Использование животными орудий. Жизнь животных Как животные используют орудия труда презентация

В течение долгого времени способность использовать орудия рассматривали как одно из проявлений интеллекта, а способность изготовлять орудия считали признаком, который отличает человека от всех других животных. Теперь, когда об использовании животными орудий мы знаем гораздо больше, этот вопрос не представляется нам столь ясным, хотя производство орудий по-прежнему рассматривается в основном как важный фактор, который оказал большое влияние на эволюцию человека.

Использование орудий можно определить как использование тех или иных предметов внешнего мира в качестве функционального продолжения какой-либо части тела для достижения ближайшей цели (Lawick-Goodall, 1970). Не все случаи манипуляции животных с различными предметами отвечают этому определению. Например, мы уже знаем, что вороны поднимают в воздух моллюсков и бросают их вниз на камни, чтобы разбить у них раковину. Подобное поведение наблюдается и у других птиц. Так, например, певчий дрозд (Turdus philomelos) берет в клюв улитку и начинает колотить ею по камню, как по наковальне, а вороны (Corvus corax) и некоторые грифы-бородачи (Gypaetus barbatus) сбрасывают вниз кости, чтобы расколоть их и съесть костный мозг. Однако в данном случае камень, используемый животным в качестве наковальни, не считается орудием, поскольку наковальня не является продолжением тела животного.

Известно, что один из грифов, стервятник обыкновенный (Neophron per спор terus), раскалывает яйца африканского страуса, бросая их на камни. Это нельзя считать использованием орудий. Но грифы могут также поднимать камень в воздух и бросать его на гнездо страуса или брать камень в клюв и бросать его на яйцо (рис. 27.3). Такое использование камня уже считается применением орудия, поскольку камень можно рассматривать как продолжение тела грифа.

Если животное чешется или трется о дерево, то нельзя считать, что оно использует его в качестве орудия, но если слон или лошадь подберут палку, чтобы почесаться с ее помощью, то будет считаться, что они используют палку как продолжение своего тела для достижения немедленной цели. Однако птица, которая носит веточки для постройки гнезда, использует их как материал, а не как продолжение своего тела. Обычно гнездо не рассматривают как орудие для выращивания птенцов, поскольку оно предназначено для достижения долговременной, а не ближайшей цели.

Галапагосский дятловый вьюрок (Cactospiza pallidd) отыскивает насекомых в трещинах древесной коры, используя для этого колючку кактуса, которую он держит в клюве (рис. 27.4). Согласно приведенному выше определению, это типичный пример использования птицей орудия, однако можно ли считать это признаком интеллектуальной деятельности? С функциональной точки зрения использование колючки кактуса для отыскания пищи - это разумное решение определенной проблемы. О человеке, который находит такое решение этой проблемы, говорят, что он проявляет признаки интеллекта. И те исследователи, которые намерены судить об интеллекте только на основе соответствующих реакций организма на определенные условия, должны допустить, что этот вьюрок ведет себя разумно.

Если бы оказалось, что поведение дятлового вьюрка носит в значительной степени врожденный характер, то мы могли бы уже не считать его пищедобывательное поведение проявлением интеллекта. Наблюдения за молодым дятловым вьюрком, взятым из гнезда в стадии оперившегося птенца, показали, что птица уже в раннем возрасте начинает манипулировать прутиками (Eibl-Eibesfeldt, 1967). Если этому голодному птенцу показать в какой-либо ямке насекомое, то он бросит прутик и будет пытаться достать насекомое клювом. Постепенно птенец начинает доставать насекомых прутиком, и кажется вполне вероятным, что в развитии такого поведения определенную роль играет научение. Но дает ли все это нам больше оснований рассматривать такое поведение как показатель интеллекта? Здесь нам нужно быть весьма осторожными. Даже если в развитии описанной выше активности какую-то роль действительно играет научение, то все же кажется вполне возможным, что дятловые вьюрки оказываются генетически предрасположенными к научению этому конкретному способу манипулировать прутиками почти так же, как некоторые птицы предрасположены к тому, чтобы научиться определенной песне. Напротив, пищедобывательное поведение представляет собой функциональный эквивалент интеллектуального поведения, и мы должны устоять перед искушением, чтобы не сказать, что птица на самом деле не обладает интеллектом только лишь потому, что она - птица, а не млекопитающее. Мы должны с большой осторожностью использовать для оценки поведения птиц те же критерии, которыми мы пользуемся при оценке аналогичного поведения шимпанзе.

При наблюдениях за живущими на свободе дикими шимпанзе было обнаружено, что для добывания пищи они пользуются палками, прутиками и стеблями травы. Последние могут использоваться для добывания термитов (рис. 27.5). Обезьяны тщательно выбирают эти стебельки и иногда даже видоизменяют их, чтобы они стали более подходящими для выполнения соответствующей задачи. Например, если кончик стебля загнется, то обезьяна может откусить его (Lawick-Goodall, 1970). Молодые шимпанзе нередко манипулируют стебельками травы во время игры, однако использовать их для добывания пищи они начинают только в возрасте около трех лет. Но даже и тогда они сначала делают это достаточно неуклюже и могут выбирать неподходящие для этой цели орудия. Создается впечатление, что искусству добывания термитов не так легко научиться.

Было также обнаружено, что дикие шимпанзе используют палки для добывания меда из пчелиных гнезд и для выкапывания растений со съедобными корнями. Они используют также листья в качестве губки, чтобы добыть питьевую воду из дупла или других более мелких полостей дерева, а также для чистки отдельных частей тела. Вопрос об использовании орудий наиболее интенсивно изучался на диких шимпанзе, однако определенный материал был получен и на других диких приматах. Так, например, павианы используют камни для раздавливания скорпионов и прутики - для добывания насекомых (Kortland, Kooij, 1963).

По всей вероятности, в естественной среде обитания способность использования орудий формируется у каждого отдельного животного в результате как подражательного, так и инструментального научения. В этом отношении использование орудий у приматов трудно отличить от развития пищедобывательного поведения у дятлового вьюрка. Некоторые биологи хотя и допускают, что использование орудии само по себе еще не является признаком интеллекта, однако утверждают, что оно создает предпосылки для истинно разумного поведения, в том числе и для возникновения совершенно новых его форм.

Предположение о том, что новые формы поведения в добывании термитов действительно встречаются у шимпанзе, подтверждается результатами сравнения способов добывания, используемых животными, относящимися к различным популяциям. Так, например, в Гомбе (Восточная Африка) шимпанзе используют прутики, не очищая их предварительно от коры. Иногда они по очереди используют каждый конец прутика. Шимпанзе из Окоробико (Центральная Африка) обычно очищают прутик от коры, перед тем как добывать насекомых, и используют только один конец прутика. Шимпанзе с горы Ассирик в Сенегале (Западная Африка) вообще не пользуются прутиком, а с помощью больших палок проделывают в термитниках отверстия, через которые выбирают термитов рукой (McGrew et al., 1979). Обнаруженные различия позволяют предположить, что в пределах популяции существует определенное число вариаций поведения, которые могут привести к новым формам активности, соответствующим местным условиям. Способу «выуживания» термитов обезьяны научаются путем подражания, и он распространяется в популяции посредством «культурной преемственности».

Предположение о том, - что некоторые формы поведения, типичные для определенной популяции, поддерживаются в ней за счет культурной преемственности, вполне подтверждается данными, приводимыми в научных публикациях (Bonner, 1980; Mundinger, 1980). В нескольких (хотя и немногих) случаях удалось наблюдать возникновение у животных новых форм поведения и зарегистрировать, каким образом это поведение распространялось среди членов популяции. Хорошо известен случай с японскими макаками (Macacafuscatd), обитающими на острове Кошйма (Kawamura, 1963). Чтобы заставить обезьян держаться на открытом месте, где за ними легче было бы наблюдать, экспериментаторы дополняли их меню, разбрасывая по берегу «клубни» батата. Они видели, как 16-месячная самка по кличке Имо отмывала в ручье песок с «клубней». Она регулярно проделывала эту операцию, и вскоре ей стали подражать другие обезьяны, особенно ее сверстницы. В течение 10 лет эта привычка распространилась почти во всей популяцииза исключением только взрослых особей старше 12 лет и молодняка, не достигшего еще годовалого возраста. Два года спустя Имо придумала еще одну операцию по очистке пищи. Экспериментаторы разбросали по берегу зерна злаков, и обезьяны собирали их по одному. Имо же набрала полную горсть смешанных с песком зерен и бросила все это в воду. Песок пошел ко дну, а зерна оказалось легко собрать с поверхности воды. Эта новая операция по очистке пищи распространилась среди особей популяции точно так же, как и способ мытья «клубней» батата. Новое поведение прежде всего переняли сверстницы Имо. Матери научились этой операции от молодых обезьян, а взрослые самцы освоили ее последними.

Была ли Имо особенно умной обезьяной? С одной стороны, можно утверждать, что ее научение было схоже с так называемым научением типа инсайта, описанным Кёлером, о котором говорилось в гл. 19. Имо сделала свои открытия случайно и научилась их использовать. Совсем необязательно, чтобы в этой ситуации у нее имел место какой-то особый инсайт. С другой стороны, многие изобретения человека возникают подобным же образом. Если какая-либо изобретательность в поведении приводит к истинному улучшению условий жизни обезьян, то это расценивается как форма адаптивного поведения, приобретенная посредством усилий индивидуальной особи. Если судить по результатам, то Имо представляется высокоинтеллектуальной обезьяной. Но коль скоро мы считаем, что интеллект включает в себя такой механизм, как рассуждения, то нам необходимо больше знать о мыслительных процессах Имо, прежде чем мы сможем сделать какой-либо вывод.

Д.Мак-Фарленд: Поведение животных. Психобиология, этология и эволюция.

Перевод с английского канд. биол. наук Н. Ю. Алексеенко, канд. биол. наук Е. М. Богомоловой, канд. биол. наук В. Ф. Куликова и Ю.А. Курочкина под редакцией академика П. В. Симонова

http://grokhovs2.chat.ru/mcfarlan/mcfarlan.ht

Животные-умельцы?

До 1963 года, когда была опубликована работа Джейн Гудолл о диких шимпанзе и использовании ими орудий труда, большинство ученых считали, что использование инструментов – черта, присущая исключительно людям. Полстолетия спустя мы, наконец, начинаем понимать, что грань между людьми и другими животными довольно тонкая. Чтобы доказать это, представляем вниманию читателей описания 15 представителей царства животных, использующих орудия труда в повседневной жизни.

Вороны

Не беря во внимание приматов, вороны демонстрируют наибольшую сообразительность в мире животных. В арсенал их находчивых трюков входят манипуляции с палками и ветками, чтобы достать насекомых из бревен, сбрасывание грецких орехов перед движущимися машинами, чтоб расколоть скорлупу, и даже использование бумажной макулатуры в качестве грабель или губки.

Слоны

Слоны обладают отличительной способностью использовать инструменты при помощи своих гибких хоботов. Они чешут спину палками, обмахиваются листьями, отгоняя таким образом мух, жуют кору, чтобы сделать ее достаточно пористой для впитывания питьевой воды. Но самым, пожалуй, удивительным свойством слонов являются их художественные способности. Смотрители зоопарков дают слонам кисти, и эти чувственные создания демонстрируют незаурядный талант!

Шалашники

Большинство птиц демонстрируют общую черту, связанную с инструментами: строительство гнезд. Шалашники, которых обычно можно увидеть в Австралии и Новой Гвинее, делают даже больше, и побуждения у них исключительно романтические. Чтобы привлечь партнершу, самцы шалашников строят сложное жилище – бережно сконструированный «шалаш», в создании которого часто используются различные предметы, как крышки от бутылок, бусины, осколки стекла и вообще все, что удается найти и что привлекает внимание.

Приматы

Существует бесконечное количество примеров использования орудий труда приматами. Назовем несколько из них: шимпанзе используют палки для добычи термитов, камни и деревянные инструменты для разбивания орехов, острые копья из палок для охоты; гориллы измеряют глубину водоема при помощи посоха; орангутанги могут открыть замок при помощи скрепки для бумаг; капуцины изготавливают каменные ножи, ударяя куски кремня о пол, пока не получатся острые края.

Дельфины

Сообразительность дельфинов хорошо известна, но из-за того, что у них не руки, а плавники, многие специалисты не предполагали, что эти животные используют инструменты. Во всяком случае, до 2005 года, когда стаю дельфинов-афалин застали за интересным занятием: они разрывали губки и оборачивали кусочками носы, очевидно, для того, чтоб избежать царапин во время охоты на морском дне.

Обыкновенные стервятники

Птицы входят в число созданий, наиболее искусно использующих орудия труда, и одним из самых поразительных примеров является обыкновенный стервятник. Одно из самых его любимых лакомств – страусиные яйца, но толстую скорлупу довольно сложно разбить. Чтобы решить эту проблему стервятники манипулируют камнями при помощи клюва и бьют ими до тех пор, пока яйцо не треснет.

Осьминоги

Осьминоги считаются самыми умными беспозвоночными на планете, и они часто импровизируют с орудиями труда. Этот парень на фото носит с собой две половинки ракушки и в случае опасности закрывает их и, таким образом, прячется. А другой вид осьминога отрывает щупальца медуз и размахивает ими как оружием во время нападения.

Дятловый вьюрок

Есть несколько видов вьюрков, использующих инструменты, но самый известный из них, очевидно, галапагосский дятловый вьюрок. Так как его клюв не всегда может протиснуться в маленькие отверстия, где живут насекомые, птица компенсирует этот недостаток при помощи ветки подходящего размера, которой она и вынимает пищу.

Муравьи и осы

Даже насекомые используют орудия труда, особенно это касается социальных видов, таких как муравьи и осы. Одним из самых известных примеров является муравей-листорез, создавший развитую сельскохозяйственную систему, обрезая листья и используя их в качестве емкостей для транспортировки еды и воды. А одиночные осы разбивают комки земли при помощи маленьких камешков.

Зеленые кваквы

Находчивость зеленых квакв позволяет им стать отличными рыбаками. Вместо того, чтобы входить в воду и ожидать, пока добыча появится на поверхности, эти животные используют рыболовные приманки, чтобы заставить рыбу приблизиться на расстояние удара. Видели, как некоторые кваквы разбрасывают на воду еду, такую как крошки хлеба, чтобы привлечь рыбу.

Морские выдры

Даже сильных челюстей морской выдры не всегда достаточно, чтобы открыть раковину вкусного моллюска или устрицы. И вот тут симпатичное морское млекопитающее проявляет сообразительность. Выдра всегда носит камень в районе живота и использует его, чтобы открыть свою пищу.

Рыбы-стрелки

Большинство питающихся насекомыми рыб ожидают свою добычу, а затем неуклюже падают в воду, но не рыба-стрелок. Вместо этого рыбы этого вида используют специально устроенный рот, чтобы буквально подстреливать насекомых струей воды. И прицел у них отличный. Взрослый стрелок почти никогда не промахивается, и эта рыба может попасть в насекомого, расположившегося на листе или ветке на расстоянии ни много, ни мало три метра.

Крабы

Даже крабы используют орудия труда. С помощью клешней можно прекрасно манипулировать предметами. Крабы некоторых видов одеваются в морские анемоны, натягивая их себе на спину. Обычно они делают это с целью маскировки, хотя в других случаях, наверное, просто чтобы выглядеть красиво.

Бобры

Бобры широко используют инструменты. Эти животные строят свои дамбы, чтобы защититься от хищников и обеспечить свободный доступ к пище и спокойное плавание. Некоторые дамбы достигают 800 метров в длину. Бобры сооружают свои конструкции, срезая деревья и обкладывая их грязью и камнями.

Попугаи

Попугаи могут быть самыми умными птицами в мире, и примеров использования инструментов ими есть множество. Многие владельцы этих птиц узнают о таком умении, когда любимец, используя кусочек металла или пластмассы, поднимает замок клетки. Известно, что пальмовый какаду (показан на фото) обкладывает клюв листьями, чтобы крутящим движением открывать орехи, подобно тому, как человек взял бы полотенце, чтобы усилить трение для открывания бутылки.

Орудия труда применяют не только люди, но и животные. В арсенале ворон, например, есть палки, которыми они разгребают опавшие листья. Нередко эти умные птицы сбрасывают с высоты орехи, чтобы расколоть скорлупу.

Шимпанзе. Фото: Tambako the Jaguar/flickr.com Слоны могут чесать себе спину, используя ветку, которую они захватывают своим гибким хоботом. Кроме того, слоны умеют рисовать.

Шимпанзе, чтобы добыть термитов, используют палки, камнями разбивают орехи и охотятся, используя палки. Гориллы, переходя реку, измеряют глубину при помощи посоха. Капуцины делают что-то вроде ножа, стёсывая края камней.

Птицы-стервятники, чтобы полакомиться яйцами страуса, берут в клюв камни и бьют яйца, пока те не расколются.

Осьминоги считаются умнейшими беспозвоночными, они сооружают себе убежища из половинок кокоса или раковины моллюсков. В случае нападения осьминоги закрывают вход в свою обитель посредством второй половины скорлупы ореха или другой ракушки.

Дятловый вьюрок извлекает насекомых из коры деревьев посредством веточки, если не может добраться до жучка клювом.

Даже муравьи используют орудия труда. Например, муравьи-листорезы обрезают листья и применяют их для транспортировки пищи и воды.

Морские выдры открывают раковины устрицы или моллюска посредством камней.

Дельфин. Фото: morguefile.com Крабы маскируются, помещая себе на спину морские водоросли или ракушки.

Бобры строят настоящие замки из веток и палок, они даже обкладывают свои сооружения камнями и грязью.

Попугай может открыть замок клетки с помощью кусочка пластмассы. А какаду обкладывает свой клюв листьями, это помогает им открывать орехи, примерно так действует и человек, когда нужно открыть бутылку, только мы используем полотенца для усиления трения.

Дельфины, охотясь на дне, могут обвертывать свой нос водорослями, чтобы обезопасить его от царапин.

Животные-умельцы?

До 1963 года, когда была опубликована работа Джейн Гудолл о диких шимпанзе и использовании ими орудий труда, большинство ученых считали, что использование инструментов - черта, присущая исключительно людям. Полстолетия спустя мы, наконец, начинаем понимать, что грань между людьми и другими животными довольно тонкая. Чтобы доказать это, представляем вниманию читателей описания 15 представителей царства животных, использующих орудия труда в повседневной жизни.

Вороны

Слоны

Шалашники

Большинство птиц демонстрируют общую черту, связанную с инструментами: строительство гнезд. Шалашники, которых обычно можно увидеть в Австралии и Новой Гвинее, делают даже больше, и побуждения у них исключительно романтические. Чтобы привлечь партнершу, самцы шалашников строят сложное жилище - бережно сконструированный «шалаш», в создании которого часто используются различные предметы, как крышки от бутылок, бусины, осколки стекла и вообще все, что удается найти и что привлекает внимание.

Приматы

Дельфины

Обыкновенные стервятники

Птицы входят в число созданий, наиболее искусно использующих орудия труда, и одним из самых поразительных примеров является обыкновенный стервятник. Одно из самых его любимых лакомств - страусиные яйца, но толстую скорлупу довольно сложно разбить. Чтобы решить эту проблему стервятники манипулируют камнями при помощи клюва и бьют ими до тех пор, пока яйцо не треснет.

Осьминоги

Дятловый вьюрок

Муравьи и осы

Зеленые кваквы

Морские выдры

Рыбы-стрелки

Крабы

Бобры

Попугаи

Прежде всего следует подчеркнуть, что орудием может быть любой предмет, применяемый животным для решения определенной задачи в конкретной ситуации. В отличие от этого орудие труда непременно должно специально изготавливаться для определенных трудовых операций и предполагает знание о будущем его применении.
Кроме того орудия труда изготовляются впрок, то есть еще до того, как возникнет возможность или необходимость их применения. С точки зрения «биологического смысла» такая деятельность вредна так как «впустую» затрачиваются время и энергия, и только предвидение возникновения таких ситуаций, в которых без орудий труда не обойтись, оправдывает эту деятельность. Это означает, что изготовление орудий труда предполагает предвидение возможных причинно-следственных отношений в будущем.
Современные человекообразные обезьяны, как показала Ладыгина-Котс, неспособны постичь такие отношения даже при подготовке орудия к непосредственному его применению в ходе решения задачи. Это связано с тем, что при орудийных действиях обезьян за орудием совершенно не закрепляется его «рабочее» значение. Для обезьян предмет, служивший орудием при решении задачи в конкретной ситуации, вне этой ситуации теряет всякое функциональное значение, и они относится к нему точно так же, как и к любому другому «бесполезному» предмету. Кроме этого, произведенная обезьяной с помощью орудия, операция не фиксируется за предметом, и обезьяна относится к нему безразлично, а потому и не хранит его постоянно в качестве орудия.
Человек же, напротив, не только хранит изготовленные им орудия труда, но и в самих орудиях хранятся осуществляемые человеком способы воздействия на объекты природы. Каждое орудие человека, даже индивидуально изготовленное, является материальным воплощением определенной общественно выработанной трудовой операции, закрепленной за этим орудием. Орудие труда имеет особый способ употребления, который был общественно выработан в процессе коллективного труда и закреплен за ним.
Подлинное изготовление орудий труда предполагает воздействие на предмет не непосредственно эффекторными органами (зубами, руками), а другим предметом, то есть другим орудием (например, камнем).
Обезьяны в процессе манипулирования биологически «нейтральными» предметами, как отмечает Фабри, хотя и воздействуют иногда одним предметом на другой, но при этом обращают внимание лишь на изменения объекта непосредственного воздействия, но не на изменения, происходящие с «обрабатываемым» («вторым») объектом. В этом отношении обезьяны ничем не отличаются от других животных.
Предметные действия обезьян по своей сущности прямо противоположны орудийной трудовой деятельности человека, при которой наиболее важными являются изменения предмета труда (гомолога «второго объекта»).
Следует отметить, что с начала эпохи позднего палеолита резко затормозилось биологическое развитие человека, его физический тип приобрел очень большую устойчивость своих видовых признаков при этом отмечен значительный прогресс в развитии материальной культуры и психической деятельности. В отличие от этого у древнейших и у древних людей наоборот отмечалась чрезвычайно интенсивная биологическая эволюция, которая выражалась в большой изменчивости морфологических признаков, а техника выделывания орудий труда развивалась чрезвычайно медленно. Согласно теории Рогинского в человеческой эволюции социально-исторические закономерности появлялись у древнейших людей вместе с зарождением трудовой деятельности, при этом на протяжении большого периода продолжали действовать унаследованные от животного предка биологические закономерности. Постепенное накопление новых социальных закономерностей стало определяющим в жизни и дальнейшем развитии людей. Видообразующая роль свелась на нет, а ведущую роль приобрели социальные закономерности. В результате этого в позднем полеолите появился человек современного типа – неантроп, для которого биологические закономерности окончательно теряют свое ведущее значение и уступают свое место общественным.
Можно предположить, что первые трудовые действия выполнялись еще в старой «животной» форме, представленной, сочетанием «компенсаторного манипулирования» и обогащенной им же орудийной деятельностью, а впоследствии новое содержание предметной деятельности (труд) приобрело и новую форму в виде специфически-человеческих трудовых движений, не свойственных животным.
Исходя из выше изложенного можно сделать следующее заключение:
1) с возникновением труда связано коренное изменение всего поведения;
2) из общей деятельности, направленной на непосредственное удовлетворение потребности, выделяются специальные действия, не направляемые непосредственном биологическим мотивом и получающие свой смысл лишь при дальнейшем использовании их результатов;
3) такие действия, занимают в деятельности человека все большее и большее место и, наконец, приобретают решающее значение для всего его поведения;
4) в результате происходят важнейшие изменения в общей структуре поведения и осуществляется переход от естественной истории мира животных к общественной истории человечества.