Чем сущность принципа свободы. О принципе свободы совести

В настоящее время в России происходит формирование гражданского общества, поэтому чрезвычайно актуальной является проблема взаимодействия, диалога представителей различных религиозных конфессий (межконфессиональный диалог) друг с другом и государствам.
Правовой основой разрешения всех возникающих противоречий и проблем может стать соблюдение принципа свободы совести. Вы знаете, что совесть - важнейшая этическая категория, отражающая способность человека осуществлять нравственный самоконтроль, формулировать и предъявлять к своему поведению нравственные требования, добиваться их исполнения. В наше время под свободой совести понимается право человека самостоятельно формировать свое мировоззрение и открыто выражать его в социальных взаимодействиях, не причиняя ущерба свободе других людей и обществу в целом. По сути, под свободой совести сейчас понимается право человека на автономию духовной Жизни. Но столь широко этот принцип трактовался не всегда - в обществах с преобладающим религиозным мировоззрением свобода совести могла выражаться лишь в свободе вероисповедания, борьба за которую шла на протяжении многих веков.
Законодательство Российской Федерации в соответствии с международными правовыми актами гарантирует осуществление принципа свободы совести. Рассмотрим некоторые его аспекты.
Принцип отделения религиозных организаций от государства предусматривает, с одной стороны, невмешательство государства в лице его органов и отдельных должностных
лиц во внутреннюю жизнь религиозных организаций, отсутствие государственного финансирования и пропаганды отдельных организаций, с другой - невмешательство религиозных организаций в вопросы государственного управления.
Все религии на территории страны являются равноправными, отсутствует государственная, официальная религия - государство нейтрально в вопросах религиозной ее ры.
Светский характер государственного образования предполагает, во-первых, равный доступ представителей всех религиозных конфессий и атеистов к получению гарантированного государством образования, во-вторых, запрещение любых форм религиозной или атеистической пропаганды в образовательных учреждениях, тем более на обязательных для посещения уроках, в-третьих, воспитание подрастающего поколения в духе толерантности к проявлениям инако-мыслия.
Государство также гарантирует всем верующим возмож ность свободно отправлять свой культ (в случае, если деятельность религиозной организации не признана судом социально опасной и не запрещена), а военнообязанным верующим в случае, если военная служба противоречит их религиозным убеждениям, предоставляется возможность пройти альтернативную гражданскую службу.
Si!Основные понятия: религия, религиозное сознание, мировые религии, принцип свободы совести.
ill Термины: религиозный культ, религиозные организации, межконфессиональный диалог.
Проверьте себя
1) Что такое религия? 2) Какие элементы религии выделяют ученые? 3) Какими признаками характеризуется религиозное сознание? 4) Каково значение религии в жизни общества? 5) Каковы основные идеи каждой из мировых религий? 6) В чем сущность принципа свободы совести? Как он реализован в законодательстве Российской Федерации?
Подумайте, обсудите, сделайте
1. Известный социолог П. А. Сорокин на основе анализа сотен тысяч живописных и скульптурных произведений, созданных с начала Средневековья до 30-х гг. XX в. и экспонирующихся в музеях Западной Европы, сделал вывод о неуклонном существенном сокращении числа произведений, основанных на религиозном восприятии мира. Опираясь на знания гуманитарных дисциплин, объясните причины этого явления. Подтвердите правоту вывода социолога конкретны-ми примерами.
С древних времен ученые прослеживают такое направ
ление социального протеста, как богоборчество. Выскажите
несколько предположений о причинах возникновения подоб
ного движения.
Соберите информацию о деятельности религиозных ор
ганизаций в вашем регионе.
Поработайте с источником
Прочтите фрагмент статьи американского социолога XX в. Роберта Белла «Социология религии».
Итак, мы неизбежно приходим к заключению, что религия не является всего лишь средством совладать с тоской и отчаянием. Скорее, она представляет собой символическую модель, формирующую человеческий опыт - как познавательный, так и эмоциональный. Религия умеет не только умерять тоску и отчаяние, но и вызывать их.
Человек - это животное, разрешающее проблемы. Что делать и что думать, когда отказывают другие способы решения проблем, - вот сфера религии. Религия занимается не столько конкретными проблемами, сколько общей проблематикой природы человека, а среди конкретных проблем - такими, которые самым непосредственным образом примыкают к этой общей проблематике, как, например, загадка смерти. Религия имеет дело не столько с опытом конкретных пределов, сколько с предельностью вообще... Но даже для самого примитивного дикаря область религии - это нечто отличное, хотя и очень близкое, нечто такое, что можно услышать, но нельзя увидеть, а если можно увидеть, то мельком. Передаваемые религиозные символы, кроме того, сообщают нам значения, когда мы не спрашиваем, помогают слышать, когда мы не слушаем, помогают видеть, когда мы не смотрим. Именно эта способность религиозных символов формировать значение и чувство на относительно высоком уровне обобщения, выходящего за пределы конкретных контекстов опыта, придает им такое могущество в человеческой жизни, как личной, так и общественной.
Белл Р. Американская социология. Перспективы. Проблемы. Методы. -
М.. 1972. - С. 266 - 278.
ИВ Вопросы и задания к источнику. 1) Каковы, по мнению автора, возможные истоки религиозной веры? 2) Какими словами автор характеризует религию? 3) Приведите несколько примеров, иллюстрирующих символическую природу религии. 4) Используя фрагмент статьи Р. Белла, свои знания и жизненный опыт, дайте несколько объяснений могущества религии в человеческой жизни.

В 2002 году Института комплексных социальных исследований РАН подготовил и издал под общей редакцией директора Центра Мирана Мчедлова сборник статей "О социальной концепции русского православия". Как говорится в предисловии к сборнику, "основную свою задачу авторы книги видели в том, чтобы рассматривать положения церковного документа в более широком контексте, сопоставляяя их с действительным опытом массового сознания, учитывая как вековые нравственно-психологические, в целом культурные традиции, так и сегодняшние общественно-политические... и иные реалии, на фоне которых они должны реализовываться".

Предлагаем вниманию посетителей портала "Религия и СМИ" вторую главу книги, написанную академиком РАН Львом Митрохиным.

"Основы социальной концепции РПЦ" прежде всего адресованы духовенству в качестве авторитетного ориентира при решении разнообразных и сложных проблем, касающихся взаимоотношения Церкви с государством, а также различными общественными институтами и движениями, в том числе и с другими конфессиями. Одновременно они доводят до сведения светских властей официальное мнение Церкви о тех условиях, на которых она принимает modus vivendi, иными словами, условия, на которых готова идти на компромисс с государством, провозгласившим себя "светским". Это, таким образом, – "рабочий" документ и для государственных служащих, которые занимаются проблемами церкви и религии.

Если же говорить о духовно-философском смысле концепции, а следовательно, о главном критерии ее оценки широкой общественностью, то он в первую очередь связан с пониманием знаменитого принципа свободы совести, символизирующего демократическое устройство общества. Однако знакомство с соответствующими публикациями убеждает, что мы пока плохо представляем себе, как обсуждение церковного документа следует вести с позиций светского мироощущения.

2.1. Церковь и проблемы веротерпимости

Прежде всего сказывается трудность определения понятия "церковь". Для светских авторов это особая организация, реально действующий социальный институт, отстаивающий религиозный (конфессиональный) взгляд на мир, определенную систему моральных норм и богослужения. С точки зрения верующего, такая дефиниция сугубо формальна, поскольку в ней нет главного, а именно указания на то, что церковь – это прежде всего не земная, а "небесная" организация, "окно в вечность", незаменимый посредник между Богом и людьми. Было бы несерьезно пытаться оценить "Основы...", игнорируя такую самооценку Церкви.

В этом и заключается сложность. С одной стороны, предметом религиоведческого анализа могут быть лишь социальная позиция и характер деятельности "церкви" как конкретной организации, в этом смысле ничем не отличающейся от иных общественных структур. С другой же – их невозможно охарактеризовать, не учитывая претензии церкви на божественное представителъство.

Между тем в светской печати РПЦ постоянно подвергается критике за недемократическое устройство, архаичный стиль и язык богослужений, неприязнь к другим течениям христианства и экуменизму. Вспоминаю, как на одном из обсуждений известный религиовед считал своим долгом предупредить, что многие положения "Основ..." неприемлемы с точки зрения светской науки, а другой страстно упрекал авторов концепции в излишнем "догматизме" и "консерватизме".

Это явное недоразумение: в той мере, в которой Церковь осознает себя мистическим организмом, "телом Христовым", внутреннее устройство – сфера ее собственной компетенции. Профессиональная оценка "Основ..." не может подменяться морализированием, сопоставлением содержания концепции с научным пониманием, общими рассуждениями о желательности тех или иных интерпретация принципа "кесарево – кесарю, а Божие – Богу". Такая оценка должна опираться на знание традиций Церкви, на сопоставление исторически менявшихся социальных условий ее существования, с одной стороны, форм реальной деятельности и идеологического оформления – с другой.

Анализируемый документ – значительный шаг в деятельности Церкви, оказавшейся в новой для себя "перестроечной" обстановке. Разумеется, ни в царское, ни в советское время у Церкви не было ни потребности, ни возможности открыто объявлять о своем понимании принципа свободы совести: ее деятельность полностью контролировалась государством, и мнение патриархата на сей счет власть не интересовало. Поэтому в православии (в отличие, например, от католицизма) отсутствует опыт формулирования собственной социальной доктрины, что не могло не сказаться в нынешней обстановке, когда безбожный идеологический монолит сменился христианским плюрализмом.

Принцип свободы совести формировался в течение веков и в разные времена понимался неодинаково. И сегодня спорящие стороны вкладывают в него различный смысл, во многом определяемый сугубо "земными" политическими интересами. Поэтому следует посмотреть, как исторически происходило формирование этого принципа и какие критерии правомерно применить к той или иной его интерпретации.

Принцип свободы совести возникает как протест против духовного деспотизма католической церкви, которая огнем и мечом навязывала свое миропонимание, жестоко преследуя всякое отступление от собственных канонов. Отсюда утвердилось мнение, будто смысл этого принципа в предоставлении каждому права выбирать религию самостоятельно, по совести, а не по указке властей или официальной церкви.

Однако это, как сказал бы умудренный историк культуры, самосознание эпохи, а не ее действительное содержание. Последнее скрывается в глубинных, "базисных" процессах, характерных для становления европейской цивилизации, которая развивалась как индустриальное, техногенное сообщество, отличительную особенность которого составлял культ разума, науки, техники. Ее необходимой предпосылкой и результатом было развитие личности, духа индивидуализма, предпринимательства, внутренней свободы. Только с учетом такой специфики можно понять не только неизбежность столкновения крепнущей буржуазной власти с теократическими режимами и "охранительной" официальной религией, но и глубокий социально-исторический смысл подобной конфронтации.

Так что смысл принципа свободы совести не только в выражении интуитивных внутренних религиозных установок индивида, но и в правовом оформлении социальной философии новой буржуазной эпохи. Речь шла не просто о возможности выбора каждым "своей" религии, но о борьбе за демократизацию общества в целом, которое церковь опутала плотной паутиной бесчисленных регламентации, запретов, ритуалов, охватывавших не только образ мыслей, житейские ценности и идеалы, но и все сферы деятельности человека – духовную, хозяйственную, бытовую.

Иными словами, осуществление права свободы совести было ключом к обретению не только независимости от господствующей церкви, но и юридического равенства, составлявшего непременную предпосылку развития свободного рынка, демократического государственного устройства, либерализма и личной независимости. В истории действовала и обратная зависимость: установление диктаторского режима в политической сфере неизбежно влекло за собой жесткую регламентацию в сфере религиозной, так или иначе покушающуюся на принцип свободы совести. Поэтому, естественно, данный процесс должен был занять века и в разных странах протекать в специфических национальных формах.

Важнейшей вехой в утверждении принципа свободы совести стала эпоха Возрождения – Реформации. Наиболее четко его суть была выражена в работах "христианских гуманистов" типа Эразма, С. Франка, С. Кастеллиона, а также основоположников протестантизма, прежде всего Лютера, сформулировавшего знаменитое учение о "свободе христианина" 1 . Главный пафос защитников этого принципа состоял в признании самоценности духовного опыта христианина, который подчиняется лишь воле Бога и потому внутренне независим от всех внешних регламентации. Одновременно подчеркивалось, что верующий должен неукоснительно исполнять свои гражданские обязанности, быть законопослушным человеком. Государству же вменялось в долг создание наилучших условий не только для удовлетворения притязаний плоти, но и для духовной деятельности. Эта общая установка, отразившая изменения в самом фундаменте общества, постепенно стала воплощаться в законодательстве различных стран. И здесь-то начинается самое интересное.

Наиболее известным и авторитетным приверженцем веротерпимости был, несомненно, великий английский философ Джон Локк (1632 – 1704), решительный защитник прав и свобод человека. "Абсолютная свобода, справедливая и истинная свобода, равная и беспристрастная свобода– вот в чем мы нуждаемся", – восклицал он 2 . Таков "естественный" идеал и для отдельного человека, и для государственного правления, ибо: "место, время и способ моего поклонения Богу... сие происходит всецело между Господом и мной и, принадлежа попечению вечности, выходит за пределы досягаемости и воздействия политики и правительства, которые существуют только ради моего благополучия в этом мире..." 3 .

Однако, продолжал Локк, в реальной жизни эти права должны быть поставлены в контекст "гражданского", или общественного, состояния. Свобода индивида не абстрактна, она всегда есть "свобода в условиях системы правления", то есть системы разумных ограничений, поскольку "где нет закона, нет и свободы". Отсюда высший долг законодательной власти обеспечить "общественное благо", "сохранение человечества".

Злободневно звучит и другое утверждение Локка. Задача церкви, подчеркивал он, регулировать жизнь на основе правил благочестия и сострадания, а поэтому категорически осуждал попытки людей использовать всуе имя Христа, если они не оправдывают его святостью жизни, чистотой помыслов и высотой духа, если христианская религия не укоренена в их сердцах, если всевозможные проявления набожности употребляются в корыстных, низменных целях. К требованию свободы совести, повторял Локк, не должно примешиваться "сколько-нибудь честолюбия, гордыни, мстительности, партийных интересов или чего-либо подобного".

Исходя из таких соображений, Локк был против веротерпимости в отношении "папистов" (католиков), иудеев и атеистов, что и было закреплено в знаменитом акте 1689 г. Этот конкретный перечень – "дань времени", но само требование исходить из общественного блага (из национальных, государственных, культурных интересов, сказали бы мы сегодня) стало главным при создании законодательства, касающегося государственно-церковных отношений.

Ныне мы постоянно оглядываемся на "цивилизованный" Запад. Однако в странах, входящих в это понятие, действуют различные законодательства, регулирующие отношения церкви и государства. Скажем, в Великобритании, Финляндии, в Греции, на Кипре сохраняется государственная религия. В Германии католики и лютеране облагаются специальным налогом в пользу церкви, для итальянцев католицизм – национальная религия, пользующаяся особым почетом и привилегиями. Такое разнообразие вполне объяснимо. Соответствующие законодательства не выводились из общих идеалов и деклараций о веротерпимости и свободе; свою конкретную форму они обретали в контексте уникальных историко-культурных традиций каждой страны.

Эти нехитрые истины имеют прямое отношение к отечественному законотворчеству. Закон о религиозной свободе должен исходить прежде всего из "блага общества" в целом, а не корпоративных интересов отдельных конфессий. Он должен обеспечивать наиболее благоприятные условия для демократического развития России, для создания нормального нравственно-психологического климата, одним словом, максимально учитывать долгосрочные социальные последствия. Так называемые мировые стандарты – вещь прекрасная, если они укрепляют, а не разваливают страну, не приводят к обнищанию населения, не гонят соотечественников на чужбину. К сожалению, именно это и произошло в России на исходе 20 столетия. .

2.2. Русская православная церковь и самодержавие

Напомню об одном существенном факте, который сегодня не любят вспоминать не только православные, но и многие светские авторы. История Руси отмечена массовыми антицерковными движениями, направленными против духовной деспотии церкви, открыто поддерживаемой государственной властью. В свою очередь Русская православная церковь всегда усердно искореняла ереси, расколы и прочие "богомерзкие уклонения" от "святой веры", тесно сотрудничая при этом с царским правительством, губернатором и полицейским департаментом.

Первоначально (14 – 16 вв.) это были многочисленные "ереси". Кстати, уже в начале 16 в. возник громкий церковно-общественный спор по поводу принципа свободы совести (хотя последний термин не употреблялся). Речь шла об отношении к известной ереси "жидовствующих". Идеолог официальной церкви Иосиф Волоцкий отстаивал насильственные средства для борьбы с этой "ересью": "грешника или еретика руками убити или молитвою – едино есть". Ему противостояли белозерские старцы-"нестяжатели", последователи Нила Сорского, защищавшие веротерпимость. Никому, настаивали они, не дано права действовать от имени Бога, "выбирать плевелы на пшеничном поле" (см.: Мф. 13:24 – 30).

Разумеется, подобные дискуссии не могли сколько-нибудь заметно смягчить державные репрессии против религиозного инакомыслия (примером чего могут служить жестокие преследования староверов). Начиная с 17 в. главным религиозным соперником РПЦ становится религиозное сектантство – первоначально русское, а с 19 в. – западное 4 ."Единственное средство для спасения чад православной церкви от совращения в омут сектантства" церковники усматривали в активной миссионерской деятельности 5 , для оправдания которой выстраивали квазинаучные схемы и концепции, претендующие на философскую глубину, на "трансцендентальный" интерес. "Ведь как бы мы ни представляли причины и сущность русского сектантства, в конце концов мы должны прийти к одному выводу, что грех, соблазн являются источником сект" 6 .

Репрессии особенно усилились после назначения на должность обер-прокурора Святейшего синода К.П. Победоносцева (1880). О его позиции свидетельствует, например, резолюция состоявшегося под его председательством совещания православных деятелей (1891): "Быстрый рост сектантства является серьезной опасностью для государства. Всем сектантам должно быть воспрещено покидать свое местожительство. Все преступления против православной церкви должны разбираться не в светских, а в духовных судах. Паспорта сектантов должны быть помечены особым образом, чтобы их нигде не принимали ни на работу, ни на жительство, пока жизнь в России не станет для них невыносимою, Дети их должны силою отбираться и воспитываться в православной вере". Вскоре в Уголовный кодекс были внесены соответствующие статьи: "Ст. 187. За выход из церкви и присоединение к другому религиозному обществу – лишение всех гражданских и личных прав. Ссылка. В более легких случаях – полтора года исправительных заведений... Ст. 196. За распространение еретических или сектантских учений и пособничество в этом – ссылка в Сибирь, Закавказье иди другие отдаленные места" 7 . Но у православных идеологов по-прежнему сохранялись горькие обиды: "Вместо того чтобы властной рукой вырвать из среды русского народа враждебные ему иностранные элементы, мы великодушно вели рассуждения на тему, что религия – дело совести" 8 . При этом все более отчетливо звучит мысль, что с позиций православной церкви единственно приемлемым политическим строем является абсолютный монархизм. 9

Наиболее остро дискуссии по проблемам веротерпимости разгорелись в преддверии революции 1905 г., когда критика со стороны либеральных слоев общества в адрес РПЦ достигла особой остроты и размаха.

Ярко и воинственно принцип веротерпимости защищал, например, Н. А. Бердяев – знаменитый вольнодумец и еретик по критериям церкви: "Свобода совести – основа всякого права на свободу, поэтому она не может быть отменена или ограничена людской волей, государственной властью. Она есть изъявление Бога. Бог в свободе видит достоинство сотворенного им человека. Только в свободном существе образ и подобие Божий обнаруживаются" 10 .

Показательно, что в защиту принципа веротерпимости выступали не только авторы либерально-буржуазного толка (А. С. Пругавин, С. П. Мельгунов, П. Н. Милюков), но и ряд православных иерархов и миссионеров. Событием, например, стало выступление на Орловском миссионерском съезде (1901) М. А. Стаховича, недвусмысленно высказавшегося за свободу совести: "Меня спросят: Чего же вы хотите? Разрешения не только безнаказанного отпадения от православия, но и права безнаказанного исповедания своей веры, т. е. совращения других? Это подразумевается под свободой совести? Особенно уверенно среди вас, миссионеров, я отвечу: да, только это и называется свободой совести... Запретным пусть будет не вера, а дела; не чувства, а поступки, ущербы, изуверство – все то, что уголовный закон карает" 11 .

Что же касается позиции РПЦ, то она была ясно выражена известным протоиереем Иоанном Кронштадтским во время обсуждения этой темы на религиозно-философских собраниях в Санкт-Петербурге (1901 – 1903): "В наше лукавое время появились хулители святой Церкви, как граф Толстой, а в недавнее время некто Стахович, которые дерзнули явно поносить учение нашей святой веры и нашей Церкви, требуя свободного перехода из нашей веры и Церкви в какие угодно веры... Нет, невозможно предоставить человека собственной свободе совести именно потому, что он существо падшее и растленное..." Его страстно поддержали и многие другие официальные православные идеологи 12 .

Если отвлечься от слов и деклараций о намерениях, то можно констатировать антиномичность таких споров, поскольку в них сталкивались, с одной стороны, корпоративные властные (во многом материальные) интересы "земной" церкви, превращенной в один из департаментов царской власти, и с другой – требование веротерпимости и свободы совести, являющееся неотъемлемым элементом христианства. Это противоречие (в принципе неразрешимое) проходит через всю историю христианской теологии.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть, что все эти мотивы явно или в подтексте постоянно воспроизводятся в религиозной литературе нашего перестроечного времени с его обостренной борьбой за молитвенное пространство между Русской православной церковью и другими религиозными объединениями. И давно, казалось бы, перевернутые страницы истории оказываются весьма поучительными для понимания нынешних реалий. Только следует удержаться от легковесного морализирования.

Да, Русская православная церковь была в "услужении" у самодержавия, которое ("услужение") можно называть и "постыдным", особенно если учитывать, что при этом затенялись сугубо "земные" и далеко не бескорыстные мотивы подобного сервилизма. Но в целом такую позицию церкви нельзя сводить к лицемерию ведущих иерархов. Многие священнослужители искренне верили в нераздельность судеб русского народа и православной церкви, в ее историческую роль как основы становления культуры и государственности России. К тому имелись свои основания. Нравится ли нам это или нет, но отечественная культура развивалась как "православная" (в ряде регионов и как "исламская", "буддистская"), если этот термин понимать не в узком церковно-каноническом, а в широком историко-культурном смысле – в том самом, в котором европейскую культуру именуют "христианской".

2.3. Перипетии перестройки

Приход к власти большевиков в 1917 г. внес существенные изменения в исторические судьбы принципа свободы совести. Провозгласив борьбу с религией "азбукой марксизма", отношение к религии большевики объявили частным делом по отношению к государству, а потому поддерживали этот принцип. Так, в обращении "К деревенской бедноте" В. И. Ленин писал: "Каждый должен иметь полную свободу не только держаться какой угодно веры, но и распространять любую веру и менять веру , Ни один чиновник не должен даже иметь права спрашивать кого ни на есть о вере: это дело совести, и никто не смеет вмешиваться" 13 . Эта установка сохранилась и после прихода большевиков к власти.

Уже первая Конституция РСФСР (1918) провозгласила, что "свобода религиозной и антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами". С некоторыми изменениями подобная формула воспроизводилась и впоследствии 14 . Но это на уровне слов. На деле же программная стратегия партии на "изживание" религии, а значит, и духовенства, и верующих, сохранялась вплоть до перестройки; менялись лишь способы ее осуществления, которые определялись секретными предписаниями, закрытыми партийными рекомендациями, служебными инструкциями.

Перестройка быстро разрушила эту традицию. Первой ласточкой стал руководимый К. М. Харчевым Совет по делам религиозных культов, который занялся лихорадочной регистрацией новых религиозных объединений – часто спешно, бестолково, без серьезной предварительной экспертизы. В целом же сохранялось ощущение юридической неразберихи, многие конкретные решения представлялись произвольными и поспешными. Поэтому все острее осознавалась необходимость принятия авторитетного закона, который обозначил бы легитимные пути к торжеству главного принципа, обеспечивающего неотъемлемое право граждан, – принципа свободы совести.

Эту роль должен был сыграть Закон РСФСР "О свободе вероисповеданий", принятый в 1990 г. Закон предельно либерален, он не требует обязательной регистрации для действующих религиозных организаций (как отечественных, так и зарубежных), сводит саму эту процедуру к простой формальности, а также не ограничивает возможности открытия филиалов и представительств любых иностранных конфессий и религиозных групп. Казалось бы, нормы "цивилизованного общества" восторжествовали надолго. Однако вскоре вокруг закона разгорелись нешуточные государственные страсти. Почему?

Вспомним обстановку тех лет. Общество охватило едва ли не параноидальное стремление приобщиться к "цивилизованному" капитализму с его заманчивой валютой. Поэтому новые законы кроились по западным (в первую очередь американским) меркам, а точнее, в соответствии с тем, как они выглядели на словах, а не в реальном функционировании, о котором наши законодатели имели смутное, сугубо туристское представление. Поэтому они так охотно, а то и боязливо прислушивались к благосклонным или (Боже упаси!) неодобрительным реакциям заокеанских репетиторов по демократии.

Односторонне авторы видели и смысл этого закона: немедленно, "здесь и сейчас" предоставить всем гражданам возможность свободно выбирать, открыто выражать и проповедовать веру в Бога или богов – в какой бы интерпретации она ни преподносилась. При этом мера неограниченности такой свободы расценивалась как показатель степени приобщенности к либеральному Западу. Все эти социологически непроясненные страсти и выразились в законе 1990 г.

Россия сразу же превращается в вожделенное Эльдорадо, куда со всего света устремляются потоки зарубежных миссионеров, новоявленных "пророков", "мессий", "спасителей" с изрядной долей авантюристов и проходимцев. Религиозные (равно как и таковыми себя объявляющие) объединения и представительства растут как грибы после дождя. Уже за 1985 – 1990 гг. почти вдвое увеличивается число "зарегистрированных" религиозных объединений – начиная от миролюбивых квакеров и кончая такими скандально известными, как мормоны, Церковь объединения С. Муна, АУМ Синрикё, даже террористическая "Ананда Марг", запрещенная едва ли не во всех странах мира.

Что же мы получили в результате "религиозного возрождения"? Торжество отношений братства, любви, гуманизма, провозглашенных смиренными служителями Создателя? Увы, совсем наоборот: стремительный рост психологической напряженности, моральное одичание общества в целом, когда боязно входить в лифт с незнакомым человеком или вечером бродить по столице, а материалы о мафиозных разборках, заказных убийствах, всепроникающей коррупции стали каждодневной духовной пищей.

"Цивилизованными" отношениями не могут похвастаться и сами церкви. Стали привычными схватки за освоение и передел российского молитвенного пространства, которые сопровождаются взаимными обличениями, оскорблениями, фальсификацией взглядов оппонента, даже если это "брат во Христе". Враждебностью и злобой в отношении коллег по благовестию проникнута и современная миссионерская литература, в которой все отчетливее проступают не светлые божественные краски, а темные и низменные проявления человеческой натуры.

Было бы глупо отрицать громадную роль закона 1990 г. в разрушении деспотической политики большевистского государства в религиозных делах. Но это не повод для особого умиления: таково было веление жизни. Счет, который следует предъявить его авторам, другой: насколько квалифицированно и ответственно они смогли дух времени перевести на язык профессиональной юриспруденции.

У меня на этот счет сомнения не возникают. Я по-прежнему убежден (и неоднократно писал об этом), что закон был составлен самоуверенными дилетантами, не понимавшими всю сложность, многомерность этой проблемы и, пожалуй, главного: здесь каждый непродуманный шаг обернется тяжелыми необратимыми последствиями не только для деятельности церквей, но и для миллионов людей, больше того – для общества в целом. Подозреваю, что так и получилось.

Можно и дальше указывать на несовершенство закона 1990 г. Но, пожалуй, важнее отметить другую сторону дела, а именно – вскоре он вызвал решительный протест со стороны различных общественных сил и местных законодателей. Не менее чем в 15 областях и регионах были приняты беспрецедентные постановления, которые, вопреки федеральному законодательству, выдвинули целый ряд серьезных ограничений, направленных против новоявленных "нетрадиционных религий" – в первую очередь зарубежного происхождения.

Вполне предсказуемую позицию заняла РПЦ, развернувшая энергичную кампанию против "тоталитарных сект" (прежде всего иноземных). Немалую роль в ней, разумеется, играли сугубо корпоративные интересы, стремление отстоять свое молитвенное пространство, сохранить положение "главной" церкви. Однако многие православные авторитеты в натиске новомодных "религиозных культов" проницательно разглядели угрозу уникальной российской культуре, ее ценностям и традиционному укладу жизни.

Как бы то ни было, закон 1990 г. стал предметом шумной дискуссии: проводились парламентские слушания, стороны публиковали массу статей, экспертиз, поправок. В 1993 г. Государственная Дума приняла новую редакцию закона, на которую президент наложил вето, и т. д. В конце концов 1 октября 1997 г. в силу вступил новый Федеральный закон "О свободе совести и религиозных объединениях", не удовлетворивший ни одну из сторон 15 .

В нем традиционными для России религиями были объявлены православие, ислам, буддизм и иудаизм. Для остальных вводилась усложненная процедура регистрации: в частности, 15-летний испытательный срок при получении статуса юридического лица, иностранным религиозным организациям запрещалось заниматься культовой и иной религиозной деятельностью и т. д. Закон, естественно, вызвал шумный протест со стороны правозащитных организаций, особенно тех, которые, существуя на западную валюту, громогласно апеллировали к нормам международного права 16 .

Обо всех этих событиях, связанных с дискуссиями вокруг принципа свободы совести, я упоминаю неспроста: церковь играла в них активную роль, а поэтому их уроки неизбежно отразились на ее трактовке принципа свободы совести.

В самом деле, с самого начала перестройки светская "демократическая" власть и руководство РПЦ обвинялись в попытках реставрировать привилегированное положение православия в ущерб всем остальным (католической, протестантским и даже родственным православным) конфессиям. Подобные обвинения далеко не беспочвенны. Обе высокие стороны сделали немало ошибочных шагов, лишь способствующих обоюдной компрометации. Это и провозглашение православного Рождества (имеется в виду дата) в качестве официального праздника многоконфессиональной России, и братание светских и церковных руководителей, и церемонии освящения всех и вся, которые даже А. И. Солженицын как-то назвал "шутовскими", и безвозмездный возврат Московской патриархии (1993) всех культовых зданий, принадлежавших РПЦ до 1917 г., несмотря на протест виднейших деятелей культуры и музейных работников. Притчей во языцех стало высокомерное третирование всех других конфессий, как заведомо чуждых российской самобытности 17 . И вот руководство РПЦ, никогда не скрывавшее свое настороженное, если не негативное отношение к принципу свободы совести, официально объявляет о своей позиции.

2.4. Современные вопросы

Суть проблемы очевидна. Церкви предстояло сформулировать свое понимание принципа свободы совести, учитывая два обстоятельства, с трудом совместимые друг с другом. С одной стороны, сохранить традиционную установку, не раствориться в хоре голосов, требующих максимальной свободы для всех без исключения религиозных объединений. С другой – сформулировать ее так, чтобы не выглядеть явным анахронизмом, противником демократизации страны и неотъемлемых прав человека. Патриархат не мог также игнорировать разномыслия, обострившегося в православной среде.

Можно указать на массу общественно-политических организаций, в название которых входят слова "христианский", "православный", причем их основателями и лидерами часто были люди, прямого отношения к церкви не имевшие. Примером могут служить разношерстные религиозные движения и партии, которые пытались перенести на российскую почву образцы западного христианско-демократического движения 18 . Далее, внутри церкви оживились объединения, обличавшие "сергианство" и настаивавшие на том, что самодержавный строй является неотъемлемым компонентом православного вероучения. Причем все они – и приверженцы и противники патриархата претендовали на единоличное представительство "истинного православия", воинственно отвергая все другие толкования. Все это обусловило необходимость примирения крайних точек зрения, выработки официальной доктрины, способной "работать" в новой, непривычной обстановке.

Нетрудно представить, с каким трудом шла выработка единой позиции в комиссии, члены которой придерживались различных мнений по целому ряду пунктов, прежде всего касающихся политической ориентации церкви, – вплоть до оценки нового политического строя. Но в целом, на мой взгляд, удалось выработать документ, достойно представляющий позиции церкви.

В начале "Основ..." четко сформулирована суть и направление деятельности церкви: она должна заниматься не только личным спасением, но активно участвовать в преобразовании общества на принципах христианской морали. Такая позиция конкретизируется в обширном разделе "Церковь и государство", в котором и дается развернутая интерпретация принципа свободы совести: "III. 6. Принцип свободы совести, появившийся как юридическое понятие в XVIII-XIX веках, превращается в один из основополагающих принципов межчеловеческих отношений только после Первой мировой войны. Ныне он утвержден Всеобщей декларацией прав человека, входит в конституции большинства государств. Появление принципа свободы совести – свидетельство того, что в современном мире религия из "общего дела" превращается в "частное дело" человека. Сам по себе этот процесс свидетельствует о распаде системы духовных ценностей, потере устремленности к спасению в большей части общества, утверждающего принцип свободы совести. Если первоначально государство возникло как инструмент утверждения в обществе божественного закона, то свобода совести окончательно превращает государство в исключительно земной институт, не связывающий себя религиозными обязательствами.

Утверждение юридического принципа свободы совести свидетельствует об утрате обществом религиозных целей и ценностей, о массовой апостасии и фактической индифферентности к делу Церкви и к победе над грехом. Но этот принцип оказывается одним из средств существования Церкви в безрелигиозном мире, позволяющим ей иметь легальный статус в секулярном государстве и независимость от инаковерующих или неверующих слоев общества" 19 .

Если мы вспомним прошлое РПЦ, то едва ли эта по-своему четкая и последовательная позиция, проникнутая ностальгией по временам "Святой Руси", может вызвать удивление. Церковь имела все основания говорить об упадке религиозности общества, о процессе его секуляризации и либерализации, когда каждый пытается воссоединиться с Богом в одиночку. В этих условиях церковь, естественно, должна была дистанцироваться от "светского государства", отстоять право на самостоятельность своей нравственно-духовной миссии, надежно обеспечив собственное выживание. Таким образом, свобода совести – это как бы minimum minimorum правовой регуляции, в которой нуждается церковь, чтобы обезопасить себя от произвольного вмешательства власти в ее внутренние дела. При этом РПЦ не отказывается от своих претензий стать "главной" церковью на Руси. Именно таков смысл излюбленных заявлений ее идеологов о том, что равноправие церквей не означает их равенства.

Так религиозная обстановка выглядит на верхнем управленческом уровне, где затеялся перспективный флирт "демократической" и православной власти. Однако при оценке этой позиции РПЦ следует непременно учитывать и более глубокий пласт общества, для нашей темы, пожалуй, более существенный. Я имею в виду уже упомянутый факт, что русская культура в основе своей формировалась как культура православная, хотя и не в церковно-ортодоксальном смысле. Имеется и другое, весьма существенное обстоятельство. На первый взгляд нынешняя ситуация в России отнюдь не является новой: ее история всегда была отмечена борьбой различных христианских конфессий и объединений. Вместе с тем имеются существенные моменты, позволяющие говорить о ней как о неповторимой. Во-первых, уникальна сама обстановка лавинообразного распада прежней правовой системы, создавшего как бы бесхозное молитвенное пространство. Отсюда особая масштабность и агрессивность соперничества различных церквей. Во-вторых, сегодня наибольшую активность проявляют "нетрадиционные религии", которые прежде на российской почве не существовали 20 . Этим еще не устоявшимся понятием обозначают достаточно разнородные группировки, в том числе и так называемые "религиозные культы", которые в значительной мере и предопределяют реакцию общественности (в том числе и РПЦ) на прогрессирующий религиозный плюрализм.

Дело в том, что по своей типологии упомянутые "культы" представляют собой новую форму религиозного диссидентства и оказывают на общество и его культуру иное воздействие по сравнению с "ересями" и сектантством. Вовсе не случайно, что вслед за православными авторами и многие светские специалисты именуют их "тоталитарными" или даже "деструктивными" сектами, что с научной точки зрения едва ли приемлемо.

Эти объединения привлекли внимание всего мира в ноябре 1978 г., когда 914 американцев, последователей "Народного храма", повинуясь приказу своего лидера, покончили жизнь самоубийством. В свое время, заинтересовавшись этим событием, я пришел к выводу, что это не "еретики" или "сектанты" в их обычном понимании, а религиозные новообразования, отразившие особую атмосферу тогдашней "предатомной эры".

Причем одни из них, строго говоря, не являются религиозными (Церковь сайентологии, Трансцендентная медитация), другие представляют собой квазирелигиозные образования, часто с криминальным подтекстом ("Церковь объединения" Сён Муна, "Семья любви" Д. Берга), а третьи обретают черты тоталитарной организации, будучи перенесены на новую культурную почву ("Общество сознания Кришна", "Миссия божественного света"). Но мне тогда и в голову не приходило, что вскоре порученцы подобных "харизматиков" будут беспрепятственно укореняться на российской почве, равно как и последователи "Великого Белого братства", "Богородичного центра", ЮСМАЛОС и подобных организаций отечественного происхождения.

Коротко говоря, типологические особенности таких объединений состоят в следующем 21:1. Во главе стоит харизматический лидер, который выдает себя либо за живого Бога, либо за его доверенного представителя, с которым тот находится в постоянном контакте. Этот лидер уверяет, будто обладает новым "откровением" относительно Бога и реальности. При этом он ссылается не на традиционные священные книги, а на собственные прозрения, беседы с Всевышним. Каждый, кто не разделяет его взглядов, уверяет он, не только заблуждается, но и является слугой Сатаны. 2. Лидер создает особую замкнутую "семью", или "коммуну", в которой утверждает культ собственной персоны (отсюда и название таких групп), устанавливает драконовские порядки, требует порвать с окружающим миром, в том числе и с родителями, передать в его пользу свое имущество и т. д. Основным мотивом его проповедей является запугивание скорым "концом света", спастись от которого можно, лишь безропотно подчиняясь всем прихотям лидера. 3. Одно из главных требований лидера – – заниматься постоянным вовлечением в "семью" новых членов. При этом дело не ограничивается лишь убеждением и проповедями. Главная роль отводится тщательно отработанной психотехнике, практике своеобразного кодирования, которая практически исключает возможность свободного выбора: человек, попавший в машину расчетливой психофизической обработки, вводящей его в полугипнотическое состояние, оказывается беззащитным перед воздействием "пророка", который внушает ему ненависть к окружающему миру, в том числе и к родителям и друзьям, запугивает скорым концом света и ужасами "геенны огненной", в конечном счете полностью подчиняя его своему влиянию.

Обычно сложность законодательства о свободе вероисповеданий связывают с формулированием конкретных статей и норм. При этом как бы заранее предполагается, что отличить религиозное объединение от светского груда не составляет – как и объекты правового регулирования. В жизни все оказывается сложнее: не счесть преступников и проходимцев, осеняющих себя крестным знамением и действующих от имени Бога.

Вопрос можно поставить жестче. Правомерно ли расценивать как "религиозную" любую организацию и доктрину, апеллирующую к Всевышнему, и считать религиозным благовестником всякого субъекта, уверяющего, что он является "воплощением Бога" или его самым доверенным посланцем? И далее, правомерно ли принцип свободы совести распространять на объединения, антиобщественные, человеконенавистнические по самой своей сути: на ту же "Ананду Марг", "АУМ Синрикё", на "Семью" параноика Чарльза Мэнсона, известную зверскими убийствами, или "Ворота в небеса", совершившую массовое самоубийство? Уверен, что уже знание деталей ликвидации "Народного храма" 22 позволяет отрицательно ответить на этот вопрос.

Кстати сказать, власти США, которые любят афишировать свою страну как маяк свободы, довольно быстро разобрались с многочисленными "культами". Одни лидеры (С. Мен, Раджниш) вовремя оказались за решеткой, другие (Л, Хаббард, Д. Берг) едва успели унести ноги; были развернуты серьезные исследования этого феномена, создано осуждающее общественное мнение, один за другим возбуждались судебные процессы. В результате от прежнего бума не осталось и следа. А ведь все эти решительные меры против воздействия "культов" были признаны необходимыми в сложившемся, саморегулирующемся обществе, которое никак нельзя сравнить с беспределом, царящим у нас.

Между тем такие новообразования быстро растут на российской почве. Наиболее крупные из них уже создали четкие иерархические структуры, охватывающие большинство регионов страны, располагают многочисленными опытными "ловцами душ", разветвленной системой явок, изданий, общежитий. Их лидеры владеют солидными финансовыми средствами: зарубежные – за счет поддержки из-за кордона, отечественные – преимущественно за счет присвоения имущества своих последователей. По оценкам специалистов, общая численность россиян, охваченных такими группами, приближается к полумиллиону человек (православные авторы обычно называют цифру в 3 – 4 млн) – и это преимущественно молодежь. Едва ли все это правомерно рассматривать как желанное "духовное возрождение России". Скорее наоборот.

Разумеется, оценки, выработанные за океаном, нельзя механически переносить на отечественные издания аналогичных "культовых" групп. Нужны систематические целенаправленные исследования, способные подсказать меры и регламентации, в том числе и юридические, могущие предотвратить пагубные последствия засилья "Леней Голубковых" от религии. Но уже сейчас можно указать на неоспоримые социально-деструктивные последствия их деятельности. Кратко суммируем уже сказанное.

Во-первых. Вступление в подобные группы происходит в результате не свободного "выбора" того или иного прозелита, в полной мере осознающего мотивы и последствия своего поступка, а под воздействием особой психотехники, вводящей его в полугипнотическое состояние. В общем, это та же "свобода" и те же последствия, которые настигают человека, приобщающегося к наркотикам.

Во-вторых. Как выясняется, дело вовсе не ограничивается сменой мировоззренческих ориентиров. Новообращенный по – падает в полную зависимость от лидера и его окружения, тем более что вступление обычно предполагает отказ от всего имущества, от прежних источников дохода. Эта зависимость еще более подкрепляется запугиванием скорого наступления "конца света", призывом к полному отречению от "грешного мира", в том числе от родителей, родственников, друзей.

Могут возразить: каждый свободен выбирать собственное мировоззрение. Но, во-первых, как уже говорилось, особой техникой вовлечения в подобные новообразования состояние осознанного "выбора" не предусмотрено. Не приходится говорить и об "открытом рынке" идей: финансовые возможности РПЦ и других "традиционных" конфессий не сопоставимы с мощными зарубежными миссионерскими фондами и организациями, которые бесцеремонно скупают эфирное время, арендуют лекционные залы, стадионы, лектории, организуют собственные школы и семинары, заваливают прилавки проповеднической литературой. Едва ли такое положение можно расценить как нормальное.

Я бы сказал еще категоричнее. Да, каждый россиянин вправе верить во что он пожелает. Однако с учетом исторически беспрецедентного и, в сущности, катастрофического положения, в котором сегодня оказалась огромная страна, ответственно сформулированный закон о свободе совести не может предоставлять богатым миссионерским организациям неограниченное право, пользуясь обнищанием населения и развалом финансовой системы, бесконтрольно скупать средства массовой информации, внедрять свои программы в систему государственного образования, насаждать нормы и ценности, потакающие плебейским вкусам и вожделениям заокеанских баббитов, тем самым превращая сокровенную и глубокую российскую духовность в вульгарную и крикливую масс-культуру. Свобода совести и свобода чистогана – это явления разные, и, надеюсь, еще сохранились вещи, которые не продаются – даже за валюту.

Извечная проблема – определить, где проходит граница между свободой и вседозволенностью, общественным порядком и автономией личности, плюрализмом и анархией, духовным насилием и правом на выражение собственного Я. Теоретически она не поддается универсальному решению, годному для всех народов и на все времена, практически – не терпит отлагательства, особенно сегодня. К тому же налицо опасность снова наломать дров, повторив печальный опыт преследования "нерегистрируемых сект" (пятидесятников, Свидетелей Иеговы, адвентистов-реформистов, христововеров). Тогда, правда, была уверенность, что речь идет о действительно религиозных объединениях, да и обвинения против них носили преимущественно политический характер.

Сегодня время, конечно, изменилось. Однако между политическим и религиозным плюрализмом существует определенная взаимосвязь. Широко известны факты, когда региональные власти все активнее апеллируют к местным ("национальным", "народным") верованиям для оправдания своего противостояния "центру". Речь, таким образом, идет об использовании религиозного языка для манипулирования сознанием людей. Нетрудно догадаться, что религиозные (или квазирелигиозные) объединения, не связанные четким, разработанным вероучением, окажутся весьма подходящими для такой роли, т. е. для освящения местнических амбиций, противостояния "федерализму" центра. Полагаю, что на подобную опасность закрывать глаза не стоит.

Одним словом, время "демократического" сладкоголосья кончилось, настало время всерьез задуматься над реальными последствиями деятельности различных общественных организаций и религиозных объединений, в том числе, как сказал бы Локк, об обеспечении свободы в контексте "общего блага".

Сегодня шумные дискуссии вокруг закона 1997 г. едва ли своевременны. Главное – разобраться в том, как он действует на практике, какие непредвиденные ситуации и казусы при этом возникают, насколько компетентны люди, проводящие его в жизнь, когда и в чем нарушаются как права граждан, так и интересы государства и т. д. И лишь в процессе обобщения такого опыта (в том числе и опыта РПЦ) можно будет выработать предложения по усовершенствованию отечественного государственно-церковного законодательства.

Следует только отказаться от попыток использовать учение Христа в корпоративно-корыстных политических целях, не совместимых с самим духом Евангелия, который обеспечил христианству выдающуюся историко-культурную роль. Иными словами, именно деидеологизация и деполитизация отношения к религии будет способствовать восстановлению принципа подлинной свободы совести, выявлению главного пафоса провозвестия Христа: апелляции к личности, признание внутренней свободы и нравственной вменяемости каждого человека.

Такова общая схема, теоретически привлекательная, но тернистая на практике. Здесь возможны попятные движения, возвращения узконационалистических чувств и тоталитарных церковных структур. Причины понятны. Высокая культура, духовность как реальные компоненты повседневной деятельности – явления хрупкие, беззащитные; они подобны тонкому плодородному слою, покрывающему километры бесплодных пород. Так что дело не просто в состоянии общественного духа или интенсивности призывов к духовности и свободе совести, но прежде всего – в реальных социальных, межличностных отношениях, в том, что называется качеством жизни, в том характерном типе человека, который ее символизирует и ею воспроизводится. Да, красота спасет мир, но только в том случае, если суждение это станет реальным критерием и нормой повседневного поведения. Увы, пока в "перестроенной" России не только такого состояния, но и его скромных проблесков не наблюдается.

Сноски:

1 См.: Лютер Мартин. О свободе христианина // Лютер Мартин. Избр. соч. М., 1995.
2 Локк Д. Избр. филос. произв.: В 2 т. М., 1960. Т. 2. С. 141.
3 О свободе. Антология западноевропейской классической либеральной мысли. М.: Наука, 1995. С. 49 – 50.
4 В своей монографии "Баптизм: история и современность" (Спб, 1997) я подробно характеризую борьбу РПЦ против "западного сектантства", особо усилившуюся со второй половины 19 в.
5 См.: Буткевич Т. И. Обзор русских сект и их толков. Харьков, 1910. С.V.
6 Фетисов Н. свящ. Опыт уяснения основных вопросов науки сектоведения // Труды Киевской Духовной Академии. Год V. Кн. VII-VIII. Киев, 1914. С. 452.
7 Цит. по: На пути к свободе совести. М., 1989. С. 344.
8 Введенский А., свящ. Виновато ли духовенство в происхождении и развитии русского сектантства? Спб. С. 30.
9 "Народ любит своего царя. В его выражении готовности на все подвиги во имя войны нераздельны слова "за веру, царя и отечество". Почему? Потому что идея и образ царя, властителя земного, в его сознании связаны с верой и любовью к царю небесному... Где связуются эти два понятия, эти два образа? В церкви... Разорвите эту связь... и вот вам открыта дорога для всех внушений демократических, социалистических и революционных... Вот почему-то и опасны не только для веры, но и для благосостояния государства все эти безумные секты. Пашковцы и штундисты, действительно, открывают в наше отечество широкие ворота... и немецкому царю, и всякому вражескому нашествию" (О религиозном сектантстве в нашем образованном обществе. Второе чтение преосвященного Амвросия, архиепископа Харьковского. Спб., 1891. С. 35).
10 Бердяев Н. А. Государство // Сб. Власть и право. Из истории русской правовой мысли. Л., 1990. С. 268.
11 Цит. по: Ю. Вениамин (Новик). Православие. Христианство. Демократия. Спб., 1999. С. 349 – 350.
12 Подробнее об этих заседаниях см.: О. Вениамин (Новик). Указ. соч. С, 349 – 356. Здесь же приведены характерные суждения как противников, так и защитников этого принципа. Например, архимандрит Антонин Грановский: "Принцип свободы как произвола лежит в демоническом начале", а поэтому "свобода совести будет способствовать реставрации элементарного язычества". Епископ Никанор в "Московских новостях": "Само словосочетание "свобода совести" абсурдно, так как совесть – судья, а судья подчиняется закону". И т. п.
13 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 7. С. 173.
14 В официальном "Антирелигиозном учебнике" говорилось: "Ни одна страна в мире не знает такой подлинной свободы совести, какая обеспечена для всех в Советском Союзе" (Антирелигиозный учебник. М., 1940. С. 465).
15 Наиболее полное представление о дискуссиях вокруг проблемы свободы совести в современной России дает серия сборников: На пути к свободе совести. М., 1989; Религия и демократия. На пути к свободе совести-П. М., 1993; Религия и политика в посткоммунистической России. М., 1994; Религия и права человека. На пути к свободе совести-Ш. М., 1996.
16 См. заключение на этот закон в журнале "Религия и право". М., 1997. № 2 – 3. Детальное представление о взглядах американских правозащитников дает объемистый сборник "Права человека и религия". Хрестоматия. Составитель игумен В. Новик. М., 2001.
17 Кстати сказать, в последнее время без купюр переиздан ряд воинственно миссионерских православных публикаций дооктябрьского периода. Подробнее см.: Митрохин Л. Н. Баптизм: история и современность. Спб. РГХИ. 1998. Гл. 1.
18 Подробнее о них см.: Щипков А. В. Христианская демократия в России // Религия и политика в посткоммунистической России, М., 1993. С. 119 – 186. Кстати сказать, уже тогда автор пришел к серьезному выводу: главная причина нежизнеспособности организаций и группировок, провозгласивших идеалы либерализма, заключалась в том, что РПЦ отказала им в поддержке.
19 Основы... С. 20 – 21.
20 См.: Новые религии // Религия в истории и культуре / Под ред. М. Г. Писманника. М., 2000. С. 323 – 342; Новые религиозные культы, движения и организации в России. Словарь-справочник. М.: Изд. РАГС, 1998.
21 Подробнее об этом см.: Митрохин Л. Н. Религиозные "культы" в США. М.: Знание, 1984; Митрохин Л. Н. Религии Нового века. М., 1985.
22 Так, найденная магнитофонная запись свидетельствует, что многие члены "храма" отказывались добровольно последовать призыву своего лидера, Было установлено также, что более чем у 70 человек имелись следы смертельных уколов, которые они сами сделать не могли. Если же напомнить, что охранники "храма" никого не выпускали из постепенно сжимавшегося фатального кольца, то можно констатировать: для многих гибель была насильственной.

Особое место в религиоведении занимает теоретическое осмысление проблемы свободы совести и практической реализации этого права. Одним из наиболее дискуссионных вопросов в этой связи остается вопрос определения понятия свободы совести, его специфики и взаимосвязи с широким спектром общественных отношений. Это связано с тем, что проблемы вероисповедания оказываются тесно переплетенными с мировоззренческими и идеологическими, правовыми и нравственными, гносеологическими и аксиологическими аспектами. Поэтому так и не сложилось единого мнения о том, как определять понятие свободы совести. Недостаточно обоснованные методологические подходы к анализу понятия свободы совести зачастую приводят к сужению объема понятия, к расплывчатым его определениям. При этом часто наблюдается недооценка роли и значения человеческого фактора, мировоззренческих оснований понятия, абсолютизируются роль и значение правового его аспекта.

Необходимость теоретического анализа проблем свободы совести объясняется также и тем, что в российской религиоведческой и юридической литературе прошлых десятилетий основное внимание уделялось политическим, правовым и идеологическим проблемам свободы совести, а мировоззренческие, нравственные проблемы не получали должного освещения из-за отсутствия соответствующего социального заказа. В результате чрезмерной политизации и идеологизации проблем свободы совести сложилась некоторая неопределенность в толковании понятия, его мировоззренческих оснований, специфики и сущности. Философское осмысление понятия свободы совести подменялось декларативным лозунгом, цитатой или статьей действующей конституции. Сегодня в общественном сознании происходит процесс отказа от ложных стереотипов и представлений, возрастает общественная потребность в исторической правде, в объективной информации.

Процессы, связанные с религией как в современном мире, так и в современной постсоветской России, очень сложны, динамичны и противоречивы. Отношение личности к религии во многом определяется уровнем социального и культурного развития общества. Прежде всего, мерой утверждения в обществе свободы совести. Свобода совести и вероисповедания является одним из важнейших прав граждан нашего государства. Исторический анализ становления и развития представлений о свободе совести свидетельствует о том, что в основе этого понятия лежит выбор личностью своего отношения к религии и атеизму с учетом взаимосвязи демократических прав и свобод, функционирующих в данном обществе, и реальным правом личности самой определять свое отношение к вероисповеданию.

Понятие свободы совести, сконцентрировавшее в себе идеи гуманизма , толерантности, требования мировоззренческого выбора, имеет длительную историю формирования и развития, характеризуется конкретно-исторической определенностью. В настоящее время под свободой совести понимается свобода граждан исповедовать ту или иную религию, отстаивать и пропагандировать религиозные взгляды или не исповедовать никакой религии, а также быть атеистом и отстаивать свои убеждения 1 . Одним из элементов свободы совести является свобода выбора и исповедания любой религии, что включает свободное учреждение верующими религиозных объединений, пользование всеми политическими и иными правами и выполнение гражданских обязанностей без каких-либо привилегий и ограничений. Свобода совести шире и полней свободы вероисповеданий, последовательней отстаивает принцип «религия – частное дело каждого гражданина» и одинаково защищает права как верующих, так и неверующих.

В современном мире продолжается процесс секуляризации (изменение взаимоотношений общества и религии) и модернизации (изменение самой религии). Понятия светского государства, светского образования и т.д. отражают тот факт, что отношения между людьми в обществе перестают быть религиозно обусловленными. Религия и церковь утратили прежнее место и значение; язык религии, ее понятия все больше отдаляются от реальной жизни. Под секуляризацией на протяжении длительного времени понимали переход из религиозной сферы к повседневной жизни, позднее – передачу некоторых функций из ведения церковных властей в ведение светских. Сейчас под секуляризацией понимается освобождение от влияния религии и церкви всех сфер жизнедеятельности общества. Светский принцип, секулярность, свобода совести, как считает В.И. Гараджа, воплощаются в миропонимании человека, в его самосознании как свободного автономного субъекта: он ничего не обязан принимать просто на веру, слепо подчиняясь силе традиции, он критически воспринимает и оценивает их; мир, в котором он живет, доступен его пониманию, он устраивает этот мир сообразно своим целям и возможностям, он никому «другому», никакой стоящей над человеком силе ничем не обязан. Все, чем он обладает, добыто им самим, а не даровано свыше. В общественном сознании господствуют идеи, определяющие в основном «посюстороннюю», мирскую ориентацию 2 .

Как отмечалось выше, одним из элементов свободы совести является свобода выбора и исповедания любой религии. Свобода вероисповеданий представляет собой полиструктурное социально-психологическое явление, которое включает в себя такие структурные компоненты, как: право исповедовать любую религию, либо не исповедовать никакой религии; право отправлять религиозные культы. Сюда же можно отнести право менять религиозные взгляды и верования; право быть атеистом и вести активную пропаганду; а также равенство всех людей перед законом независимо от отношения к религии.

В социологическом плане свобода совести - духовная ценность, важное социальное благо, созданное обществом в результате исторического развития. В данном случае она рассматривается как социальный институт либо фактическое состояние, разновидность поведения людей в области мировоззренческих и религиозных отношений. В политологическом плане осуществление свободы совести - один из аспектов демократии. Ее социально-политическое содержание определяется природой общественного строя, характером государственной власти, политическим режимом, уровнем развития науки и культуры, ролью религии в политической и духовной жизни общества, историческими традициями, существующими в данной стране, другими факторами. В философском смысле свобода совести рассматривалась как философско-этическая категория, как возможность для каждого человека совершать поступки в соответствии со своими представлениями о справедливом и несправедливом, о добре и зле, как право людей мыслить о мире так, как они хотят, в том числе и с религиозных позиций, а также действовать в соответствии со своими представлениями о мире.

При характеристике отношения человека к религии в ст. 28 Конституции Российской Федерации кроме понятия «свобода совести» употребляется термин «свобода вероисповедания», а в нормах международного права, в частности, в ст.18 Всеобщей декларации прав человека, ст. 18 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 9 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и других актах - «свобода религии». Свобода вероисповедания равнозначна свободе религии, религиозной свободе, то есть эти термины тождественны. Свобода вероисповедания (религии) предполагает не только свободную деятельность религиозных объединений различных конфессий, действующих в соответствии с законом, но и индивидуальное право каждого свободно выбирать любую религию, принадлежать к любой конфессии, выбирать, иметь, менять, распространять и выражать любые религиозные взгляды, участвовать в религиозных богослужениях и обрядах, а также не исповедовать никакой религии. Как справедливо указывают М. В. Баглай и В. А Туманов: «В субъективном смысле, т. е. как право человека, понятия свободы вероисповедания и свободы религии равнозначны, но последнее означает также право на существование всех религий и возможность каждой из них беспрепятственно проповедовать свое вероучение. Однако очень часто все указанные термины (включая «свободу совести». - А. П.) употребляются как идентичные»6.

Религия, свобода совести - это очень важные вопросы, непременно возникающие в социальном государстве. Как известно, основной ценностью и нашей страны, согласно Конституции 1993 года, является человек, его свободы и права. Поэтому тема, которую мы раскроем в этой статье, очень актуальна.

Прежде всего, определимся с основными понятиями. Свобода совести - это право каждого из нас верить в Бога согласно учению той или иной религии, выбранной нами самостоятельно, а также являться атеистом, то есть совсем не верить в него. Эта свобода особенно важна в странах, в которых установлена государственная религия, а значит и существует некоторое давление на человека, цель которого - заставить его эту религию принять. В других государствах, где нет такого давления, свобода является защитой для атеистов. В атеистических тоталитарных странах ей прикрывалась антирелигиозная пропаганда, всевозможные гонения на церковь.

Определения понятия "совесть"

Совесть в философии означает внутренний критерий нравственности при оценке своих действий, который регулирует действия и высказываемые мысли, а также ограничивает свободу человека определенными моральными рамками. Современные исследователи совесть определяют как способность индивидуума осуществлять в своих действиях нравственный самоконтроль, формулировать для себя самостоятельно моральные обязанности и ценности, требовать их выполнения от себя, а также производить оценку поступков, которые были совершены. При этом подчеркиваются личностные, индивидуальные начала каждого конкретного человека.

Понятие "свобода"

Можно выделить, рассматривая интересующее нас понятие "свобода", разные подходы к его осмыслению. В частности, Рене Декарт считал, что это автономность и произвольность воли. Свобода также может быть рассмотрена в идеальном и материальном смыслах. Материальная сторона ее означает свободу действий и является ограниченной физическими возможностями людей и воздействием законов природы на каждую личность. Идеальная сторона ее зависит в большей степени от свободы воли отдельного человека. Она ограничивается его нравственной позицией. Под свободой, таким образом, подразумевается возможность поступать в соответствии со своими целями, своей волей, а не по внешнему ограничению или принуждению.

Свобода совести - что это такое?

Если данное понятие рассматривать с точки зрения социологии, то это уже некоторая духовная ценность общества, важное его благо, которое было создано в результате исторического социального развития. Однако нас интересует свобода совести в юридическом аспекте. В 1993 году принята была Конституции РФ. В 28-й статье этого документа затрагивается этот вопрос. Нередко свобода совести в нем равнозначна вероисповеданию,она отождествляется также атеизмом или же с выбором между ними. Тем не менее совесть и свобода ее хотя и являются ядром религиозной нравственности, они не определяют ничем не ограниченного выбора между отрицанием Бога и верой в него. Совесть - душевное свойство, присущее каждому человеку вне зависимости от его признания или отрицания. Оно заключается во врожденном различении и познании добра и зла. Еще в младенчестве закладывается совесть, когда родители объясняют детям, что хорошо, а что плохо.

Нравственные нормы определяют этот наш внутренний регулятор действий. Ими руководствуется человек во внешнем проявлении собственных чувств и мыслей. Если он поступает бессовестно, то обычно несет ответственность за это. Сначала она моральная, а затем может наступить и правовая. Совесть, являясь элементом нравственного сознания, служит для ориентации человека в мире правильных и неправильных поступков. Склонность к их оценке с точки зрения зла и добра - одна из главных черт натуры человека.

Понятие свободы совести в Конституции РФ

В 28-й статье Конституции РФ понятие "свобода вероисповедания" оценено как равнопорядковое рассмотренному выше понятию "свободы совести", однако не равнозначное ему. В 52-й статье Коституции СССР, принятой в 1977 году, свобода совести и вероисповедания в значительной степени приравнивались как понятия. Эта статья гарантировала гражданам право самостоятельно выбирать, исповедовать им или нет ту или иную религию. Она также предоставляла возможность вести антирелигиозную пропаганду и отправлять различные культы, защищая тем самым "свободу совести". Это же повторяется и в 50-й статье Конституции РСФСР, принятой через год. При изменении данного документа в 1990 году уже отмечается, что гарантируется свобода вероисповеданий и совести.

"О свободе вероисповеданий"

Закон РСФСР, принятый в 1990 году, 25 декабря, носит название "О свободе вероисповеданий". Необходимость в нем связана была главным образом с религиозной многообразностью, которая сложилась исторически на территории нашей страны. Православие, протестантство, католичество, буддизм, ислам, иудаизм, а также разнообразные секты этих и других религий, которые имеют своих приверженцев, являются конкретными вероисповеданиями. При этом приобщение к тому или иному из них - это реализация свободы вероисповедания. То есть она означает право граждан на выбор религиозного учения, а также беспрепятственного отправления обрядов и культов, определенных им. Эта свобода, таким образом, уже свободы совести по содержанию. В субъективном смысле, как право человека, является равнозначным ей понятие свободы религии.

Можно выделить следующие составляющие в свободе вероисповедания: равноправие всех религий, а также верующих и равенство их перед законом, отсутствие дискриминации граждан по религиозному признаку, возможность менять религию, исповедовать любую из них, отправлять различные религиозные обряды.

Соотношение свобод совести и вероисповедания

Таким образом, можно сделать вывод о том, что свобода совести и вероисповедания соотносятся как видовое и родовое понятие, как частное и общее. Обе они предполагают, что никакая власть - ни духовенство, ни государство - не имеют права вмешиваться в религиозную жизнь отдельного человека.

Обеспечение защиты прав на свободу вероисповедания

Отметим, что у каждой отдельной личности есть право на религиозную свободу. Однако, пользуясь ей, нужно придерживаться нравственного принципа социальной и личной ответственности. Дело в том, что гражданское общество вправе защищать себя от возможных злоупотреблений, возникающих под видом религиозной свободы. Обеспечение этой защиты - дело гражданской власти. Именно на нее возлагается также первостепенная обязанность поддерживать и охранять религиозную свободу различными средствами, включая справедливые законы, а также обеспечить благоприятствующие развитию в стране религиозной жизни условия.

Закон "О свободе совести и о религиозных объединениях"

Как мы уже отмечали, в 1990 году принят был закон "О свободе вероисповеданий". Однако это не единственный федеральный закон о свободе совести. Расскажем еще об одном очень важном документе.

В 1997 году, 26 сентября, появился закон "О свободе совести и о религиозных о религиозных объединениях". Он состоит из 3-х разделов. Первый из них - это общие положения, во втором рассматриваются религиозные объединения, а в третьем - условия деятельности и права религиозных организаций. Самые важные принципы, освещенные в первом разделе, следующие:

1) Равноправие граждан вне зависимости от того, какое у них отношение к религии.

2) Должно обеспечиваться равенство перед законом религиозных организаций.

3) Существование особых законодательных актов, которые обеспечивают реализацию в стране свободы вероисповедания, а также устанавливают ответственность за нарушения их.

4) Система государственного образования имеет светский характер.

В 3-й статье этого закона можно найти принцип свободы вероисповеданий, то есть право любого гражданина выбирать, распространять и иметь любые атеистические и религиозные убеждения, а также действовать в соответствии с ними, но при одном условии - следует соблюдать законы нашей страны. В дальнейшем уточняется, что равноправие не допускает ограничения прав или же установления тех или иных преимуществ, зависящих от отношения к религии человека. Также недопустимым является возбуждение ненависти или вражды в связи с этим и оскорбления граждан.

Религиозные объединения, таким образом, от государства отделены. Этот принцип предполагает невмешательство его должностных лиц и органов в вопросы, которые определяют отношение к религии, а также во внутреннюю деятельность различных религиозных объединений, конечно, если она не нарушает законы страны. Гражданская власть не должна финансировать религиозные организации. Это же касается и деятельности в сфере пропаганды различных убеждений. Религиозные объединения, в свою очередь, в дела государства вмешиваться не могут. Они не имеют права участвовать в выборах органов управления и власти, влиять на деятельность различных политических партий. Однако служители данных организаций могут участвовать в политической деятельности, как и другие граждане и наравне с ними.

В этом законе четко указано, что государственное образование имеет светский характер. Доступ к нему на его основе предоставляется всем одинаково как неверующим, так и верующим. Государственное образование не должно преследовать цели формирования того или иного отношения к религии. Следовательно, в учебных заведениях религиозная проповедь, катехизация, обучение Закону Божьему недопустимы. Тем не менее изложение истории религии, а также ее роли в жизни человека и общества не исключается. Недопустима в равной мере и атеистическая пропаганда, целенаправленное и сознательное формирование у учащихся атеистических убеждений. Получение религиозного образования, а также обучение вероучению той или иной религии возможны лишь на основе внегосударственной. Региональные организации с данной целью могут создавать специализированные учебные заведения, открывать группы для детей и взрослых и т. д. Для атеистических организаций подразумеваются аналогичные права, хотя в законе они и не прописаны. Должно быть выражено в общеобразовательных программах отношение взаимного уважения и терпимости между гражданами, которые исповедуют и не исповедуют те или иные религии. Перед законом все они равны, и ни одна не должна пользоваться ограничениями или преимуществами. В вопросах убеждений и веры государство нейтрально.

Второй раздел данного закона регулирует право на религиозную деятельность и убеждения. В 7-й статье предусмотрено право менять, иметь и выбирать религиозные убеждения, распространять и высказывать их в печатной, устной и любой иной форме, совершать беспристрастно религиозные обряды, исповедовать любую религию, вступать добровольно в различные религиозные объединения, а также выходить из них. В 8-й статье (закон "О свободе совести...") последние определены как добровольные объединения достигших совершеннолетия граждан, которые образуются для осуществления права на свободу вероисповедания. В 11-й статье закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" указано, что они обретают права юридического лица после регистрации их устава в Министерстве Юстиции или же в его органах, функционирующих на местах. В 14-й статье определено, что прекратить деятельность того или иного религиозного объединения можно либо по решению собрания его учредителя или его образовавшего съезда, либо в случае его распада (самоликвидации), либо по решению суда.

Религиозные объединения также могут осуществлять благотворительность и милосердие, миссионерскую деятельность, религиозное воспитание и обучение, подвижничество в скитах, монастырях и т. д., паломничество, а также иные виды деятельности, соответствующие вероучению и предусмотренные положением (уставом) данного объединения. В третьем разделе регулируются финансовые и имущественные правоотношения этих организаций. Принципы, сформулированные в данном законе, закреплены в Конституции РФ.

Отрицательная сторона закона

ФЗ "О свободе совести..." имеет и отрицательную сторону. Религиозной организацией в нем признается лишь та, у которой есть подтверждение ее существования на этой территории не менее 15 лет, которое было выдано местными органами самоуправления; либо выданное указанной организацией подтверждение о его вхождении в состав централизованной религиозной организации. Однако не все из них могут доказать сегодня свое существование в этом периоде, необходимо учесть и то, что в стране до 1991 года велась атеистическая политика, так что многие религиозные организации возникли совсем недавно. Поэтому возможны определенные трудности для регистрации той или иной религиозной организации, а следовательно, и новое проявление бюрократизма. Также можно сделать вывод о том, что закон "О свободе совести и религиозных объединениях" фактически лоббирует православие, поскольку многие годы именно оно было единственной в стране разрешенной религией. Может возникнуть ситуация, при которой, не признавая иные религиозные направления, органы местной администрации могут их запрещать со ссылкой на пункт в нем. Таким образом, законодательство о свободе совести целесообразно было бы пересмотреть, поскольку складывается монопольное влияние на общество православной церкви, а это ограничивает свободу вероисповедания. По мнению множества представителей правозащитного движения, а также ряда религиозных объединений, этот закон далек от совершенства. Российская Хельсинская группа, более того, ратует за его отмену. Представители ее считают, что таким образом нарушается свобода совести в России.

Однако данный закон, несмотря на это, функционирует и по сей день. В правительстве РФ была создана и работает вот уже несколько лет группа по анализу предложений по его совершенствованию, поступающих из регионов страны.

Положительная тенденция

Одной из положительных тенденций в развитии в нашей стране религиозной ситуации является защита прав верующих, а также продолжение совершенствования законов. В частности, в доперестроечное время существовало множество нарушений, однако суды и прокуратура не рассматривали дела, связанные с религией. Начиная с 90-х годов 20 века и до сегодняшних дней было рассмотрено уже немало таких дел. Кроме того, возникла возможность через Конституционный суд РФ вносить поправки в закон 1997 года. Суд возвращался к нему уже несколько раз и выносил соответствующие решения.

Таким образом, законодательство находится сегодня в стадии совершенствования. Поступают просьбы правозащитных организаций и отдельных верующих о доработке статей или об их отмене. Правда, существует тенденция, которая идет от некоторых представителей религиозно-общественных организаций и госорганов пересмотреть принцип Конституции о недопустимости в стране официально признанной церкви или религии. Речь идет, конечно же, о православии. Его некоторые представители духовенства определяют "господствующим" в государстве. Они указывают на духовный менталитет, на большое количество верующих, на строительство часовен и храмов в государственных, а не только в независимых учреждениях. Конечно, существуют проблемы, и решение их - важнейшая задача, стоящая перед обществом и государством.

Новые поправки к закону

24 июля 2015 года вступили в силу очередные поправки, которые были внесены в ФЗ "О свободе совести и религиозных объединениях". Отныне религиозной группой считается добровольное объединение граждан, которое уведомило в обязательном порядке о своей деятельности Управление Министерства юстиции, а также предоставило сведения о своих руководителях, местах совершения богослужения, основах вероисповедания. В предыдущей редакции сообщать о начале деятельности было не обязательно. Также была поставлена точка в вопросе о том, нужна ли лицензия при организации курсов катехизации, воскресных школ и др. Согласно новой поправке в ФЗ "О свободе совести и религиозных объединениях", религиозное воспитание и обучение религии образовательной деятельностью не являются, следовательно, в лицензии нет необходимости.

В настоящее время в России происходит формирование гражданского общества, поэтому чрезвычайно актуальной является проблема взаимодействия, диалога представителей различных религиозных конфессий (межконфессиональный диалог) друг с другом и государствам.

Правовой основой разрешения всех возникающих про­тиворечий и проблем может стать соблюдение принципа свободы совести. Вы знаете, что совесть - важнейшая этическая категория, отражающая способность человека осу­ществлять нравственный самоконтроль, формулировать и предъявлять к своему поведению нравственные требования, добиваться их исполнения. В наше время под свободой со­вести понимается право человека самостоятельно формиро­вать свое мировоззрение и открыто выражать его в социаль­ных взаимодействиях, не причиняя ущерба свободе других людей и обществу в целом. По сути, под свободой совести сейчас понимается право человека на автономию духовной Жизни. Но столь широко этот принцип трактовался не все­гда - в обществах с преобладающим религиозным мировоз­зрением свобода совести могла выражаться лишь в свободе вероисповедания, борьба за которую шла на протяжении многих веков.

Законодательство Российской Федерации в соответствии с международными правовыми актами гарантирует осуще­ствление принципа свободы совести. Рассмотрим некоторые его аспекты.

Принцип отделения религиозных организаций от госу­дарства предусматривает, с одной стороны, невмешательст­во государства в лице его органов и отдельных должностных

Лиц во внутреннюю жизнь религиозных организаций, отсут­ствие государственного финансирования и пропаганды от­дельных организаций, с другой - невмешательство религи­озных организаций в вопросы государственного управления.

Все религии на территории страны являются равноправ­ными, отсутствует государственная, официальная рели­гия - государство нейтрально в вопросах религиозной ее ры.

Светский характер государственного образования пред­полагает, во-первых, равный доступ представителей всех ре­лигиозных конфессий и атеистов к получению гарантиро­ванного государством образования, во-вторых, запрещение любых форм религиозной или атеистической пропаганды в образовательных учреждениях, тем более на обязательных для посещения уроках, в-третьих, воспитание подрастающе­го поколения в духе толерантности к проявлениям инако­мыслия.

Государство также гарантирует всем верующим возмож ность свободно отправлять свой культ (в случае, если де­ятельность религиозной организации не признана судом со­циально опасной и не запрещена), а военнообязанным верующим в случае, если военная служба противоречит их религиозным убеждениям, предоставляется возможность пройти альтернативную гражданскую службу.

Si!Основные понятия: религия, религиозное сознание, ми­ровые религии, принцип свободы совести.

ill Термины: религиозный культ, религиозные организации, межконфессиональный диалог.

Проверьте себя

1) Что такое религия? 2) Какие элементы религии выде­ляют ученые? 3) Какими признаками характеризуется рели­гиозное сознание? 4) Каково значение религии в жизни об­щества? 5) Каковы основные идеи каждой из мировых религий? 6) В чем сущность принципа свободы совести? Как он реализован в законодательстве Российской Федерации?

Подумайте, обсудите, сделайте

1. Известный социолог П. А. Сорокин на основе анализа сотен тысяч живописных и скульптурных произведений, со­зданных с начала Средневековья до 30-х гг. XX в. и экспо­нирующихся в музеях Западной Европы, сделал вывод о не­уклонном существенном сокращении числа произведений, основанных на религиозном восприятии мира. Опираясь на знания гуманитарных дисциплин, объясните причины этого явления. Подтвердите правоту вывода социолога конкретны­ми примерами.

2. С древних времен ученые прослеживают такое направ­
ление социального протеста, как богоборчество. Выскажите
несколько предположений о причинах возникновения подоб­
ного движения.

3. Соберите информацию о деятельности религиозных ор­
ганизаций в вашем регионе.

Поработайте с источником

Прочтите фрагмент статьи американского социолога XX в. Роберта Бел­ла «Социология религии».

Итак, мы неизбежно приходим к заключению, что рели­гия не является всего лишь средством совладать с тоской и отчаянием. Скорее, она представляет собой символическую модель, формирующую человеческий опыт - как познава­тельный, так и эмоциональный. Религия умеет не только умерять тоску и отчаяние, но и вызывать их.

Человек - это животное, разрешающее проблемы. Что делать и что думать, когда отказывают другие способы ре­шения проблем, - вот сфера религии. Религия занимается не столько конкретными проблемами, сколько общей про­блематикой природы человека, а среди конкретных проб­лем - такими, которые самым непосредственным образом примыкают к этой общей проблематике, как, например, за­гадка смерти. Религия имеет дело не столько с опытом кон­кретных пределов, сколько с предельностью вообще... Но даже для самого примитивного дикаря область религии - это нечто отличное, хотя и очень близкое, нечто такое, что можно услышать, но нельзя увидеть, а если можно увидеть, то мельком. Передаваемые религиозные символы, кроме то­го, сообщают нам значения, когда мы не спрашиваем, помогают слышать, когда мы не слушаем, помогают видеть, когда мы не смотрим. Именно эта способность религиозных символов формировать значение и чувство на относительно высоком уровне обобщения, выходящего за пределы кон­кретных контекстов опыта, придает им такое могущество в человеческой жизни, как личной, так и общественной.

Белл Р. Американская социология. Перспективы. Проблемы. Методы. -

М.. 1972. - С. 266 - 278.

ИВ Вопросы и задания к источнику. 1) Каковы, по мнению автора, возможные истоки религиозной веры? 2) Какими словами автор ха­рактеризует религию? 3) Приведите несколько примеров, иллюст­рирующих символическую природу религии. 4) Используя фраг­мент статьи Р. Белла, свои знания и жизненный опыт, дайте несколько объяснений могущества религии в человеческой жизни.

§ 34. Место искусства в духовной культуре

Вспомните:

что такое культура? Каковы пути ее развития? Каковы причины, направления и последствия диалога культур?

Несмотря на то что искусство существует уже многие ты­сячелетия и активно изучается исследователями - филосо­фами, культурологами, искусствоведами, историками искус­ства, даже в вопросе его происхождения отсутствует ясность. Так, ряд ученых выводит искусство, во-первых, из потребности всех живых существ с помощью каких-либо украшений привлекать внимание противоположного пола с целью продолжения рода, а во-вторых, из необходимости ис­пользовать энергию подсознательных влечений для других целей. Имеется мнение, что истоки искусства кроются в на­личии у человека не растраченной в трудовой деятельности энергии, а также необходимости некоторой «тренировки» для усвоения стандартных социальных ролей. Искусство также иногда связывается с разными видами магии, впле­тенной в повседневную деятельность первобытного человека. Кроме того, оно рассматривается рядом ученых как «дитя труда» - практически полезные качества предметов стано­вятся объектом художественного отображения и эстетичес­кого наслаждения. Многие современные исследователи связывают искусство с мифологическим освоением действи­тельности, содержащим в себе познавательные, магические, игровые, предметно-деятельностные аспекты.