упомянули… Между тем «изменники родины» до сих пор не расстались со льдом, участвуют в показательных шоу, не бедствуют и находятся в потрясающей форме. Накануне открывающегося 14 марта в Москве чемпионата мира по фигурному катанию Людмила Белоусова и Олег Протопопов вновь приезжают на родину в качестве почетных гостей. Приезжают, прервав свой плотный тренировочный график.

Без ругательно-издевательского подтекста о них стали говорить лишь с началом перестройки. И я, помню, растерялась перед первым своим с ними интервью, увидев на лице «врагов народа» искренние, доброжелательные улыбки. Мы проговорили тогда очень долго – о фигурном катании, об их жизни в Швейцарии, о подготовке к зимним Играм-98 в Нагано (участвовать в которых они в итоге не смогли только из-за бюрократической неразберихи), о жизни вообще… И лишь однажды в словах Людмилы и Олега мелькнула плохо скрытая обида – когда заговорили о России. «Мы отрезали от себя прошлое раз и навсегда. Мы люди очень решительные. Зачем нам возвращаться туда?» Но два года назад на приглашение Вячеслава Фетисова («Такой чести нам не оказывали за 48 лет нашей спортивной жизни») все-таки не смогли ответить отказом.

Оттаяли…

В Санкт-Петербурге, куда они отправились, захватив с собой коньки, их появление на льду скромного тренировочного катка публика встретила овацией, которая не стихала несколько минут. Они не выступали перед земляками с показательными номерами, просто тренировались в родном дворце спорта «Юбилейный», построенном после настойчивой просьбы Олега по приказу самого Хрущева. Катались для себя и для самых преданных своих болельщиков, которые когда-то со всей страны присылали им в письмах по рублю на строительство этого самого катка. Передать словами то, что делали на льду семидесятилетние олимпийские чемпионы, трудно. Оторваться – невозможно. Скажу только, что только тогда, когда увидела все своими глазами, наконец, поняла, как прав был один немецкий коллега, утверждавший, что «изменниками» Белоусова с Протопоповым могли стать, только если бы остались в Советском Союзе. Ибо тогда они изменили бы цели своей жизни – Его величеству фигурному катанию. Теперь я знаю, почему они уехали…

Свободу дарит лед

Сегодня Протопоповы говорят, что, несмотря на тяжелые годы забвения на родине, они ничего не стали бы менять в своей жизни: «Наше решение уехать было правильным и своевременным, потому что люди нашего склада, люди, принадлежащие к миру искусства, вероятно, более чувствительны к тому, что происходит в стране, к тем глубинным процессам, которые в конечном счете привели к сегодняшней ситуации. Но политики в нашем отъезде не было никакой. Просто мы поняли, что дома мы – чужие, что нам не дадут оставаться на льду так долго, как бы мы хотели и могли. В СССР с нами могли сделать все что угодно. Кстати, Александр Гаврилов, бронзовый призер чемпионата мира в паре с Татьяной Жук, сидел в психиатрической больнице за «вольные высказывания», после чего навсегда покинул фигурное катание. Нам не хотелось повторить его участь».

Те, кто знал их в те годы, говорили, что поведение Белоусовой и Протопопова действительно не укладывалось в привычные нормы. Они не давали управлять собой. Наверное, в этом и кроется суть их конфликтов с советским спортивным начальством. Слишком свободно они себя ощущали, и никто не задумывался тогда, что свобода эта шла ото льда – только там они и могли понять весь смысл этого слова. И это состояние раскованности не могло не переноситься в обычную жизнь. Те, кто хотел, чтобы они ушли, прекрасно понимали – их сила только в том, что они каждый день выходили на лед. Если потеряют его – потеряют все.

Ласточка как ракета

Каждый год они появляются на широкой публике в августе – в американском Лейк-Плэсиде, где тренируются с мая по сентябрь, и в октябре – на традиционном шоу олимпийских чемпионов в Бостоне, средства от которого идут на борьбу с раковыми заболеваниями детей. Принимают их стоя. И не только потому, что Белоусова и Протопопов являются сегодня единственными русскими двукратными олимпийскими чемпионами в парном катании, кто продолжает выступать до сих пор. Но и потому, что до сих пор исполняют элементы, которые ни одна из современных пар не может повторить.

Сегодня это звучит наивно, но названия своим уникальным элементам они давали, опираясь на события, происходившие тогда в СССР, – прославляли отечество. Их знаменитая на весь мир «ласточка» – когда партнеры скользят вместе, а потом Людмила отделяется и начинает уходить вперед – символизировала… запуск ракеты. «Космическая спираль» – первый выход космонавта Леонова в открытый космос… « Мы всегда жили на льду, как в жизни, а в жизни – как на льду», – объясняли они. А сестра Людмилы рассказывала, что знаменитая «ласточка» (такое могли придумать лишь настоящие фанаты) родилась в их воображении в тот момент, когда они наблюдали, как крутилась монетка, упавшая на пол…

Сила – в годах

Олег Алексеевич признается, что чувствует за собеседника неловкость, когда слышит: «А когда вы выступать закончите?» Парирует тут же: «Никогда». Пока собеседник приходит в себя, объясняет: «На наш взгляд, фигуристы сегодня не могут прийти к совершенству, потому что слишком торопятся. Знаете, как бывает: люди несутся куда-то, чтобы в один прекрасный момент остановиться и задуматься – зачем все это? Осознание того, что не нужно торопиться, приходит позже, с годами. Как говорят, если бы молодость знала, если бы старость могла… Наша сила – в наших годах. В том состоянии, когда мы и знаем, и можем. В сущности, поэтому мы и остаемся на льду до сих пор, поэтому собирались в свое время участвовать в Олимпийских играх в Нагано. Хотели попытаться соединить прошлое, настоящее и будущее».

Феномен Протопопова

Протопоповы признались, что во время прошлого пребывания в России больше всего их спрашивали о самочувствии. Оба не очень любят говорить на эту тему, но для «Новых Известий» сделали исключение, рассказав попутно и о своем визите к петербургскому ученому Владимиру Волкову, который занимается методикой продления человеческой жизни, и о своих намерениях (на полном серьезе) кататься до 100 лет, а может, и больше. Но мало кто знает, что в годы расцвета Людмила Белоусова и Олег Протопопов здоровьем не блистали. Увидев в дневниках их звездного периода в графе «пульс» у Олега Алексеевича цифру 40, подумала – ошибка. Оказалось, ничего подобного. 40 – это еще хорошо! Обычно у него пульс выше 20–30 ударов в минуту не поднимался. Аритмия сопровождала его всю спортивную карьеру. Позже врачи в Швейцарии не верили, что с таким сердцем можно было выиграть две Олимпиады. Завели на него папочку с надписью «Феномен Протопопов», на всяких своих конференциях показывают. Знали бы еще, что на Олимпиаде в Гренобле (операцию делать тогда было нельзя) за второе «золото» он боролся с кровотечением в почках…

Это не истязание

Сегодня на открытом катке в Грюнденвальде они тренируются от двух до пяти часов ежедневно. В зависимости от самочувствия. А оно, как правило, не подводит. Утром дома делают небольшую разминку, стоят на голове, то есть на руках вниз головой. Затем, уже на катке, как следует разогреваются, работают, а, сняв коньки, еще какое-то время проводят в зале. Кстати, Людмила до сих пор спокойно может сесть на шпагат. Когда спрашиваешь их – не боятся ли на льду ошибиться, упасть, – Олег Алексеевич с улыбкой, как всегда, обескураживает: «Если в 70 лет я поднимаю партнершу не хуже, чем в 30, чего бояться? Для того чтобы чувствовать себя на льду уверенно, мы, собственно говоря, и тренируемся».

К слову, весят они сегодня почти так же, как в годы своего триумфа. Людмила 41–42 кг, Олег – 64. Говорят, примерили на днях костюмы, в которых на Олимпиаде в Гренобле блистали… «Это не истязание, а элементарная дисциплина, – убеждены они. – Нам нравится всегда быть в форме. К тому же мы всегда были склонны считать, что лучше умереть на льду, чем в клинике для престарелых. Когда организм спортсмена молод, многое компенсируется само собой, быстрее идет восстановительный процесс после нагрузок. Нам же – коль мы намерены кататься долго – только остается содержать себя в идеальном порядке. Вот почему мы не истязаем себя диетами, а просто соблюдаем режим. Следуем системе раздельного питания, регулярно чистим организм от шлаков. Это давно уже стало стилем и нормой нашей жизни».

От себя добавлю: каждое лето на Гавайях, где уже много лет фигуристы проводят отпуск, они катаются на серфинге, ныряют в океан и… занимаются подводной охотой.

К нам еще вернутся

Людмила Евгеньевна и Олег Алексеевич принципиально не занимаются тренерской деятельностью: «У Чайковского, Моцарта тоже ведь не было своих учеников». Берегут энергию и силы на собственное творчество. Они не смогли себе позволить продолжить себя в собственных детях. «Мы были вовлечены в фигурное катание настолько, что даже не думали об этом». Но оставили прекрасное наследство всему фигурному катанию. Как сказал президент Федерации фигурного катания России Валентин Писеев, чтобы получить мировой чемпионат, России потребовалось завоевать 73 (!) золотых медали только на первенствах мира, и начиналась вся эта история именно с Белоусовой и Протопопова.

«Нет, – говорит Олег Алексеевич, – мы ни о чем не жалеем.О чем жалеть, когда тебе столько лет. Мы – счастливые люди. Единственное, чего сейчас хотим, – закончить фильм о своих выступлениях, чтобы люди увидели все своими глазами. Потому что уверены: наше творчество опередило современное фигурное катание на много лет вперед. К нашей гармонии спортсмены еще вернутся. Вот увидите».
________________________________________ _______________

Справка «НИ»

Людмила Евгеньевна БЕЛОУСОВА родилась в 1935 году в Москве, Олег Алексеевич ПРОТОПОПОВ – в 1932 году в Ленинграде. Олег пережил ленинградскую блокаду. Фигурным катанием оба начали заниматься невероятно поздно: он в 15 лет, она – в 16. В 1954 году впервые вышли на лед вместе. В историю фигурного катания вошли прежде всего как создатели совершенно нового, лирико-драматического стиля в парном катании. Двукратные (1964, 1968 гг.) олимпийские чемпионы. Первая русская спортивная пара, завоевавшая «золото» на зимних Играх, чемпионатах Европы и мира. Четырехкратные (с 1965 по 1968 г.) мировые и европейские чемпионы, многократные чемпионы СССР. В 1979 году покинули Советский Союз и с тех пор проживают в Швейцарии, в Грюнденвальде.
________________________________________________________
ОКСАНА ТОНКАЧЕЕВА, «Газета Новые Известия», 11 марта 2005 г.

29 сентября, совсем немного не дотянув до своего восьмидесятидвухлетия, умерла Людмила Евгеньевна Белоусова. Еще, пожалуй, каких-нибудь лет тридцать-сорок тому назад при этом известии многие в тогда еще общем СССР сразу бы вспомнили, кто такая Людмила Белоусова. Сейчас об этом помнят лишь специалисты и преданные любители фигурного катания, знающие его историю, да те, кто в шестидесятых-семидесятых годах прошлого века смотрел фигурное катание по телевизору, наряду с футболом и хоккеем. Советское фигурное катание и советский хоккей гремели по всему миру. А футбол. Ну, футбол, он всегда футбол. Да и, честно сказать, советский футбольный чемпионат при всех его огрехах и неудачах был всяко посильней нынешних первенств постсоветских стран. При всем, как говорится, уважении. Но что бы сразу дать понять, кто ушел из жизни 29 сентября, лучше написать так: умерла известнейшая советская фигуристка, четырехкратная чемпионка Европы, четырехкратная чемпионка мира, двукратная олимпийская чемпионка в парном фигурном катании Людмила Белоусова. Еще она - заслуженный мастер спорта СССР. Но этого звания ее лишили в 1979 году.

Людмила Белоусова родилась в Ульяновске 22 ноября 1935 года. Довоенные и военные годы были пережиты ею в этом городе. А почти сразу после войны, в 1946 году, семья оказалась в Москве. В детстве, как большинство советских детей тех времен, Людмила увлекалась самыми разными видами спорта. Да вспомните хоть биографию Анатолия Тарасова, объединившего в своей жизни на самом высоком уровне футбол и хоккей. Так и маленькая Людмила - конькобежный спорт, теннис, гимнастика. О фигурном катании не было и мысли. Говорят, что фигуристской она стала из-за совпадения двух причин. Во-первых, подрастающая девушка сходила на австрийский фильм «Весна на льду», где была заворожена увиденным, а во-вторых, в Москве построили каток с искусственным льдом - первый в Советском Союзе. Было это в 1951 году. И вот тогда Белоусова пошла заниматься фигурным катанием. То есть в шестнадцать лет. Что даже по меркам того времени, скажем прямо, поздновато.

Судьбоносная встреча

Поначалу Белоусова собиралась кататься в одиночном разряде. Но в 1954 году на семинаре познакомилась с Олегом Протопоповым. Какая там между ними промелькнула искра, доподлинно неизвестно. Но явно промелькнула. Поначалу они просто решили попробовать покататься вместе. Попробовали. И им сразу показалось, что они друг другу подходят. Как сказал бы известный всем мультяшный медвежонок, «это ж-ж-ж неспроста!» И действительно неспроста. Случилась натуральная любовь. И к чести этой пары, надо сказать, что пронесли они ее до самой смерти Людмилы. Но это, забегая вперед. А тогда Белоусова перевелась из Московского института инженеров железнодорожного транспорта в аналогичный ленинградский институт. Потому что Олег служил на Балтийском флоте. И катались вместе.

Техника подвела

Видимо, поздний старт в фигурном катании сказался на технической оснащенности Людмилы. Да и Олег, по мнению специалистов, которое они высказывали в СМИ, на тот момент не обладал, вероятно, уж очень богатым техническим арсеналом. Поэтому спортивные высоты поначалу давались им с большим трудом. Да, уже к 1957 году они завоевали серебро первенства Советского Союза, стали мастерами спорта. Но на чемпионате Европы 1958 года спортсмены допустили ряд ошибок в несложных технических элементах и не смогли выступить достойно. На следующий год, тоже на европейском первенстве, вообще отметились падением. Возможно, сказалась и банальная неопытность. Неудачи преследовали их вплоть до начала шестидесятых годов. Но они упорно трудились и искали свой путь.

Ударим по «физике» лирикой!

Возможно, Белоусова и Протопопов и не обладали той технической оснащенностью, которая требовалась на высочайшем уровне, возможно, что-то им и не давалась в силу каких-то чисто, извините, физкультурных причин, но они нашли изюминку, которая на долгое время придала направление всему парному катанию. Они подтянули технику. Они показали, как пишут то, что называется тодес на внутреннем ребре, или «космическая спираль». У них были прекрасные поддержки. И они стали очень четко, очень синхронно, очень чувствуя друг друга кататься. А главное - лирика. Художественность. И это принесло свои плоды. В 1962 году пара выиграла чемпионат Советского Союза. Между прочим, это была их восьмая попытка. Потом они брали серебро на чемпионатах Европы и мира. А в 1964 году наступил их звездный час, они выиграли Олимпиаду!

Влюбленные на коньках

С этого момента они неизменно выигрывали чемпионаты Европы и мира. С 1965 года по 1968 год включительно верхние ступеньки пьедесталов были «зарезервированы» за ними. Они довели до совершенства ту самую художественность, над которой так упорно работали. Это было просто очень красиво! Не спорт, а настоящее искусство. Возможно, в этом большая заслуга Олега. Танцевальное искусство он понимал с детства. Его мама была балериной. Он рос на классической музыке. И он хотел посвятить себя ей. Но говорят, что его не приняли в музыкального школу, не обнаружив абсолютного слуха. Может быть, это лишь выдумки.

Но, как бы там ни было, танцевали Белоусова и Протопопов под прекрасную классическую музыку лучших образцов. Олимпиаду 1968 года они выиграли под музыку Бетховена и Рахманинова.

Конец спортивной карьеры

Да, 1968 год был последним годом их безоговорочного лидерства. Уже на следующий год они стали лишь третьими на мировом первенстве. Потом стали один за другим проигрывать союзные чемпионаты и перестали попадать в сборную. После чемпионата 1972 года, где они попали в тройку призеров, но лишь потому, что не выступали сильнейшие пары, Людмила и Олег покинули спорт.

Чистое искусство

Как и многие выдающиеся (да и просто сильные) фигуристы, Белоусова и Протопопов, закончив спортивную карьеру, не ушли в небытие. Они ушли в Ленинградский балет на льду. И все было нормально. Вот уже где действительно чистое творчество, не скованное жесткими рамками спортивных требований. Однако потом грянул, что называется, гром среди ясного неба. Балет поехал на гастроли в Швейцарию. И там, 24 сентября 1979 года, Белоусова и Протопопов заявили, что отказываются возвращаться в Советский Союз, и попросили политического убежища. Политическое убежище им предоставили. Они заключили контракт с американским балетом на льду и, по словам Протопопова, через месяц «уже вовсю гастролировали». После этого они были лишены званий заслуженных мастеров спорта СССР, их имена перестали появляться в справочной литературе о достижениях советского спорта. Они были объявлены предателями. Кстати, швейцарское гражданство они получили лишь в 1994 году.

Никакой политики

Что интересно, сами спортсмены всегда отмечали, что, несмотря на просьбу о политическом убежище, сбежали они вовсе не по политическим мотивам. Вернее, говорил в различных интервью все больше Олег Протопопов. По его словам, они были патриотами и готовы были ради своей страны отдать все, поэтому выступали порой, несмотря на болезни. Спортсмен приводит в пример Олимпиаду в Гренобле, где у него открылось кровотечение из-за камней в почках. И он же говорит, что причины их поступка носили творческий характер: «В нас все время что-то не устраивало Россию: то мы были слишком спортивны, то чересчур театральны, потом наоборот».

Просто время ушло?

В этих словах сквозит явная обида. Кто-то вспоминает их проигрыши на союзных чемпионатах, их непопадания в сборную команду и говорит, что спортсменов задвигали в угоду новым парам. Такая точка зрения имеет право на жизнь. Но имеет право на жизнь и другая точка зрения. Дело в том, что парное катание к моменту их схождения с высот стало стремительно меняться. Оно становилось все более атлетичным, скоростным, акробатичным что ли. Если мы вспомним, кто пришел им на смену и кто составлял вслед за ними международную славу советского парного катания, нам многое станет ясно.

Ведь это была… Ирина Роднина! Возможно, просто прошло их время.

Непонятный побег

И все-таки, зачем пара уехала из Союза таким скандальным образом? Ведь разговоры о творчестве вряд ли можно принимать во внимание. Ленинградский балет на льду - чем не творчество?! Кто-то ищет причину в деньгах. Разумеется, в нашем балете на льду не платили так, как в американском. Но, возможно, правы и те, кто говорит, что главная причина не деньги, а… банальная обида. Спортсмены слишком верили в себя и не верили в то, что их время в спорте кончилось.

Недаром ведь они продолжали кататься и кататься, и кататься в уже очень солидном возрасте. Кто-то до сих пор считает их предателями. Кто-то вспоминает, сколько они сделали для советского спорта, для страны и… не держит никаких обид. Кто-то вообще говорит, что в СССР даже большие спортсмены после окончания карьеры оказывались никому не нужны, а потому и неудивительно, что Протопопов и Белоусова уехали. Хотя это, кажется, не их случай. Они вполне могли реализовываться в балете на льду.

Любовь до гроба

Единственное, что можно сказать, - они точно не предали ни друг друга, ни своего искусства. Сколько знаем мы историй разных звездных пар из сферы спорта и искусства, чья любовь не выдерживала проверки временем и, в конце концов, рассыпалась как песчаный замок. Но история Людмилы Белоусовой и Олега Протопопова - это поистине история любви.

Популярность фигурного катания в нашей стране была и остается феноменально огромной. Фантастическая слава пришла к нашим фигуристам в начале 60-х годов прошлого века, когда на мировых катках взошли звезды двух выдающихся представителей советского парного катания: Олега Протопопова и Людмилы Белоусовой. А дальше началось триумфальное шествие по планете наших звездных пар: Ирина Роднина и Александр Зайцев, Людмила Пахомова и Александр Горшков, Ирина Моисеева и Андрей Миненков. Когда эти пары выходили на лед, миллионы людей во всем мире приникали к телевизорам в предвкушении неповторимого зрелища. Их ожидания всегда оправдывались, едва начинали звучать первые такты мелодий. Выступления наших фигуристов под задорную «Калинку» или грациозную «Кумпарситу» заставляли публику реветь от восторга, а судей – выставлять самые высокие оценки. О том, как это происходило, кто ковал славу отечественного фигурного катания в «золотые» 60-е – 80-е годы ХХ века, – рассказывается в этой книге.

© Раззаков Ф., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Фигуристы-беглецы

Людмила Белоусова – Олег Протопопов

Дважды чемпионы зимних Олимпийских игр (1964, Инсбрук; 1968, Гренобль)

Разница в возрасте у прославленных фигуристов была небольшая – всего три года и четыре месяца: Олег Протопопов родился 16 июля 1932 года, Людмила Белоусова – 25 ноября 1935 года.

Протопопов родился в Ленинграде в актерской семье – его мама, Агния Владимировна Гротт, была балериной. А вот отца своего Олег не помнил – он ушел из семьи сразу после его рождения. Поэтому первое время семье было трудно. По словам будущего фигуриста, «мы с мамой жили очень бедно. Я всегда голодный ходил». А когда Олегу не было и шести, началась война.

Всю войну Протопоповы провели в Ленинграде, который был окружен фашистами блокадным кольцом. Агнии Владимировне пришлось сменить балетное платье на халат медсестры в военном госпитале. Сын постоянно находился при ней, видя ужасы войны воочию.

После войны мать будущего фигуриста вернулась на сцену и вскоре вышла замуж. Правда, в мужья себе она выбрала человека не из актерского мира. Это был поэт Дмитрий Цензор (р. 1877). Его первая поэтическая книга вышла в 1907 году и до революции он был достаточно известным поэтом. Критик К. Финкельштейн писал:

«Дм. Цензор стал одним из героев пародийного романа Корнея Чуковского «Нынешний Евгений Онегин» («И Цензор – дерзостный поэт – украдкой тянется в буфет»), с которым в начале 1900-х годов сотрудничал в газете «Одесские новости», а также участником рассказа М. Зощенко «Случай в провинции», где рассказывается, как после революции «однажды осенью поэт-имажинист Николай Иванов, пианистка Маруся Грекова, я и лирический поэт Дмитрий Цензор выехали из Питера в поисках более легкого хлеба». И. С. Эвентов вспоминал, что Дм. Цензор был одним из тех, кто нес на плечах гроб с телом А. Блока в 1921 году».

Не потерялся Цензор и при советской власти. Он периодически печатался в многотиражках, а в 1940 году была издана книга его избранных стихотворений. А перед самой войной он стал парторгом – секретарем партийной организации Ленинградского Союза писателей. Правда, на момент знакомства с матерью Протопопова ему было уже за шестьдесят, но в новой семье он быстро прижился. Хотя счастье было недолгим – в декабре 1947 года Цензор скончался, спустя неделю после своего 70-летия. Однако незадолго до смерти он успел подарить пасынку коньки, которые в итоге и определят в дальнейшем судьбу мальчика.

Между тем поначалу Протопопов мечтал стать пианистом, поскольку любил классическую музыку. Эту любовь ему привила мать, которая часто брала его с собой на гастроли, и мальчик все свободное время проводил с артистками балетного оркестра. Именно они научили его играть на рояле и на барабане. Свою лепту в это приобщение к музыке внес и отчим, который обладал отменным музыкальным вкусом. Однако стать пианистом Протопопову было не суждено. Когда он решил принять участие в музыкальном конкурсе, проводившемся в ленинградском Доме пионеров, члены жюри почти единогласно объявили ему, что у него нет совершенного музыкального слуха. И это при том, что Протопопов играл на слух произведения Бетховена. Вот тогда и пригодились хоккейные коньки, подаренные мальчику его отчимом.

В декабре 1947 года (за несколько дней до смерти отчима) Олег пришел в секцию фигурного катания, поскольку оно в то время в основном зижделось на классической музыке. Смотрела новичка тренер Нина Васильевна Лепнинская, которая была воспитанницей легендарного российского фигуриста, олимпийского чемпиона Николая Панина-Коломенкина. Новичок ничем особенным тренера не поразил, но она, узнав о том, что он любит кататься на коньках, цепляясь крючком за попутную машину, решила взять его в секцию, чтобы отвадить от возможной беды – гибели под колесами автомобиля. Протопопову было поставлено лишь одно условие: поменять хоккейные лезвия на фигурные. Но где их найти? В итоге были найдены лезвия на два размера меньше. Но Олег прикрутил их к ботинкам и стал так кататься, что тренер и остальные воспитанники только ахнули.

Под началом Лепнинской наш герой проучился три года и стал перворазрядником. В 1951 году он готовился участвовать в своих первых всесоюзных соревнованиях. Но карьеру фигуриста пришлось на время прервать: в 1951 году его призвали в армию.

Волею судьбы служить Протопопову выпало рядом с домом – моряком на Балтийском флоте. Поэтому зимой все увольнительные он проводил на своем любимом катке. Уже тогда в нем окончательно сформировалась мысль стать фигуристом, но не одиночником – выступать с кем-то в паре. Его кумирами в те годы была пара Игорь Москвин – Майя Беленькая, вот на них он и ориентировался. И в 1953 году (еще служа в морфлоте) он нашел себе партнершу – Маргариту Богоявленскую. Весной 1954 года они стали бронзовыми призерами чемпионата СССР. Позже О. Протопопов вспоминал:

«Будь там 15 пар, мы заняли бы последнее место. Настолько слабой была наша техника. Но, к счастью, на чемпионате было всего три пары, и мы волей судьбы стали призерами. Когда я показал диплом за третье место в своей военной части, то все начальство сразу прониклось уважением к моим тренировкам…»

Этот успех окрылил молодых фигуристов, и они были готовы покорять новые спортивные вершины. Однако судьбе было угодно, чтобы Протопопов шел к этим вершинам уже с другой фигуристкой – Людмилой Белоусовой. Кто же она такая и как возникла на его жизненном пути?

Белоусова родилась в Ульяновске в семье кадрового военного: ее отец – Евгений Георгиевич – был танкистом. Он прошел всю войну и домой вернулся в звании подполковника. А спустя год перевез свою семью (жену и двух дочек – Люду и Раю) в Москву. Здесь девочки были определены в новую школу, а все свободное время посвящали бальным танцам. Но Людмиле этого было мало, поэтому она еще играла в теннис и каталась на хоккейных коньках. Их мама Наталья Андреевна, будучи домохозяйкой, всячески поддерживала увлечения своих дочерей, надеясь, что рано или поздно из этого выйдет толк.

Фигурным катанием Белоусова увлеклась благодаря кино. В те годы в СССР шло много трофейных фильмов, один из которых – австрийский «Весна на льду» – произвел на нее сильное впечатление. Сраженная наповал виртуозным катанием знаменитой Сони Хенни, Белоусова твердо решила пойти по ее стопам – стать фигуристкой. И практически сразу после посещения этого фильма отправилась записываться в детскую секцию фигурного катания при искусственном катке, который в Москве появился раньше других в стране – в 1951 году.

Однако в детскую секцию ее не взяли из-за большого возраста – ей было 16 лет. Но Людмила не отчаялась и направила свои стопы во взрослую секцию. На ее счастье, тренером там была Лариса Яковлевна Новожилова, бывшая чемпионка страны по спортивным танцам, которая разглядела в абитуриентке несомненный талант. И приняла ее в секцию. А спустя три года Белоусова уже была «общественным инструктором» юных фигуристов в парке имени Дзержинского, а также продолжала заниматься во взрослой группе. Ее партнером в ту пору был Кирилл Гуляев, но он вскоре объявил, что заканчивает со спортом, и Белоусова, не найдя себе достойного партнера, приняла решение выступать в одиночном разряде. Именно в это время судьба свела ее с Протопоповым.

В 1954 году в Москве проходил тренерский семинар, на который из Ленинграда приехал Протопопов. Подавляющую часть приехавших составляли уже опытные и умудренные годами люди, а из молодежи было лишь двое – Протопопов и Белоусова. Естественно, что они познакомились и в один из дней вместе отправились на каток. Причем катались отдельно друг от друга. Но ввиду того, что каток был мал и они постоянно натыкались друг на друга, им пришла мысль кататься вместе. И, видимо, так здорово это делали, что один из зрителей, пришедший на каток со своим чадом, выразил им свое восхищение. В итоге в тот вечер они ушли с катка вместе и договорились не терять друг друга из вида – переписываться.

Между тем Протопопов вернулся в Ленинград, а Белоусова осталась в Москве, где начала готовиться к поступлению в институт. В ее планах было покорить Московский энергетический институт, но эта мечта не осуществилась: она сдала на «отлично» почти все экзамены, но по математике умудрилась схлопотать тройку. И конкурс не прошла. После чего отдала документы в Институт инженеров транспорта, куда ее приняли. Однако осенью, начав учиться, Белоусова приняла решение перевестись в Ленинград. Почему? Туда ее позвал Протопопов, который предложил ей не только свои руку и сердце, но и партнерство на льду. В итоге в декабре 1954 года они начали кататься вместе. Причем свою первую программу придумали сами, разучивая музыку под пластинки, которые они проигрывали на радиоле «Урал» (своего магнитофона у них тогда еще не было). Однако их тогдашний тренер весьма скептически смотрел на перспективы этого дуэта. Ему казалось, что эти люди несовместимы не только в жизни, но и на льду: мягкая и уравновешенная Белоусова и беспокойный, постоянно заряженный на движение Протопопов. Но тренер ошибся, и уже спустя год дуэт Белоусова – Протопопов поделили третье-четвертое место на чемпионате Союза с Ниной и Станиславом Жук. Правда, свою ошибку тренер не признал – посчитал бронзовые медали своих воспитанников случайностью. Из-за этого отношения тренера и спортсменов стали ухудшаться. В конце концов они расстались.

Какое-то время Белоусова и Протопопов занимались с новым тренером. Но и это содружество быстро закончилось. В конце концов Протопопов предложил своей партнерше тренироваться самостоятельно, без тренеров. И она согласилась, поскольку привыкла почти безоговорочно доверять своему возлюбленному.

В 1957 году они стали серебряными призерами первенства СССР и мастерами спорта. А спустя год дебютировали на международной арене – выступили на чемпионате мира в Париже (1958). Каток, где проходил турнир, располагался в старом Дворце спорта, который раньше был велотреком. К семи вечера, времени, когда начинались соревнования, народу приходило немного, однако спустя час зал обычно бывал перпеполнен. Так было и в тот день, когда выступали Белоусова – Протопопов. Кататься было трудно – в зале было накурено, как в пивной. Может быть, поэтому в разгар выступления Белоусова упала, попытавшись сделать шпагат. Сильная боль пронзила бедро, и фигуристка подумала, что сломала кость (рентген потом не подтвердит этого диагноза). В первые мгновения Людмила подумала, что не сможет продолжать выступление. Но затем все-таки собралась, вскочила на ноги и вновь заскользила по льду. По лицу фигуристки градом катились слезы, но она продолжала кататься, превозмогая сильную боль в бедре. Однако из-за маленькой заминки, вызванной падением, музыка ушла чуть вперед, поэтому фигуристы не попадали в такт. Короче, выступление было сорвано. На том чемпионате Белоусова – Протопопов заняли 13-е место из 15 существующих. На мировом первенстве тогда блистали другие пары: Барбара Вагнер – Роберт Поул (Канада), Вера Суханкова – Зденек Долежал (Чехословакия).

Что касается советских фигуристов-парников, то они в тройку призеров тогда ни разу не входили. И нарушить эту традицию придется именно героям нашего рассказа. Но произошло это не сразу. А пока было еще одно неудачное выступление – на чемпионате Европы в Давосе (Швейцария). На этом турнире началось «золотое пятилетие» пары из ФРГ Марика Килиус – Ганс Юрген Боймлер (они завоюют «золото» в 1959–1964 годах, оттеснив Суханкову – Долежала, которые до этого два года брали золотые медали).

Тем временем в начале 1960 года Белоусова – Протопопов отправились на зимние Олимпийские игры в Скво-Вэлли (США) в твердой уверенности, что там им наконец удастся победить. Они приготовили новую программу под знаменитые «Грезы любви» их любимого Ференца Листа. Но грезы оказались всего лишь грезами – нашей паре досталось всего лишь… 9-е место. Череда неудач длилась до 1963 года.

В 1962 году на очередном чемпионате мира Белоусова – Протопопов впервые взяли серебряные медали, уступив лавры победителей чехословацкой паре Мария Йелинек – Отто Йелинек. А год спустя они отправились на чемпионат мира, который проходил на модном итальянском курорте Кортина д"Ампеццо. Туда съехалось множество богатых туристов из ФРГ, чтобы присутствовать на триумфе своих фигуристов – пары Марика Килиус – Ганс Боймлер. Как мы помним, они с 1959 года трижды становились чемпионами Европы, а вот мировая корона им никак не давалась. В 1963 году они рассчитывали эту традицию прервать. Что касается советских пар (помимо Белоусовой – Протопопова на медали претендовали Татьяна Жук и Александр Гаврилов), то их в расчет никто не брал. К тому же несколько месяцев назад (осенью 1962 года) случился Карибский кризис, когда мир стоял на грани ядерной войны из-за конфронтации между СССР и США. Вся западная пропаганда намеренно демонизировала Советский Союз, представляя его неким исчадием ада.

Вспоминает Л. Белоусова: «Что это совсем особые туристы, мы почувствовали, едва вышли на лед. Пара из ФРГ выступала третьей, мы – десятыми. У них были ошибки, и немало, но количество очков, которое они получили, говорило: первое место им обеспечено. Может быть, особую роль сыграло то, что на нас были костюмы из красной материи. Под огнем юпитеров они засверкали, как свежепролитая кровь. Начало музыки совершенно не было слышно, хотя радист Джованни включил усилитель на полную мощность. Стоя наверху, он делал Олегу знаки, полные растерянности и отчаяния. Часть зрителей, желая сорвать выступление нашей пары, изо всех сил ревела какую-то маршевую песню, улюлюкала. Конечно, кроме «туристов», в зале были и доброжелательно настроенные люди. Но они не могли заглушить десятки зычных глоток, с ненавистью кричавших: «Вы – коммунисты!» Они ждали, что мы уйдем. Но ошиблись.

«Мы будем выступать», – сказал Олег и крепко сжал мне руку. Я кивнула: обязательно будем. Каким-то чудом в этом реве мы услышали сигнал – начало. В первые минуты после нашего выхода на лед наступила мертвая, отчужденная тишина. Затем сначала несмело, потом все громче и громче стали раздаваться аплодисменты.

Мы катались, стиснув зубы. Назло. Пусть все видят. Злость погасила волнение, мы были почти спокойны. И зал понял, что этих двоих не собьешь, не возьмешь голыми руками. Когда мы выходили, к нам протянулось несколько букетов цветов. Это были знаки искреннего восхищения. «Туристы» молчали. Наверное, они и сами были поражены упорством «красных»…»

На том чемпионате пара Белоусова – Протопопов заняла второе место, Жук – Гаврилов – третье. А чемпионами стали те самые фигуристы из ФРГ Марика Килиус и Ганс Юрген Боймлер. К этому времени они были уже пятикратными победителями европейских чемпионатов, призерами Олимпийских игр в Скво-Вэлли (1960). В Кортина д’Ампеццо они откатали хорошо, но не более того. Однако из-за вмешательства большой политики судьи не стали отдавать законное «золото» советской паре и присудили его немцам. Тем более что в памяти многих были еще свежи события вокруг Берлинского кризиса 1961 года.

После мирового чемпионата 1963 года Белоусова – Протопопов решили все свои силы сосредоточить на подготовке к зимней Олимпиаде-64. По обоюдному желанию они решили отказаться от симфоджаза и выступать только под классическую музыку, поскольку только она была способна позволить им выразить все то, что они переживали во время исполнения программы. Классическая музыка настолько плотно вошла в их жизнь, что они не расставились с ней ни дома, ни на отдыхе – например, в столовой или на пляже. С этого момента повысилась роль Белоусовой, чья женственность и врожденная пластика придавали их катанию невиданную до той поры утонченность. Специалисты писали:

«Для создания новых образов человеку нужен какой-то толчок. Чаще всего для хореографа толчком служит музыка, реже – книга. Раздумья фигуриста над будущей программой в чем-то сходны с работой мысли хореографа. Людмила и Олег слушали музыку, смотрели фильмы, которые они снимали на чемпионатах мира, читали книги. С особым интересом изучали они книгу выдающегося русского балетмейстера Фокина «Против течения». В ней их внимание привлекли и такие строчки: «Возможности создания оригинального – поистине безграничны. Они так же безграничны, как опыт самой жизни, но только тогда, когда танцовщик обладает сильной технической основой».

Взаимосвязь отточенной техники и новых пластических образов была несомненной. Фигуристам хотелось передать движение на льду без малейшего нажима, без малейшего намека на спешку, с полной амплитудой. И они создают один за другим оригинальные элементы, основанные на идеально чистом мягком скольжении. По своему стилю эти комбинации – «магнитная стрелка», вращение «монетка», обводка партнерши за спиной партнера – продолжали то направление, которое было открыто нежным и ажурным танцем «Грезы любви». И вместе с тем в новых элементах ярко выделялась роль партнерши…»

На Олимпиаде-64 в Инсбруке (Австрия) вся мировая печать пророчила успех западногерманской паре Килиус – Боймлер. Сами они также были уверены в своей победе и даже задолго до соревнований участвовали в специальной фотосессии, где их снимали как будущих олимпийских чемпионов. Эти снимки на Олимпиаде продавали зрителям.

Вот и жребий оказался на стороне немцев – они стартовали позже Белоусовой и Протопопова, которые выступали девятыми по счету, после дуэтов Канады, США. Однако то, как они выступили, покорило зал. Они танцевали под музыку Ференца Листа и Сергея Рахманинова (именно с них начнется мода на классику в мировом фигурном катании), и буквально каждый звук их музыки находил вдохновенный отклик в движениях фигуристов. Так продолжалось ровно пять минут – столько длился их номер. А потом было несколько минут оглушительных оваций, которыми зрители откликнулись на это выступление. Однако судьи были покорены не все: большинство дало им высшую оценку (6,0), но были и такие кто показал 5,9. Но последние остались в меньшинстве, поэтому «золото» турнира досталось паре Белоусова – Протопопов. С этого момента началось триумфальное шествие советского фигурного катания на мировой арене. Отметим, что чуть раньше этого – с мирового чемпионата 1963 года – началась и «золотая эпоха» советского хоккея. Короче, мировой лед стал советским.

На чемпионате мира-64 в Будапеште (Венгрия) Белоусова – Протопопов завоевали «серебро», а «бронза» досталась опять же советским фигуристам: Татьяне Жук и Александру Гаврилову. Однако на европейских турнирах наши все еще никак не могли войти в тройку призеров. Но в 1965 году наступил перелом. Белоусова – Протопопов завоевали золотые медали и на чемпионате мира, и на чемпионате Европы. Это было первое советское «золото» в парном катании. Кстати, тот чемпионат мира 1964 года впервые был показан по советскому ТВ, а спустя два года начались регулярные трансляции мировых чемпионатов по фигурному катанию в СССР.

В те годы Белоусова и Протопопов были на вершине успеха – ими восхищались не только у них на родине, в СССР (тысячи мальчишек и девчонок подались в фигурное катание под их влиянием), но и за рубежом. Так, после «золота» на чемпионате мира в Колорадо-Спрингс (США) в 1965 году им предложили сделать турне по США и Канаде. Во время этой поездки не обошлось без курьеза – у спортсменов пропал чемодан. Вот как они сами вспоминают об этом:

Л. Белоусова : «В аэропорту Монреаля пошли получать багаж, а одного из двух наших чемоданов нет. Правда, коньки были с нами. Тогда еще не было столь жестких запретов, как сейчас, поэтому их мы взяли в салон. В пропавшем чемодане лежали миниатюрные золотые коньки с бриллиантами, врученные за победу на мировом первенстве, чемпионские медали и – самое главное – костюмы! Поискали багаж, ничего нет. А вечером выступление. Что делать? Организаторы засуетились, достали мне красненькое платьице двенадцатилетней девочки – коротенькое и с талией под мышками».

О. Протопопов : «А мне костюм одолжил немецкий одиночник Зепп Шонмецлер. Хороший парень! Издает сейчас в Германии спортивный журнал… Словом, Зепп пришел на выручку, но росточком он пониже меня, штрипки на брюках до щиколоток не дотягивались, рукава на пиджаке запястья не закрывали – смех и грех!»

Л. Белоусова : «В таком виде и откатали «Грезы любви». Я – в платье школьницы, Олег – в «подстреленном» костюме с чужого плеча. А чемодан тогда так и не нашелся – так и улетели ни с чем в Европу!»

О. Протопопов : «В Германии нам предложили сшить новые костюмы. Мы обрадовались. По наивности не понимали, что делаем фирме рекламу. Немцы потом везде трубили бы, мол, одеваем чемпионов из Советского Союза… В принципе, мы могли отказаться и не участвовать в показательных выступлениях, тем более повод был. Но Спорткомитет СССР строго за всем следил, не позволял отлынивать, что в общем-то объяснимо: за каждый наш выход на лед организаторы шоу выкладывали колоссальные по тем временам деньги – две с половиной тысячи баксов! Но нам платили всего пятьдесят швейцарских франков. Нет, вру, двадцать пять! Сущие копейки…

К счастью, чемодан все-таки отыскался, его привезли нам в отель. Когда увидел его, первая мысль была: на месте ли медали? Открыл замки – лежат. Сразу на сердце отлегло…»

Л. Белоусова : «Рассказать, почему чемодан в Монреале пропал? В тамошнем аэропорту грузчиками работали эмигранты из Украины. Увидели, что на бирке написаны русские имена и указана страна СССР, и сразу отставили багаж в сторону».

О. Протопопов : «Знали, чей чемодан, рассчитывали сорвать выступление. Антисоветские настроения в украинской диаспоре были сильны…»

Победная тенденция сохранялась у наших героев на протяжении последующих трех лет (1966–1968). Хотя победы эти давались им порой нелегко. Например, на чемпионате мира в Давосе (Швейцария) в 1966 году им было очень тяжело, особенно Белоусовой. Всего за три минуты до начала выступления она внезапно почувствовала себя плохо, к горлу подступила тошнота. Протопопов предложил отказаться от выступления, но партнерша твердо сказала: «Нет». И вышла на лед, бледная как мел. Откатала с каменным лицом, но такая же легкая и воздушная, как и раньше. И судьи дали им высшие оценки.

Второй парой в СССР в те годы были Тамара Москвина и Алексей Мишин (воспитанники Игоря Москвина), но они прекрасно понимали, что всерьез конкурировать с Белоусовой и Протоповым им все же не под силу. Вот как об этом говорит сам А. Мишин:

«Классика предоставляет фигуристу неограниченные возможности. Но в наши с Москвиной времена было абсолютно бессмысленно конкурировать с Людмилой Белоусовой и Олегом Протопоповым в классическом катании, красоте линий, отточенности движений, поз. Эта ниша была ими прочно занята. Игорь Москвин и догадался предложить тему, в которой мы бы выглядели наиболее эффектно (под песню в исполнении Э. Хиля «Тирьям-тирьям». – Ф. Р. ). Та программа полностью соответствовала нашим физическим данным и была абсолютно не похожей ни на чью другую. И воспринималась, что немаловажно, как определенный авангард. Этот номер и сейчас, согласитесь, прозвучал бы нормально…»

«Золотое» время этой пары на мировой арене длилось до 1968 года. Затем настала эпоха Ирины Родниной: сначала в паре с Алексеем Улановым (1969–1972), потом – с Александром Зайцевым. Отметим, что тренером пары Роднина – Уланов был Станислав Жук, который в 50-е годы был лучшим (в паре со своей женой Ниной), но потом стал терпеть поражение за поражением от пары Белоусова – Протопопов. Но в итоге сумел взять у них реванш, но уже как тренер.

В 1968 году, на зимних Олимпийских играх в Гренобле (Франция), пара Белоусова – Протопопов завоевала свое последнее «золото». Причем опять без тренерской помощи – самостоятельно. Вспоминает О. Протопопов:

«Когда мы впервые стали олимпийскими чемпионами, представитель Спорткомитета СССР (фамилию уже не помню) многозначительно изрек: «Почему вы выступаете без тренера? Нехорошо. Советским чемпионам это не к лицу». Но я ответил: спасибо, не надо, теперь мы и сами справимся. Между прочим, после Олимпиады желающих стать нашими тренерами оказалось пруд пруди! Каждый хотел примазаться к успеху. (Отметим, что одно время с ними работал хореограф Галина Кениг, которая помогала им ставить многие вещи, но это тогда не афишировалось. – Ф.Р .) А Валентин Писеев перед нашей второй Олимпиадой набросился с упреками. Мы тогда уехали со сборов – решили десять дней отдохнуть на Черном море. Узнав об этом, Писеев начал отчитывать: мол, как же так, вы должны были при подготовке к Олимпиаде откатать 104 часа, а получилось гораздо меньше?! Но мы-то лучше знали, когда взять паузу, а когда поработать ударно. И снова стали первыми. Писеев – хреновый мужик, он делал нам много гадостей, выгонял из спорта. Он вместе с Анной Синилкиной, директором лужниковского Дворца спорта, промывал нам мозги в ЦК КПСС, говоря, что мы с Людмилой катаемся слишком театрально, что наш стиль устарел…»

Кстати, что катание Белоусовой и Протопопова устарело, считал в ту пору не только Писеев, но и многие другие специалисты фигурного катания. Этот вид спорта не стоял на месте – он становился все более динамичным, резким. И тот «балет», который демонстрировали на льду герои нашего рассказа, не вписывался в мировую волну, которая накатила на фигурное катание в начале 70-х. Кстати, тогда изменилось не только фигурное катание, но и хоккей – он тоже стал более реактивным и жестким (толчок этому дадут игры против канадских профессионалов осенью 1972 года). В итоге уже в конце 60-х Белоусову и Протопопова стало активно теснить молодое поколение. В 1969 году, на чемпионате Европы, они заняли 2-е место, уступив первую ступеньку пьедестала Родниной – Уланову. Больше в тройку призеров они никогда уже не входили, хотя старались изо всех сил.

Та же ситуация сложилась и на всесоюзных соревнованиях, где наших героев «поджимала» молодежь. Впрочем, сами они считают, что были не слабее молодых, однако судьи всячески списывали их со счетов, намеренно занижая им оценки. Как, например, во время чемпионата СССР в январе 1970 года в Киеве.

К концу турнира (14 января) безусловными фаворитами турнира были Белоусова – Протопопов. Их главные соперники Роднина – Уланов, сорвав поддержку в обязательной программе, проигрывали им 12,8 балла, занимая всего лишь 8-е место. И вдруг после произвольной композиции все переменилось – вперед вышли вчерашние аутсайдеры. Причем этот рывок вперед многими болельщиками был расценен как явно несправедливый. Почему? Дело в том, что судьи, оценивая выступление Белоусовой – Протопопова, явно намеренно занизили им оценки за артистизм. В итоге они с первого места скатились на 4-е (2-е заняли Людмила Смирнова – Андрей Сурайкин).

В тот день, когда это произошло, большая часть зрителей, собравшихся в Киевском Дворце спорта, встретили судейский вердикт продолжительным свистом. Это возмущение длилось несколько минут, при этом шум был таким, что другие фигуристы не могли начать свои выступления. Главный рефери Кононыхин в попытке успокоить зал объявлял: «Решение судейской коллегии окончательное и обжалованию не подлежит», что вызвало еще большее возмущение. Подобных инцидентов советское фигурное катание еще не знало. Публика стала дружно скандировать и требовать выхода на лед Белоусовой и Протопопова. А те в это время сидели абсолютно подавленные в раздевалке. Наконец дирекция Дворца спорта не выдержала и попросила их выйти к публике, успокоить ее. Фигуристы вышли на лед и, в благодарность за поддержку, низко, по-русски, поклонились зрителям. Людмила Белоусова при этом плакала. Как вспоминает О. Протопопов, «возвращаясь в раздевалку, встретили Петра Орлова, бывшего тренера Станислава и Нины Жук, который никогда не питал к нам симпатий. Он протянул мне руку и сказал, что сочувствует нам. Я руки ему не подал, вежливо сказав, что никаких сочувствий нам не надо. Потом один наш приятель вспоминал, что Орлов, возмущаясь судейством, сказал: «Я бы этого Протопопова своими руками задушил, но три десятки ему – отдай!» Он имел в виду занижение нам оценок за выступление в Киеве…

Через 16 лет Уланов признался, что тогда уже планировалась их золотая медаль на Олимпиаде в Саппоро. Поэтому они не должны были никому проигрывать, тем более нам…»

Этот скандал имел настолько большой резонанс, что скрыть его было невозможно. Однако размусоливать его, конечно, не разрешили, отделавшись короткой репликой в «Комсомольской правде» от 16 января. Заметка называлась «Почему волновались трибуны?», и автором ее был некий инженер-конструктор из Лобни А. Кузин. В статье вкратце описывалось, как зрители устроили обструкцию судейскому решению о занижении оценок паре Белоусова – Протопопов, и приводились слова Кононыхина, сказанные им в адрес этой пары: «Но это спорт, у него свои возрастные законы, к сожалению». Эта оговорка рефери ясно указывала на то, что все происшедшее отнюдь не случайность. Видимо, руководство Спорткомитета руками судей собиралось прекратить гегемонию «стариков» в фигурном катании.

Как показали последующие события, приход молодежи пошел во благо советскому фигурному катанию – его гегемония на мировых спортивных аренах стала еще сильнее и продлилась почти два десятка лет.

Итак, в чемпионате СССР 1970 года Белоусова – Протопопов заняли 4-е место и не попали в сборную страны. На чемпионате СССР-1971 они заняли 6-е место, снова оставшись за бортом национальной команды. Впрочем, и тогда без интриг не обошлось. По мнению некоторых специалистов, судьи были явно предвзято настроены по отношению к паре Белоусова – Протопопов. Например, сотрудник журнала «Физкультура и спорт» Аркадий Галинский в газете «Советская культура» подверг сомнению результаты чемпионата страны, на котором присутствовал как корреспондент. По его мнению, фигуристов попросту «сплавили». А чтобы избежать ненужных свидетелей и замести следы, даже отключали телетрансляцию якобы по техническим причинам. Именно из-за этой публикации Галинский был уволен и на семнадцать лет отлучен от спортивной журналистики. Главный редактор журнала Николай Тарасов попытался прийти на выручку своему бывшему сотруднику, и его тут же сняли.

Следом за этим грянул еще один скандал. Он случился в январе 1972 года. На носу были очередные зимние Олимпийские игры (они начинались через месяц в японском городе Саппоро), а Белоусову и Протопопова туда не взяли. Причем это решение было принято не кулуарно, а после совета с шестеркой лучших тренеров страны (Жук, Чайковская, Кудрявцев, Тарасова, Москвин, Писеев), которая пятью голосами против одного (это был Москвин, который консультировал Белоусову и Протопопова) проголосовала против того, чтобы брать «звездную» пару на Олимпиаду. Тех это решение возмутило, поскольку сами они считали себя вполне конкурентоспособными.

Между тем правда заключалась в том, что их время все-таки уже уходило. Они побеждали на Олимпиадах в Инсбруке (1964) и в Гренобле (1968), но затем перестали быть лидерами. На чемпионат Европы 1971 года они не попали, поскольку сил на хороший результат у них уже не было. В том же году они выступали на Спартакиаде профсоюзов в Первоуральске и не смогли хорошо откатать программу – постоянно падали и только и делали, что догоняли друг друга после падений. Так что решение не брать их на Олимпиаду не стало чем-то сенсационным для специалистов фигурного катания. Но сами фигуристы посчитали это оскорблением.

В середине января они пришли к руководителю Спорткомитета Сергею Павлову, чтобы уговорить его изменить свое решение. Далее послушаем рассказ одного из участников тех событий – Валентина Писеева, который в те годы руководил фигурным катанием:

«Белоусова и Протопопов пришли в кабинет Павлова. Людмила пустила слезу, и они оба стали упрашивать Павлова изменить решение. Тот спросил: «Вы уверены, что завоюете «золото»?» Протопопов нетвердо ответил: «Да… Во всяком случае, будем в тройке призеров». Павлов снова спросил: «А если не попадете в тройку, что тогда? Может такое быть?» Знаете, что сказал Протопопов? Что они точно будут в шестерке! Мол, олимпийской сборной нужны зачетные очки, вот они и внесут свою лепту в общую копилку. Павлов чуть не поперхнулся. Я видел это, поскольку тоже присутствовал при этом разговоре. Сергей Павлович дал им понять, что лучше уйти из спорта красиво. Что для спортивного руководства страны доброе имя Белоусовой и Протопопова дороже, чем те два очка, которые они принесут сборной СССР, если займут на Олимпиаде пятое место (за шестое дали бы очко). Они, кажется, не поняли. Дошли до Кирилла Мазурова, члена Политбюро ЦК, и уже тот обрабатывал Павлова. Не получилось…»

А вот как эти же события описывает О. Протопопов: «Дело прошлое, сегодня, наверное, немногие помнят, но мы готовились к Олимпиаде-72, собирались ехать в Саппоро. Фаворитами считалась пара Роднина – Уланов, вторыми шли наши ученики Смирнова – Сурайкин, мы же могли рассчитывать на твердое третье место. Как минимум. Помню, убеждал Сергея Павлова, главного спортсмена страны: «Есть шанс занять весь олимпийский пьедестал почета! Нельзя упускать возможность». Наивный придурок! Это я о себе… Нас никуда и не думали везти: «бронзу» в парном катании уже пообещали команде ГДР, а за это немцы пообещали поддержать Сергея Четверухина в соревнованиях одиночников, где позиции СССР были послабее.

По сути, нас продали, хотя по форме все выглядело вполне прилично. Перед Олимпиадой собрался тренерский совет и… Никто не поддержал наши кандидатуры. Игры выиграли Роднина и Уланов, хотя должны были побеждать Люда Смирнова с Андрюшей Сурайкиным, которым мы ставили произвольную программу. Они откатали чисто, а Уланов не выполнил обязательный элемент, не прыгнул двойное сальто, что являлось грубым нарушением. Тем не менее судьи простили ошибку. Сейчас такой фокус не прошел бы…»

Что можно сказать по поводу этих слов. Сегодня уже ни для кого не секрет, что в спорте частенько мухлюют – так было раньше, так происходит и сегодня. Причем неважно, о каком виде спорта идет речь – о фигурном катании, футболе или хоккее. Здесь стоит отметить другое. Вот Протопопов уверенно заявляет, что советские спортивные власти были в сговоре со своими коллегами из ГДР, чтобы те «натянули» лишние баллы Сергею Четверухину. Могло такое быть? Безусловно. Однако могло быть и другое: что самому Протопопову и его партнерше на каком-нибудь чемпионате мира или Европы некие судьи, вступив в сговор с советскими функционерами, также «натянули» баллы. И они стали чемпионами. Вот и получается: разоблачая других, фигурист невольно ставит под сомнение и свои собственные достижения. Вполне возможно, что именно подобная откровенность больше всего не нравилась спортивным чиновникам (а кому понравится, когда кто-то выносит сор из избы?), и они сделали все возможное, чтобы пара Белоусова – Протопопов поскорее ушли на пенсию. Произошло это в 1972 году.

В апреле Белоусова – Протопопов принимали участие в своих последних официальных соревнованиях – чемпионате СССР. Причем на нем не было сильнейших пар, однако даже при таком раскладе герои нашего рассказа не смогли прыгнуть выше головы – заняли лишь 3-е место. После чего приняли решение покинуть любительский спорт. На тот момент Протопопову шел 40-й год, Белоусовой – 37-й. Однако, уйдя из большого спорта, они не расстались с фигурным катанием – работали в Ленинградском балете на льду. А также передавали свой опыт молодым фигуристам.

Вспоминают Н. и Л. Великовы: «У Олега Протопопова всегда была такая душевная потребность: делиться тем, что у него есть. И для этого он собрал вокруг себя компанию молодых ребят, единомышленников. В ней были очень известные люди: Валентин Николаев, ныне очень известный тренер, в Америке работает, Елена Морозова, Людмила Смирнова, покойный Андрей Сурайкин. Еще несколько человек, чьи фамилии, наверное, сейчас ничего никому не скажут. И мы с Людой…

Протопопов часто выезжал за границу – а потом, когда возвращался, показывал такие вещи, которые у нас никто не видел. Как люди тренируются, как катаются. У нас ведь был в то время полный архаизм – методики времен Панина…

Олег, человек абсолютно не жадный, бескорыстный, давал нам, голи перекатной, свой магнитофон, проектор, делился записями, пленками. Поддерживал нас во всем. Протопопов катался на маленьком катке, на Васильевском острове, в церкви на набережной. Всего 16х16 метров. Это его был личный фактически лед, он мог там кататься один. Но приводил с собой всю эту нашу банду. Мы выходили оттуда в пене и в мыле, но при этом Протопопов требовал, чтобы мальчики были в бабочке, в белой рубашке и в отглаженных брюках. Эластика тогда еще не было, поэтому к каждой тренировке приходилось гладить штаны. И это нас воспитывало. Эта его школа осталась на всю жизнь…

Олег нам давал слушать музыку, под которую катался, рассказывал о своих программах, пытался нам передать свое видение фигурного катания. Это дело всей его жизни. Так, как он, никто не воспринимал фигурное катание в наше время. Он был с детства этой «бациллой» заражен, и она его не отпустила до сегодняшнего дня. Протопопов и сейчас на льду, сам катается, кому-то помогает. Потрясающий человек…»

Итак, после ухода из большого спорта Белоусова и Протопопов выступали в Ленинградском балете на льду. А в 1977 году их пригласили в шоу, проходившее в нью-йоркском «Мэдисон Сквер Гарден», и заплатили за выступление 10 000 тысяч долларов. Очень приличные деньги! Причем американцы всю сумму выдали наличными, фигуристы привезли ее в Москву и, не декларируя, сдали в Госконцерт. А взамен получили по 53 доллара 25 центов (при потолке в 75 долларов. – Ф. Р. ). В соответствии с установленной в СССР артистической ставкой.

Заметим, что почти все советские артисты, дававшие гастроли за рубежом, должны были отдавать львиную долю выручки советским финорганам. Впрочем, не только артисты. Например, знаменитый хоккейный вратарь Владислав Третьяк как-то снялся в американской рекламе и был удостоен гонорара в 50 000 долларов. Однако почти все отдал родному государству и ни слова упрека ему не сказал, поскольку понимал: таковы правила. Не он их установил, не ему их отменять.

А вот Владимир Высоцкий в январе 1979 года дал незаконные (не согласованные с советскими властями) гастроли в США и заработал на этом 38 000 долларов. И ни цента государству не отдал, сославшись на то, что деньги, мол, нужны на лечение его жены – французской коммунистки. И советские власти ничего ему поперек не сказали, и он как ни в чем не бывало продолжал свои зарубежные поездки. То есть избранные люди в СССР тоже были. Хотя Высоцкого у нас многие до сих пор считают «жертвой режима».

Но вернемся к героям нашего рассказа.

В 1979 году Ленинградский балет на льду должен был отправиться на гастроли по Бразилии. Там Белоусовой и Протопопову должны были платить по десять долларов за выступление. Планировались трехмесячные гастроли по стране, и от фигуристов требовали кататься на площадке размером четырнадцать метров на двадцать восемь. Скажем прямо, для фигурного катания размер небольшой, что чревато самыми непредсказуемыми последствиями. В итоге дело закончилось плачевно.

Наши герои выступали в Челябинске. Лед там был очень хороший, пара каталась с удовольствием, но законы аэродинамики не обманешь: площадка маленькая, им попросту не хватило места. Протопопов по привычке разогнался, а двигаться некуда. Упал на бок, его партнерша полетела в рампу, ударилась плечом, коленом, головой. Потом два месяца лежала в больнице – выкарабкивалась. Тогда Протопопов и сказал: «Все, хватит!» Лед шуток не прощает. И пренебрежительного к себе отношения не терпит. И они прекратили тренировки на маленьких катках.

Во второй половине 70-х супруги собрались было вступить в ряды КПСС, но их не приняли. Почему? Вот как они сами вспоминают об этом.

О. Протопопов : «Мы пытались вступить, чтобы иметь хоть какую-то защиту. Три года ждали очереди, но нас так и не приняли. Сказали, мол, партия рабоче-крестьянская, среди кандидатов есть не менее достойные люди, чем вы. Да, с нашей стороны это был конъюнктурный расчет. А что оставалось делать? Мне уже исполнилось 47 лет, в любой момент могли отправить на пенсию, как Володю Васильева. Выперли из Большого театра и не охнули. Так и с нами поступили бы».

Л. Белоусова : «Мы написали заявления, взяли рекомендации у Тамары Москвиной, директора питерского Дворца спорта «Юбилейный» Сергея Толстихина, но ничего не помогло».

О. Протопопов : «Даже имена на афишах не выделяли, писали в списке кордебалета по алфавиту: Люду – в начале, меня – ближе к концу. Я спрашивал: почему так? Отвечали, мол, в стране дефицит бумаги, никто специально для вас ничего печатать не будет. В глаза говорили: «Здесь вы никому не нужны». Правда, когда балет собрался на гастроли во Францию, информацию о двукратных олимпийских чемпионах набрали крупными буквами в самом центре афиши. Бумага быстро нашлась. Но мы от поездки отказались. Из принципа. Для дирекции это был настоящий шок, однако рекламу они все равно снимать не стали, обманули французов…»

А потом наступила осень 1979 года, когда Белоусова и Протопопов решились на бегство из СССР. Почва для этого уже была унавожена как в личном плане (слишком много обид у фигуристов накопилось к спортивным чиновникам), так и в идеологическом. Дело в том, что, после того как в августе 1975 года СССР подписал Хельсинкские соглашения и провозгласил политику сближения с Западом (разрядка), началась медленная, но неотвратимая вестернизация страны. Все больше советских людей стали воспринимать капиталистический мир не как враждебный себе, а наоборот – как дружественный и более продвинутый. Особенно стремительно вестернизировалась советская элита, в том числе и творческая. И хотя советская власть во второй половине 70-х сделала ряд шагов, чтобы сбить этот процесс (повысила гонорары деятелям культуры, сняла ограничения в деле улучшения жилищных проблем, а также стала более охотно отпускать их в заграничные турне), однако советская действительность все равно не могла конкурировать с западной. В итоге с конца 70-х число желающих покинуть страну в среде советской творческой элиты увеличилось в разы. Причем люди использовали любую возможность, чтобы уехать: кто-то добивался этого законным путем (через заграничных родственников и знакомых), а кто-то попросту бежал, едва такая возможность предоставлялась. В те годы рок-группа «Воскресенье» написала по этому поводу песню, где были такие строчки:

…То ли птицы летят перелетные,

То ли крысы бегут с корабля.

Во второй половине 1979 года таких побегов из СССР случилось два. Первым, в августе, сбежал молодой балерун Большого театра Александр Годунов. Он считался восходящей звездой советского балета, кроме этого снимался в кино: в ночь на 1 января 79-го по ЦТ состоялась премьера телефильма «31 июня», где Годунов сыграл одну из ролей. Короче, у молодого артиста впереди были достаточно неплохие перспективы в профессии, однако сам он посчитал иначе: ему показалось, что на Западе он достигнет гораздо большего, чем у себя на родине. В итоге во время гастролей по США Годунов сбежал из своей труппы и попросил американские власти дать ему возможность остаться в Америке. Те эту просьбу удовлетворили, поскольку любой перебежчик из СССР был для них желанным и мог принести им значительную пользу в пропагандистских баталиях «холодной войны».

Спустя месяц после этого побега случился еще один – с участием Белоусовой и Протопопова. Такая возможность им предоставилась, когда ледовое шоу Ленбалета отправилось в очередное заграничное турне – в Швейцарию. Фигуристы вспоминают:

Л. Белоусова : «Я взяла с собой швейную машинку. Заказывать костюмы для выступлений было очень дорого. Здесь тоже шила себе и Олегу, иногда помогали сестра и соседка-портниха, но там на подмогу не рассчитывала…»

О. Протопопов : «А я набрал книг по искусству и видеопленок. Получился дикий перевес, но, к счастью, в аэропорту наш багаж детально не досматривали, мы заплатили за лишний груз и сдали чемоданы. Провожал нас в Шереметьево дальний родственник, который ничего не знал о том, что мы задумали. Впрочем, об этом никто не догадывался. Даже моя мама и сестра Люды. Если бы проговорились, все могло рухнуть. Маме я позвонил уже из Швейцарии. Она сказала единственную фразу: «Не приезжайте сюда как можно дольше».

Когда проходили регистрацию на рейс до Цюриха, к нам подошла группа людей, тоже куда-то улетавших. Мол, дайте автограф. Я расписался на протянутых листках и спросил: «Кому еще? А то, может, в последний раз…»

Л. Белоусова : «Потом еще была ситуация. Мы уже приготовились ехать к самолету, но автобус долго не трогался. Команда сверху не поступала, минут сорок продолжались непонятные переговоры. А тут еще видим: тяжеленный чемодан Олега на борт забросить не могут. Представляете, наверное, наше состояние…»

О. Протопопов : «Все же взлетели, а я шепчу Людмиле на ухо: «Еще не конец. Мы на советской территории. Эти люди способны на что угодно». И в самом деле: приземлились в Цюрихе, открылся люк, а на трапе – человек. «Товарищ Протопопов? Вам нужно срочно позвонить в посольство». Спрашиваю: «Что случилось?» Слышу в ответ: «Вы должны сообщить, где будете находиться». Я честно связался. Но сперва позвонил родне и сказал, где лежат инструкции, что надо экстренно сделать. Понимал: сразу после известия о бегстве наше жилье в Питере опечатают, хотел, чтобы близкие успели забрать себе оттуда самое ценное. В нашу квартиру быстренько кого-то вселили, гараж у помойки подарили знаменитому дирижеру Евгению Мравинскому…

Советская система не терпела тех, кто выделялся из общей массы. Всех чесали под одну гребенку. А мы не захотели. Это страшно бесило, раздражало. Дошло до того, что я предложил не объявлять наш выход на лед в программах Ленинградского балета. Начинала звучать музыка, в зале зажигался свет, мы делали первое движение, и… трибуны взрывались овациями. Люди не нуждались в словах, они ждали нас, по шесть раз вызывая на бис, что дико злило руководство: «Не превращайте шоу в сольный концерт!» Когда мы уехали из страны, тут же сделали вид, будто Белоусова и Протопопов не существуют, попытались вычеркнуть наши имена из истории фигурного катания. К счастью, эта задача оказалась не по зубам…»

Бегство фигуристов произошло 22 сентября. В тот день им надо было вылететь домой, однако они вместо этого явились в полицейское управление и написали соответствующее заявление. У них забрали советские паспорта, отвезли в какой-то отель, из которого попросили никуда не уходить, заметив, что советское посольство их уже разыскивает. Спустя несколько часов супругам сообщили, что их прошение удовлетворено, политическое убежище им предоставлено.

Отметим, что те 8 тысяч долларов, которые звездная чета заработала во время тех швейцарских гастролей, она себе не оставила. Несмотря на то что деньги были переведены в швейцарский банк СБГ в Берне, фигуристы забирать их отказались. Протопопов тогда заявил жене: «Я точно знаю, с чего начнут нас поливать грязью. Поэтому эти деньги мы себе не возьмем».

На мой взгляд, бегство Протопопова и Белоусовой было вполне закономерным явлением. Есть такие люди, которые не могут прощать обид, зацикливаются на них и вечно их мысленно муссируют. Причем обиды, нанесенные чиновниками, такие люди часто переносят на страну, считая ее худшим местом на земле. И бегут из нее при первой же возможности. Выигрывают ли они от этого? По-разному. Например, тот же Александр Годунов на чужбине так и не прижился – спился и умер молодым. А Протопопов с Белоусовой вполне нормально адаптировались и жили припеваючи. Их даже не коробило то, что на родине их объявили изменниками, а бывшие коллеги даже не здоровались при случайных встречах во время заграничных соревнований. Вот как они сами об этом вспоминают.

О. Протопопов : «Мы регулярно ездили на чемпионаты мира и Европы, но нас обходили стороной, как прокаженных, в глаза не смотрели, взгляды отводили. Избегали контактов все, любую фамилию можете назвать.

Однажды оказались в лифте с Леной Чайковской. Она так старательно рассматривала стены, будто, кроме нее, в кабине никого не было. Потом в Ленинграде сказала о нас: «Болельщики спутали солнце с лампочкой, висящей на голом шнуре». В Дортмунде в туалете ледового дворца я как-то столкнулся с Москвиным. Стояли у соседних писсуаров, и Игорь Борисович тихо спросил: «Олег, как дела?» Я открыл рот для ответа, но тут скрипнула дверь, и Москвин сразу отвернулся…

Только Стасик Жук продолжал с нами общаться. Кажется, в 1985 году в Копенгагене демонстративно подошел, обнял, пожал руку и принялся расспрашивать о том о сем. А рядом стояли Роднина, Москвина, Синилкина, директор «Лужников». Говорю: «Не боишься нарваться на неприятности, стать невыездным?» Жук оглянулся и рубанул: «Да пошли они все!» Громко так произнес. Он плохо слышал, поэтому часто кричал… Видимо, позже в Москве ему объяснили политику партии, и через год Стасик уже не шумел. Незаметно шепнул на ухо: «Олежка, эти бляди не разрешают с вами разговаривать. Позвони, пожалуйста, вечером в отель».

Л. Белоусова : «А в Гетеборге в 1981 году мы сидели на трибуне, и нас позвала Майя Плисецкая. Успели обменяться парой фраз, как подбежал телекомментатор Георгий Саркисьянц и потащил ее в сторону: «Майя Михайловна, нам нужно на интервью». Плисецкая едва смогла записать наш номер телефона. Потом ночью часа два рассказывала, как ее здесь душат, Родиону работать не дают…»

Для справки. Легендарную балерину Майю Плисецкую советские власти не только душили (если, конечно, слова Протопопова являются правдой, а не выдумкой), но и на руках носили. Причем иной раз было непонятно, чего было больше. Например, в возрасте 34 лет ей присвоили звание народной артистки СССР (она стала самой молодой советской балериной с таким званием – например, Галина Уланова была удостоена такового в 41 год), в 39 лет удостоили Ленинской премии (1964). Многие советские люди согласились бы, чтобы их так «душили».

Кстати, и героев нашего рассказа советская власть неоднократно награждала. Пусть и не Ленинскими премиями, но на ордена не скупилась. Им платили приличные зарплаты, выделяли квартиры, машины (у них была престижная «Волга» ГАЗ-21). Кто-то скажет: платили за талант. Правильно! Но условия для того, чтобы этот талант расцвел, кто создавал? Советская власть. Не швейцарцы же это сделали. Наши герои сбежали туда, уже будучи знаменитыми на весь мир. А знаменитыми они стали благодаря советским «харчам», которыми они питались на протяжении не одного десятилетия. Кто измерит цену этим «харчам»? Например, если на одну чашу весов положить эти «харчи», а на другую все золотые медали, завоеванные Протопоповым и Белоусовой, что перевесит? Полагаю, что каждый из нас ответит на этот вопрос по-разному.

В Швейцарии фигуристы-беглецы поселились в небольшой деревушке под названием Гриндельвальд. Жили вдвоем, поскольку детей у них не было. Почему? Вот как на этот вопрос отвечает О. Протопопов:

«Мы не жалеем, что у нас нет детей. Все дело в том, как на это дело посмотреть. Одни нарожают детей, а потом причитают: надо же, какого балбеса родила! А сколько вокруг ходит придурков, наркоманов! Еще неизвестно, что лучше: подарить обществу вот таких людей или не рожать вообще. И потом, если бы у нас были дети, мы бы не смогли уехать из Союза. Не оставлять же их заложниками…»

Эти слова – яркий пример человеческого эгоизма, который, видимо, свойственен героям нашего рассказа. Даже рождение детей воспринимается ими сквозь призму личного благополучия. В расчет не берутся общепринятые радости материнства и отцовства. Весь вопрос сводится к тому, что дети обязательно должны стать наркоманами или придурками. Спору нет, кто-то таковыми наверняка станет. Но не все же! Но особенно убивает фраза о «ребенке-заложнике». Дескать, был бы ребенок, он обязательно помешал им сбежать с родины. Получается, ребенок плохой, а они хорошие? Впрочем, может быть, фигуристы и правы: зачем иметь детей, если не уверен, что можешь им что-то дать?

Прожив в Швейцарии почти 16 лет, Белоусова и Протопопов наконец получили швейцарское гражданство (в 1995 году). К тому времени Советского Союза уже не существовало, однако приехать в новую Россию супруги не торопились. Хотя о них тогда много писали, поскольку в капиталистической России, проклявшей СССР, все отъезжанты были записаны в герои, и про них разве что песни не слагали. Вот и Белоусова с Протопоповым были объявлены «жертвами тоталитарного режима». Однако, несмотря на то что от предложений приехать у них тогда отбоя не было, они предпочли на них не откликаться. И только в новом тысячелетии – 25 февраля 2003 года – они впервые за почти четверть века прилетели в Россию по приглашению тогдашнего главы Госкомспорта Вячеслава Фетисова. А в ноябре 2005 года они вновь посетили свою бывшую родину – уже по приглашению Федерации фигурного катания Санкт-Петербурга.

Летом 2007 года Белоусова и Протопопов приехали в Москву, чтобы принять участие в 60-летнем юбилее тренера Татьяны Тарасовой (та сама их пригласила, заплатив им хороший гонорар за выступление). Тогда же в «Экспресс газете» появилось большое (двухполосное) интервью с фигуристами, где они снова живописали свои мытарства в СССР, а также обильно полили грязью своих бывших коллег по спорту. Досталось на орехи многим: Ирине Родниной, Алексею Уланову, Станиславу Жуку, Александру Зайцеву, Валентину Писееву. Чтобы читателю стало понятно, о чем именно идет речь, приведу несколько отрывков из этого интервью.

О. Протопопов : «Я не могу себя представить за одним столом с Ириной Родниной. Два года назад на чемпионате мира в Москве она прошла мимо, не поздоровалась. У Родниной вообще нет такой привычки – здороваться».

Л. Белоусова : «Когда она давала интервью тележурналисту Урмасу Отту, то так нас поливала! А в одной провинциальной газете Роднина заявила, что мы нищие. Но при этом судимся со швейцарскими властями. Полный бред. Да она хоть знает, как это дорого – судиться на Западе?!»

Здесь прервем фигуристов для небольшой ремарки. Дело в том, что к Ирине Родниной у них, судя по всему, есть как профессиональные счеты, так и личные. Что касается первых, то о них мы уже говорили: именно Роднина (в паре с Алексеем Улановым) оттеснила их с первого места как на внутрисоюзных соревнованиях, так и на мировых. Что касается личных обид, то они известны далеко не всем. А кроются они в тех словах, которые Роднина несколько раз произносила в своих интервью. Вот что она, к примеру, поведала изданию «Бульвар Гордона»:

«Когда Белоусова и Протопопов уехали, это стало сенсацией. Дело в том, что в других видах спорта такое время от времени происходило, но в фигурном катании не было никогда. Просто Олегу в тот момент очень многое не только в нашей стране не нравилось, но и в его жизни. Мне, наверное, сложно понять, какие он чувства испытывал, потому что я никогда не проигрывала, а для многих спортсменов, которые проиграли, это была незаживающая рана.

Я видела знаменитого штангиста Юрия Власова, когда он пытался вернуть себе чемпионский титул, – мы ходили тогда в зал штанги, работали с тяжестями, и его тренер Багдасаров нам помогал. Помню, еще спросила Сурена Петросовича: «Как вы думаете, Власов вернется?» – и услышала: «Нет!» – «Почему?» – удивилась я (мне было, наверное, лет 16–17). «Понимаешь, – сказал он, – спортсмены есть разные. Одни постепенно идут к результату, точно так же, как в жизни, балансируют то выше, то ниже – сегодня на одну-две ступеньки могут упасть, а завтра подняться – и к этому, в общем, готовы. Другие стремительно врываются на пьедестал, но если вдруг падают, обратно, как правило, не возвращаются».

Это мне крепко запомнилось, и знаете, когда спустя много лет Власов уже стал народным депутатом СССР, участником Межрегиональной группы, все равно было заметно (во всяком случае, мне), что это в нем не зажило. Так же болезненно реагировали на поражение и другие спортсмены. Лично я на соревнованиях никогда не испытывала страха, но дико боялась до этого: едва начинался новый сезон, теряла покой. Чтобы не прийти с этим ужасом на очередной чемпионат, работала как ненормальная, делала все и даже больше.

Сама я никогда не хотела остаться на Западе. Я же знала, как остались они – Белоусова и Протопопов… Должна сказать, что буквально через три дня после этого мы выступали в Вене, и нас, конечно, предупреждали, чтобы мы не общались ни с ними, ни с прессой… Самое удивительное, что вопросов по Белоусовой и Протопопову практически не было, и я поняла, что на Западе это не сверхсенсационное событие. Начнем с того, что уехали спортсмены, которые уже сошли с арены, люди в возрасте, вдобавок, насколько известно мне, гонорары у них, по большому счету, были копеечные. Да-да, хотя они и двукратные олимпийские чемпионы, но катались за мизерные деньги, а остались потому, что им посчастливилось получить от одной дамы наследство… Белоусова и Протопопов всячески это скрывают, а я их секрет совершенно случайно узнала, и, когда где-то сказала о нем, они на меня дико обиделись.

Думаю, наследство было небольшое. Оно им досталось «на предъявителя» – есть такая форма, но все-таки первопричина их поступка – в психологии людей, всю жизнь посвятивших фигурному катанию и проигравших…

Поверьте, я не пытаюсь их осуждать… По молодости вообще относилась к каким-то моментам спокойно: ну проиграла – и проиграла… Азарт появился потом, и хотя работала профессионально, к вершине меня подводили долго – это не случилось в один день…

Постепенно желание победить стало моей мечтой, идеей фикс, ради которой я могла расстаться со всем. Просто Жук очень четко мне объяснил, что срок, который отмерен в спорте, короткий, и остальные радости в жизни можно получить позже – все, кроме этой… Кому-то на достижение высочайших результатов отведено три-четыре года, счастливчикам – целых шесть… У меня этот период оказался несколько больше…»

И вновь вернемся к интервью Белоусовой и Протопопова, где они весьма нелестно отзываются не только о Родниной:

О. Протопопов : «На чемпионате мира в Москве мы оказались на трибуне рядом с Алексеем Улановым. Он сидел на один ряд повыше. Я уверен, что он видел и меня, и Люду. Но сделал вид, будто не заметил».

Л. Белоусова : «А мог бы извиниться за прошлое! Нас осуждал, что мы уехали за границу, а сам что сделал? Как только началась перестройка, улетел в Америку. Сейчас живет в Калифорнии. (Отметим, что Уланов именно улетел, а не сбежал на Запад «тайными тропами». – Ф. Р. ). Знаете, жизнь все расставляет по своим местам. Тогда, в 2005-м, к нам в Москве подходили болельщики. Брали автографы, просили сфотографироваться. А Уланов сидел один, к нему никто не подошел. Люди забыли его, не узнали».

О. Протопопов : «Когда Смирнова забеременела, Уланов совсем не обрадовался. Он не хотел ребенка. И даже бил ее ногой в живот! Они вместе уехали в Америку, но потом развелись. Люда вернулась в Питер…

Жук в одном из интервью опрометчиво заявил, что Александр Зайцев (а он был худеньким парнем, силенок ему не хватало) за месяц увеличил мышечную массу на шесть килограммов. Вы представляете, что это такое? Без допинга так укрепить мускулы за месяц невозможно! Стасик явно его чем-то кормил. А сейчас бы хрен им – никто бы не дал Родниной и Зайцеву выиграть шесть чемпионатов мира подряд. Теперь вот за такую маленькую штучку дисквалифицировали бы на два года.

Я не знаю, почему Роднина бросила Сашу. Говорят, импотентом стал. И пил по-черному. Но это их дело…»

Вот так, облив коллег грязью с ног до головы, фигуристы-беглецы о своем житье-бытье рассказали следующее:

О. Протопопов : «Мы что – дряхлые старики? У нас в Америке, в Лейк-Плэсиде, есть хорошая знакомая – Барбара Келли. Ей 80, она чемпионка США среди фигуристов в своей возрастной категории. Вот на кого надо равняться! К Барбаре мы приезжаем каждый год на несколько месяцев, арендуем у нее жилье и каток. А еще мы занимаемся виндсерфингом…»

Л. Белоусова : «Минувшей зимой у себя в Швейцарии, в Гриндельвальде, мы увидели на катке знакомое лицо. Ба, да это же наш врач, а мы его еле узнали! Потому что к врачам почти не ходим. Правда, Олег каждые два года проверяет зрение – ему нужна справка для вождения машины».

О. Протопопов : «Я сижу за рулем с 1964 года. И ни разу не попадал в аварии».

Лиричный стиль феноменальной пары Людмила Белоусова - Олег Протопопов до сих пор остается эталоном катания двух влюбленных друг в друга и в лед людей. «Грезы любви» на музыку Ференца Листа в 1964 году в Инсбруке были золотыми - первые золотые медали в истории советского фигурного катания! На Играх в Гренобле-1968 пара вновь стала первой, между Играми четыре раза став чемпионами мира и Европы.

Эти двое не знали, что такое быть похожими на других. Но знали, чувствовали, верили, что их работа – уникальна. И хотели идти только своим путем. Уйдя из спорта в 1972-м, работали в ленинградском балете на льду, а в 1979 попросили политического убежища в Швейцарии. Они хотели свободы, прежде всего творческой. Потеря званий, вычеркнутые имена из наших спортивных справочников – все это не мешало их любви. А значит, не мешало кататься. Смысл жизни перепечатанные справочники не затронули.

«Думаете, мы не были патриотами? - говорил в интервью «МК» Олег Алексеевич. - Да готовы были все отдать ради Родины. Иначе, зачем бы катались, когда у меня было кровотечение на Олимпийских играх в Гренобле - были камни в почках и жуткие колики, а операцию делать нельзя: при разрезанной мышце живота пришлось бы забыть о поддержках. Оставшись в Швейцарии, сразу же сказали местным властям, что причины нашего побега - чисто творческого характера. В нас все время что-то не устраивало Россию: то мы были слишком спортивны, то чересчур театральны, потом наоборот. Потом нас перестали пускать на соревнования, приглашать на показательные выступления... Мы не давали управлять собой. Наверное, в этом была вся суть наших конфликтов».

В это трудно поверить, но Белоусова – Протопопов катались и до последнего времени. Кому-то это казалось, при всем уважении к фигуристам, даже лишним. Всему, мол, есть свое время. Но не кататься для них, не выходить на лед было все равно, что не дышать. А значит, не жить. «Наша сила только в том, что мы каждый день выходим на лед. Если потеряем его - потеряем все...».

В 1999 году впервые после побега они прилетели в Москву и Питер. Их тогда пригласил Вячеслав Фетисов на финал Гран-при по фигурному катанию в Петербурге. А Олег Алексеевич, принимая приглашение, не замедлил уточнить: «С чего это вдруг и в качестве кого? Не свадебных ли генералов?». В этой роли они себя видеть не хотели.

Когда поняли, что их ждут по-настоящему, сказали, что были бы счастливы хотя бы час покататься на незабываемом для них льду «Юбилейного». Это ведь был первый дворец в Питере, построенный еще при Хрущеве. Когда-то при личной встрече с Хрущевым легендарные спортсмены говорили о том, что не может Ленинград оставаться без ледового дворца. Он поддержал их идею, поддержали и болельщики, которые по рублю в письмах присылали фигуристам деньги на строительство катка.

…Тоненькая, хрупкая Людмила рядом с партнером и мужем в аэропорту казалась какой-то нереальной. Как смогла природа спрятать такую мощь характера в столь легкой, до прозрачности, оболочке? «В фигурном катании должна быть тайна, как в женщине», - скажет Олег Протопопов. В Белоусовой была тайна. Ее не надо разгадывать, можно только восхищаться и помнить.

«МК» встречал знаменитых фигуристов тогда в Шереметьево. Они потом еще прилетят в Москву несколько раз. И даже были на Олимпийских играх в Сочи. Но та первая встреча после столь долгого перерыва, осталась в памяти ярким воспоминанием.

«Часовые любви» - так назывался репортаж «МК» из Шереметьево.

Сегодня Олег Протопопов остался один. Жена, партнерша, соратница, друг, его великая тайна ушла, покинув пост. И – осталась. Как символ безграничной любви, верности и веры…

«МК» повторяет интервью, данное фигуристами в первые же минуты после возвращения. Ни один из ответов не нуждается в корректировке. Отвечал на вопросы Олег, но Людмила все время была рядом и кивком соглашалась, не теряя легкой улыбки ни на секунду.

…«Мила! Олег!» - несколько верных друзей великих Белоусовой и Протопопова метались между только что прилетевшими легендарными фигуристами, пытаясь оттеснить фотокорреспондентов и телекамеры около VIPовской лестницы прилета в «Шереметьево». Двадцать четыре года - это так много... «Много», - кивала Людмила, источая такое обаяние улыбкой, что хотелось просто застыть рядом и не двигаться.

Двадцать четыре года не видела Россия своих первых олимпийских чемпионов по фигурному катанию. За эти годы - сколько их было, чемпионов!.. Но Белоусова-Протопопов - неповторимые. Гордые, но не заносчивые. Швейцарцы по паспорту, но - русские. В «Шереметьево» они были счастливы. И - растроганно говорили «спасибо» всем встречающим. «Вам спасибо, что приехали», - несколько ошарашенно от такого «незвездного» поведения отвечали присутствующие...

- Людмила, Олег! Коньки с вами?

Конечно, мы хотим потренироваться в Петербурге, в «Юбилейном». Вспомнить, как говорится, молодость, хотя мы и не стары...

- Разрешите вам вручить номер «МК»: мы вчера уже сообщили о вашем приезде...

Спасибо огромное: «Московский комсомолец» мы только что прочитали в самолете. Не ожидали, что это будет так трогательно!

- Вы изумительно выглядите...

Мы стараемся. Надо же держать себя в форме! Людмила весит 42 килограмма, я - 64. На отдыхе можем прибавить пару килограммов... Но это наш боевой, соревновательный вес. Да, мы даже похудели немного по сравнению с прошлым: во всяком случае, костюмы, в которых мы выступали на Олимпиаде в Гренобле еще в 68-м году, сегодня слегка великоваты.

- Вы знаете, что многие в России до сих пор просто мечтают увидеть вас снова на льду?

Видимо, потому, что знают, что со льдом мы не расстаемся. Конечно, тройные прыжки мы не делаем - один-два оборота. Но все обязательные элементы парного катания - поддержки, вращения, спирали... - все это есть. И уверены - будет очень долго. Просто вестибулярный аппарат надо укреплять. Встаешь на деревянный крутящийся диск и в разные стороны вращаешься - чем больше, тем лучше. Сделать 23 полных оборота с закрытыми глазами для нас - не проблема. А потом и не проблема выдержать три-четыре с половиной минуты на льду.

- Сейчас, когда вы уже ступили на московскую землю, эмоции захлестнули?..

Мы как во сне: вот только что Мила в самолете заполняла анкету, въездную декларацию... И написала, что не Госкомспорт нас пригласил, а Госконцерт. По старой памяти написала. А это было ровно 24 года назад, когда мы уезжали из Советского Союза - и как раз по линии Госконцерта. Я ей говорю: «Слушай, это было как будто вчера! Вот мы вчера уехали, а сегодня - приехали...» Какая-то фантастика!

- Вы готовы к потрясениям, которые вас ожидают, начиная даже с того, что Москву просто не узнаете?

А я не знаю - мне кажется, мы никуда не уезжали. Вот только лица новые и молодые вокруг нас видим - не представляете, как это приятно!

- Честно: не страшно было принимать приглашение?

А чего опасаться?..

- «Мы отрезали от себя прошлое раз и навсегда. Мы люди очень решительные... К тому же каждый день в своем доме смотрим ОРТ, НТВ и российский канал. То есть в курсе всех событий вашей сегодняшней жизни. Достаточно посмотреть на это пять минут, чтобы отпала всякая охота приезжать сюда. Если когда-нибудь приедем, то только в качестве артистов, чтобы выступить перед земляками», - это вы говорили в летнем интервью «МК». Почему же сейчас приняли приглашение?

Мы решили, что не вправе отказаться. Нас пригласил председатель Госкомспорта Вячеслав Фетисов - и это было впервые за 48 лет нашей спортивной жизни. Такой чести нам не оказывали даже после Олимпийских игр, когда мы выигрывали. Тогда нас встречали, конечно, по-другому, но не будем вспоминать старое... Естественно, мы знали, что многое изменилось. Но опасений никаких, так как мы летели в новую страну и новую Россию.

- Но и в новой России хватает беспорядка - может, лучше было сохранять какие-то иллюзии?

У меня на столе тоже полный беспорядок, но я в нем очень хорошо ориентируюсь и нахожу все вещи, которые мне надо. Так что если на нашей родине что-то и не в порядке, то есть и люди, которые, с умом и хорошими мозгами, хорошо в этом разбираются.

- Вы никогда не выпадали из фигурного катания, сами продолжаете кататься и комментируете...

Да, нас иногда спрашивают: а вы отслеживаете новые имена? Мы их не отслеживаем - на радио «Свобода» вот уже семь лет освещаем крупнейшие соревнования. Порой и по ночам приходится работать. Так что мы не отслеживаем, а постоянно находимся в хорошем курсе событий. Можем предсказать и будущее: будущее - за теми, кто умеет и хочет работать. Спать России не надо в любом случае: на Востоке не спят...

- Судей критикуете?

Судейство всегда было разным. Никакая компьютерная система не заменит человеческого глаза, а самое главное - профессионального взгляда на самого себя. Если я буду смотреть на компьютер, то точно ошибусь. Ведь компьютер помимо прочего - это создание искусственное, самого же человека. А он начинает потом ему же и верить - хотя сам сделал программу. Но я ведь могу так программу сделать, что она и выбор сделает, как я хочу! Так что элемент субъективности все равно неизбежен в фигурном катании. И в этом - тоже суть конкуренции. Другое дело, что хочется, чтобы конкуренция была все-таки справедливой. А не так: выходит какой-то администратор от ИСУ - и вдруг еще одной паре дает медаль! Я бы в жизни не пошел на такое награждение: я или чемпион, или полу-чемпион, извините меня!..

- Вы расстраиваетесь, наблюдая за сегодняшним фигурным катанием?

Знаете, в фигурном катании должна быть тайна, как в женщине. Когда есть эта загадка - тогда интересно. Нет, нас ничего не расстраивает - уже не в том возрасте, когда переживают по такому поводу. Тем более что мы занимаемся своим делом и пытаемся кататься так, как нам хочется. А однодневки - они покатаются и уйдут, и больше их никто никогда не увидит.

- Если вам предложат в Москве или Питере консультировать кого-то из спортсменов - примете предложение?

За 24 года не было просьб о консультации. Да, честно говоря, если такие люди, как Стасик Жук, были не очень востребованы... О чем можно говорить?! 138 медалей заработал Жук для своей страны - и его не пускали на каток ЦСКА! Но, несмотря на то, что мы не тренируем сегодня - тренируют наши бывшие ученики, и у них есть чемпионы мира: у Вали Николаева была Оксана Баюл, у Великовых - Шишкова-Наумов, Петрова-Тихонов... И потом: мы пытались несколько раз тренировать, но поняли, что, отдавая что-то другим, не можем нормально тренироваться сами. Настоящий тренер не может работать вполсилы. А на себя и на других энергии может просто не хватить. Мы пока еще стремимся кататься, и значит - не можем отрывать от себя слишком много. Но дать совет детям, которые катаются рядом, естественно, бесплатно, - это мы можем. Детям нельзя отказать.

Сейчас вы увидите Москву и роскошные дома, которыми она обросла. Допускаете мысль, что захочется вернуться, купить квартиру?..

Наш главный дом - это лед. Там, где есть лед, там и наша квартира. А мысли... Мы все равно очень благодарны своей стране: с одной стороны, она нас вырастила, но могла и стереть в порошок. Швейцария - та страна, которая оказала поддержку в трудную минуту, сохранила нам жизнь, у нас теперь другое гражданство. Но мы как были русскими, так и остались...

В 1994 году мы получили швейцарское гражданство. Но мы - не герои этой страны. В Швейцарии есть свои легенды. Если бы мы выиграли что-либо, выступая под их флагом, - тогда другое дело. Мы были там на гастролях от того самого Госконцерта. Остались - и сразу заключили контракт с американским балетом на льду. Спустя полтора месяца после побега мы уже вовсю гастролировали. У нас не было ни денег, ни угла... Когда мы объявили, что в Россию больше не вернемся, - к нам тут же пригласили полицейских, которые забрали советские паспорта. Их мы больше никогда не видели, потом нас привезли в один отель, потом - в другой... До сих пор мы не знаем того места, где нас прятали (так как нас разыскивали советские спецслужбы), - лишь после того, как было объявлено о предоставлении нам политического убежища, можно было начать думать о своем угле.

Но все это уже было вторично. Главное - мы были на льду, могли тренироваться... Поэтому я и говорю: наша квартира - там, где лед, на котором мы катаемся!

Лучшее в "МК" - в короткой вечерней рассылке: подпишитесь на наш канал в

И на примерах показывает, какую роль может играть хрупкая женщина в жизни сильного мужчины, и что она получает взамен, приходя к выводу, что случившееся - это прежде всего человеческая трагедия, разрыв по живому.

Далеко не всегда уход человека из жизни заставляет размышлять, выстраивать в мыслях запоздалую ретроспективу, вспоминать какие-то события и заново переосмысливать их. А вот сейчас не идет из головы: не стало Людмилы Белоусовой. Милы… Так всегда называли ее те, кто катался рядом, так она представилась и мне, когда мы познакомились с ней в 1995-м на чемпионате Европы по фигурному катанию в Дортмунде. Тогда это даже не казалось противоестественным: Белоусовой не было и шестидесяти, выглядела она на добрых два десятка лет моложе и оставила впечатление необыкновенно скромной, очень доброжелательной и в то же самое время слегка застенчивой женщины-ребенка. Возможно, это впечатление сложилось потому, что говорил в том интервью только Олег. Олег Алексеевич Протопопов.

В отличие от супруги, он не только не испытывал дискомфорта при подчеркнуто почтительном к себе обращении, но и сам постоянно давал понять, что не считает и никогда не считал себя обычным фигуристом.

Я просто знаю себе цену, - резковато заметил он, рассказывая о том, как договаривался о гонораре с представителями одного из известных американских шоу, наотрез отказавшись от первоначально предложенных условий и тут же получив гораздо более выгодное предложение.

Меня тогда, признаться, покоробила его фраза: "Знаю, что русские согласились бы кататься и за пятьсот долларов, но мы, увы, не русские".

Не думаю, что это был эпатаж. Скорее, наоборот: совершенно привычная манера поведения. Еще когда Мила и Олег катались в России и много лет входили в сборную страны, один из известных фигуристов того времени заметил, что Протопопову всегда требовалась свита. Она всегда у него и была: кто-то носил камеру, кто-то решал бытовые вопросы, а кто-то просто восхищался кумиром, благо кумир всячески это поощрял.

Тогда мне казалось, что на характер Протопопова наложила слишком большой отпечаток вынужденная эмиграция в 1979-м, из-за чего Людмила и Олег на многие годы оказались вдвоем против всего остального мира. Но по мере того, как продолжалось наше знакомство, начинала понимать: Протопопов был таким всегда. Непримиримым, бескомпромиссным, стопроцентно уверенным в собственной правоте и собственном превосходстве, чем бы ни занимался. А Мила - она просто ему служила. Преданно, ежеминутно, всепоглощающе. Такие союзы, как принято говорить, складываются на небесах. И даже со смертью одного из супругов не могут быть разрушены.

Тот самый первый наш разговор долго сидел у меня в памяти. Протопопов безапелляционно рассказывал мне о своих планах подготовиться к Олимпийским играм в Нагано и выступить на них. За час с небольшим, что мы разговаривали, а точнее пикировались с Олегом (слишком уж абсурдно звучало все то, о чем он говорил), Мила не произнесла ни слова. Просто кивала в такт каким-то словам и фразам мужа.

Много лет спустя я осознала, что совершила тогда грандиозную ошибку: не поняла, что мне открылась дверка, позволяющая заглянуть в чужую и достаточно уединенную жизнь, понять, кто они такие - эти легендарные фигуристы. Это не предполагало ни оценок, ни обсуждений, ни попыток подогнать услышанное под те или иные стереотипы. Понадобилось, чтобы прошло время, прежде чем пришло понимание: Мила и Олег просто были другими. Не такими, как все. Хотя правильнее, наверное, здесь будет иная формулировка: такими, как все, они не были никогда.

И всегда эти двое были единым целым. Наверное, поэтому, даже сейчас, когда Милы не стало, по-прежнему невозможно говорить о ней в отрыве от того единственного человека, кто более шестидесяти лет был рядом и по сути распоряжался всей ее жизнью.

Протопопову (а значит и Белоусовой тоже) было свойственно крайне эгоистичное отношение к собственной спортивной карьере. В свое время для меня стал большим откровением тот факт, что фигуристы долго работали с одним из самых выдающихся тренеров того периода Игорем Борисовичем Москвиным. Мила и Олег никогда об этом не упоминали, а сам Москвин никогда не был склонен афишировать собственное участие в их судьбе. На этот счет очень точно заметил однажды Алексей Мишин, сказав, что работа Москвина очень неправильно оценивалась прежде всего самим Олегом, который искренне полагал, что сам себя тренирует, и позволял себе достаточно оскорбительные для Игоря Борисовича высказывания.

Сам Москвин оценил свою работу несколько иначе.

Не могу похвастаться тем, что сделал эту пару, - сказал он мне однажды. - Мила и Олег сделали себя сами. Я же на определенном этапе просто развил их катание в нужном направлении.

Возможно, как раз это было главным: Белоусова и Протопопов со своим уникальным лирическим и воздушным стилем катания идеально вписались в картинку, которая на том этапе оказалась максимально востребованной. Мир еще не был готов ни к гротеску, который были готовы предложить Алексей Мишин и Тамара Москвина, ни к запредельной сложности, над которой сутками напролет размышлял еще не ставший великим Станислав Жук с Ириной Родниной и Алексеем Улановым. Мир просто хотел любви и красоты. И то и другое сделали своей визитной карточкой Белоусова и Протопопов.

Удивительно, но стержнем пары в тренировках всегда была тихая и бессловесная Мила. Именно она гасила все вспышки Олега в бесконечных спорах на льду, а дома просто превращалась в молчаливую фею - хранительницу очага и семьи.

Мила всегда поддерживала и меня тоже, - вспоминал Москвин. - Она была идеальной фигуристкой: легкая, красивая, ее не нужно было в чем-то убеждать, заставлять пробовать какие-то вещи. Она просто выслушивала задание и молча шла выполнять. Олегу, напротив, постоянно нужно было что-то доказывать.

Уехав из России в Швейцарию в 1979-м, Белоусова и Протопопов обрубили себе дорогу назад - в единственную страну, где тысячи людей, несмотря на опалу фигуристов, по-прежнему ими восхищались. В Швейцарии 43-летняя (на момент отъезда) Людмила и 47-летний Олег могли только продолжать кататься. Ничем другим они просто не заработали бы на дальнейшую жизнь.

Пока Мила и Олег у меня катались, мы были довольно дружны, - рассказывал Москвин. - Вместе ездили отдыхать, вместе жили на сборах в гостинице в Воскресенске, там Мила в своем номере постоянно готовила для всех блинчики на электрической плитке, которую постоянно возила с собой. Мы часто выбирались в лыжные походы, то есть отношения были гораздо более близкими, нежели служебные.

Потом, когда они уже ушли из спорта, я слышал, что у них был конфликт с руководством ледового балета, где они тогда катались. Но никогда не думал, что развязка может оказаться именно такой.

В Ленинграде они жили неподалеку от нас с Тамарой, и я, честно признаться, был тронут, когда получил по почте толстенный конверт с фотографиями. Туда же было вложено письмо: "Дорогие Игорь и Тамара! Не поминайте лихом. Надеемся - до встречи".

Там были собраны все фотографии, где мы с Протопоповыми были запечатлены вместе или в одной компании. То есть они не хотели, чтобы их отъезд создал хоть какие-то сложности тем людям, кто их знал и с кем они на том или ином жизненном этапе были близки.

Много лет спустя я спросила Москвина, какие чувства у него вызывает тот факт, что бывшие ученики, которым уже за 70, продолжают выходить на лед перед публикой.

Если человек действительно это любит, почему нет? - спокойно ответил тренер. - Возьмите меня. Если бы я сейчас вдруг вздумал вспомнить молодость и снова начал ходить на яхте, кто мог бы меня осудить за это? Что касается Протопоповых, я испытываю определенное уважение к тому, что люди настолько преданы фигурному катанию. В каком-то смысле они напоминают мне математика, который доказал гипотезу Пуанкаре, но отказался от крупной премии. Не поехал ее получать лишь по той причине, что пожалел тратить время на поездку, отвлекаясь от своей работы. Олег в этом отношении - нормальный человек. Он всегда с удовольствием принимал все, что ему положено. Но любил фигурное катание как никто другой. У них с Милой было прекрасное скольжение, хотя дело даже не в этом. А в том, что это скольжение было осмысленным. Наполненным. В том числе и технически. Это большая редкость.

Сама я видела Белоусову и Протопопова на льду лишь однажды - на чемпионате Европы-1996 в Софии. На протяжении предыдущего года фигуристы пару раз выступали в благотворительных шоу, а в Софию организаторы соревнований пригласили Протопоповых не только в качестве почетных гостей, но и с тем, чтобы легендарные фигуристы приняли участие в церемонии открытия соревнований. Тренировались Олег и Мила по ночам: дневной лед был отдан участникам, а поздно вечером начинались репетиции открытия.

И именно к ночи трибуны активно заполнялись зрителями.

Первое мое впечатление от катания Белоусовой и Протопопова было сильным. Ни прыжков, ни поддержек, ни выбросов двукратные олимпийские чемпионы не делали, да, наверное, и не могли. Но со льда веяло какой-то особой магией абсолютного единства движений, жестов, чувств. Коньки скользили по льду без единого шороха. При этом меня не покидало чувство, что это катание не предназначено для зрителей: оно было слишком интимным. Видимо, то же самое чувствовали трибуны, оцепеневшие в каком-то немом восхищении.

В Софию Белоусова и Протопопов приезжали бесплатно. Их выступлению на церемонии открытия организаторы отвели полторы минуты и чуть меньше половины катка (на остальной площади льда стояли участники праздничной массовки).

После я не раз жалела, что видела это. Протопопов вышел на лед в соломенного цвета парике (под софитами искусственные волосы казались рыжими), лицо было покрыто толстым слоем грима с нарисованным на нем румянцем, подведенными глазами и губами. Его партнерша была в коротеньком красном платьишке ("Мы до сих пор влезаем в костюмы, в которых катались в 1968 году") с красным бантиком в волосах.

Контраст с ночными тренировками был разителен: там, на льду, были Мастера, для которых кататься было так же естественно, как дышать. Здесь - двое немолодых людей, отчаянно, но тщетно пытающихся скрыть свой возраст. Эти попытки - нелепые, а главное, абсолютно ненужные - напрочь заслоняли катание пары и заставляли вспомнить высказывание выдающегося русского хореографа Игоря Моисеева: "Танцевать можно и в тридцать лет и в шестьдесят. Но в шестьдесят на это не надо смотреть".

Вспоминая все это сейчас, я снова прихожу все к тому же выводу: когда имеешь дело с уникальными личностями, вряд ли стоит подходить к ним с общепринятыми мерками. Мне было отчаянно жаль Милу, когда в 1997-м, получив возможность побеседовать с легендарной фигуристкой наедине во время чемпионата мира в Лозанне (Олега в тот день пригласили комментировать выступления спортивных пар) она рассказывала о своей жизни в Гриндельвальде.

- У вас есть какие-нибудь любимые женские дела, - спросила я ее тогда. Она пожала худенькими плечами:

Разве что кухня. Я много готовлю, все съедается, как правило, в тот же день. Раньше шила, теперь в этом нет необходимости. У нас есть небольшой огородик - три грядки. Одно время выращивали огурцы, теперь зелень. Просто так, для удовольствия. Еще есть три вишенки - сестра привезла из Москвы. Но ягоды постоянно склевывают птички. 12 лет жила приблудная кошка. Когда мы уезжали на гастроли, она даже плакала. А два года назад умерла. Похоронили мы ее прямо у дома, под елочкой.

- Какую крупную покупку вы сделали себе за последние годы?

Никаких. Мне ничего не нужно.

- А какой подарок в последний раз дарили мужу?

Мы не дарим друг другу подарки. Достаточно того, что друг у друга есть мы сами. Мне никогда в жизни даже не хотелось иметь детей. Если бы они у нас были, разве мы смогли бы кататься так долго?

Точно так же мне было жаль и Олега, который там же, в Лозанне рассказывал, как в 1982-м, когда фигуристы закончили кататься в известном американском шоу Ice Capades, они вместо покупки собственного жилья по обоюдному решению решили сделать фильм. О себе.

Все деньги (по словам Протопопова, около миллиона франков) были потрачены на покупку профессиональной аппаратуры, аренду катка, съемки. Осветительные установки были заказаны в Германии. Фильм (16 часов чистого катания без единого дубля) снимал 17-летний фигурист, родители которого в 1968-м перебрались в Швейцарию из Чехословакии. Костюмы к каждому из показательных номеров Людмила шила сама. На той самой, привезенной из Питера машинке.

Я пробовал монтировать пленку сам, сделал кассету продолжительностью 1 час 20 минут, - говорил Протопопов. - Все, кто видел, соглашаются, что работа в высшей степени профессиональная, а сам фильм уникален. Мы пытались обращаться в компании, которые занимаются производством кассет или телевизионных материалов такого рода, но все хотят получить фильм даром. Если найдутся состоятельные люди, способные по-настоящему оценить то, что у нас есть, возможно, я соглашусь продать пленку. Пока таких предложений нет.

Там же в Швейцарии Протопопов начал писать книгу. Когда он сказал, что сам, случается, читает написанное часами и не может оторваться, я вдруг поняла, что эту книгу он никогда не отдаст ни одному редактору в мире: для него она (как, впрочем, и фильм) - выношенный и выстраданный ребенок. А собственных детей не отдают в переделку. А может быть все дело в том, что он и не стремился выставлять свою с Милой жизнь напоказ. Сказал однажды, что никогда не хотел бы увидеть, как эту жизнь кто-то продает с аукциона.

Вернувшись с того чемпионата, я написала:

"…Можно осуждать легендарных спортсменов за эгоизм, который до сих пор, случается, сквозит в их поступках и высказываниях. А можно просто позавидовать паре, пронесшей фантастическую преданность друг другу и любимому вида спорта через всю свою жизнь. Какая разница, что думаем о них мы? Они заслужили право иметь собственное мнение о мире фигурного катания, в котором, несомненно, навсегда останутся как самая большая его легенда…"

На самом деле Белоусова и Протопопов в своей долгой спортивной карьере, в которой, применительно к фигурному катанию, так и не появилась приставка "после" вовсе не были несчастны. Рассуждая о жизни, в которой судьбы супругов были спаяны так крепко, что не разорвать, Олег Алексеевич как-то сказал, что до сих пор, о чем бы ни шла речь, ставит перед собой (а значит и перед Милой) только максимальные цели, поскольку максимальная цель дисциплинирует, помогает сохранить психику свежей. Он собирался жить очень долго, подчинил этой идее весь бытовой уклад, тщательнейшим образом штудировал любую информацию о здоровом питании, об очищении всех жизненно важных органов. В эту же систему были органично вписаны тренировки, всевозможные мероприятия по восстановлению и даже отпуска, к каждому из которых пара готовилась предельно тщательно.

К сожалению, Протопопов так и не сумел заставить жизнь играть по своим законам: в 2009-м у него случился инсульт. Тогда легендарный фигурист сумел не просто полностью восстановиться, но стал относиться к себе с удвоенной требовательностью. Но еще через несколько лет у Людмилы диагностировали рак…

А теперь она ушла навсегда, оставив тем, кто ее знал и любил, светлые воспоминания, а Олегу - страшное испытание: продолжать жить в одиночку. Дай бог ему сил на это…