Пушки первой мировой войны. Полевая артиллерия перед первой мировой войной

Алексей ОЛЕЙНИКОВ

Опыт Русско-японской войны был тщательно изучен в Германии, где пришли к выводу о необходимости создания тяжелой полевой артиллерии, вооруженной орудиями большой мощности. Настойчиво и методично немцы реализовывали эту концепцию, предоставив своим соседям вести бесплодные споры о «перегруженности германской дивизии артиллерией».

Тяжелая полевая артиллерия прекрасно проявила себя в ходе маневренного этапа Первой мировой войны. А когда невозможность добиться победы в ходе маневренных боевых действий «закопала» воюющие стороны в землю – тяжелая полевая артиллерия стала важнейшим инструментом прорыва эшелонированной обороны противника, «огневым молотом» пехоты.

Первая мировая война выдвинула для тяжелой артиллерии следующий спектр задач:

1. обстрел живых целей и батарей с дистанции, недоступной для огня полевых пушек;

2. обстрел с дальних дистанций биваков, обозов, парков, резервов, складов, пунктов снабжения и других целей в тылу противника;

3. обстрел живых целей, укрытых в блиндажах и узлах сопротивления полевого типа;

4. разрушение сильно укрепленных опорных пунктов;

5. методичный обстрел (т.н. огневое наблюдение) населенных пунктов;

6. систематический обстрел важных железнодорожных станций;

7. обстрел узлов сообщений;

8. контрбатарейная борьба, особенно с артиллерией, находящейся в солидных закрытиях;

9. обстрел привязных аэростатов;

10. разрушение важных целей, обстрел которых орудиями других типов бесполезен.

Тяжелая артиллерия сильна своим калибром, большим весом снаряда и его разрушительным действием, а также большей дальностью огня – т.е. ее преимущества заключались в «могуществе» и «дальнобойности». С другой стороны, она малоподвижна – особенно при очень крупных калибрах, а также «капризна» в вопросах боепитания. Но минусы окупались результатами, получаемыми от совокупности мощи и дальности огня. Скорострельность тяжелой артиллерии в этот период составляла 4-8 выстрелами в минуту, что признавалось удовлетворительным.

Говоря о подвижности, стоит отметить, что способность русской тяжелой полевой артиллерии к активным передвижениям была испытана в Карпатах в феврале-марте 1915 г., когда, например, тяжелая батарея

3-й сибирской стрелковой артбригады вышла в долину реки Сивки. Она сделала это ночью (!), перевалив через Вышков перевал, пройдя по ужасным горным дорогам, лишь местами подлатанными деревянным настилом. Здесь сыграли, разумеется, свою роль уровень подготовки личного состава, высокие моральные качества русских артиллеристов и осознание ими огромной ответственности перед пехотой.

Ключевыми критериями для отнесения орудия к категории «тяжелая артиллерия» являлись его функциональное назначение и место в структуре Русской армии. Именно поэтому 122-мм полевая гаубица наряду с 76-мм полевой пушкой входила в состав легкой полевой артиллерии. А меньшая по калибру 42-линейная (107-мм) пушка относилась к «тяжелой артиллерии» – так же, как и появившиеся в ходе войны в русской армии 120-мм пушка системы Обуховского завода и 120-мм французская пушка.

107-мм скорострельная пушка, 152-мм пушка и 152-мм гаубица образцов 1910 г. – костяк орудийного парка русской тяжелой артиллерии. Эти орудия входили в состав корпусной артиллерии, тяжелых артиллерийских дивизионов и бригад, а также и корпуса тяжелой артиллерии особого назначения (ТАОН).

6-дюймовая гаубица образца 1910 г. (системы Шнейдера).

Не случайно, что в качестве основных калибров для пушек и гаубиц полевой тяжелой артиллерии были приняты: для пушек – 42 линии (4,2 дюйма, 107 мм), а для гаубицы – 6 дюймов (152 мм). Оба орудия легко транспортировались восьмеркой лошадей. Недостаточно подвижен был лишь зарядный ящик, перевозимый всего шестью лошадьми. И в боевой обстановке ящик почти всегда отставал от орудия. Иногда для повышения подвижности зарядных ящиков приходилось подпрягать к ним «штатских» лошадей. Так как обе системы были снабжены противооткатными устройствами, а также современными прицельными приспособлениями, они имели довольно высокую скорострельность. Так, батарея под командованием капитана Соколова, входившая в состав 1-й тяжелой артиллерийской бригады, в ходе боев под Ангербургом (Восточная Пруссия) показала: для пушки – до девяти выстрелов, а для гаубицы – до четырех выстрелов в минуту. Опыт полигонной стрельбы мирного времени, в период испытаний этих орудий в 1914 г., продемонстрировал следующие показатели: для пушки – 10, а для гаубицы – шесть выстрелов в минуту. Но, разумеется, полигонные условия существенно отличались от боевых.

Имела значение и классификация тяжелой артиллерии. Русской артиллерии пришлось в 1910-1913 гг. выдержать неоднократные реорганизации, пока тяжелая артиллерия не была приведена к структуре, сохранявшейся в годы Первой мировой войны: она подразделялась на «маневренную» и «позиционную». Хотя это функциональное деление было достаточно условным.

Все вышеуказанные орудия относились к маневренной тяжелой артиллерии.

Так называемая позиционная тяжелая артиллерия отличалась от нее тем, что не имела своих штатных средств передвижения и перебрасывалась с одного участка фронта на другой по мере необходимости. Этот вид артиллерии в Русской армии начал формироваться к концу 1915 г., в то время как у союзников – летом 1915 г.

В отличие от более унифицированной по орудийному парку и организационной структуре маневренной артиллерии, позиционная артиллерия характеризовалась большей «разношерстностью». Для ее формирования были использованы крепостные, береговые и даже морские орудия – то есть системы, изначально не предназначенные для транспортировки в зоне боевых действий. Такие орудия перевозились, как правило, по полевым узкоколейным железным дорогам, по хорошим шоссейным дорогам и только на коротких расстояниях – по сухим и широким грунтовым дорогам (если они были исправны и имели очень прочные мосты). Возможность транспортировки таких орудий находилась в зависимости от их калибра и состояния грунта, а, следовательно, и времени года. Скорость передвижения на тракторах по хорошим шоссейным дорогам – 5 км/ч, при большей скорости страдала материальная часть.

Размещать позиционные орудия предписывалось группами не менее чем по две единицы – сложность механизма иногда вызывала разрыв орудия, что могло повлиять на выполнение задачи. Так, разрыв 11-дюймовой гаубицы на левом фланге 49-го корпуса лишил русские войска серьезной огневой поддержки в ответственный день 18 июня 1917 г. – первый день июньского наступления Юго-Западного фронта. Этот эпизод был очень неприятен – ведь гаубица должна была разрушить бетонированный наблюдательный пункт противника на высоте у сел. Годов.

Для установки позиционных орудий требовалось от 20 минут (8-дюймовая пушка Виккерса) до семи дней (10-дюймовая береговая пушка), а также особые краны и другие механизмы.

Позиционная артиллерия предназначалась:

– для обстрела наиболее важных целей в тылу противника (склады, штабы, мосты, перекрестки дорог и т.д.), для борьбы с крупнокалиберной и дальнобойной артиллерией (активнее всего применялась 6-дюймовая пушка Канэ);

– для обстрела и разрушения важных железнодорожных станций, узлов сообщения и крупных войсковых складов (применялись дальнобойная 10-дюймовая береговая пушка с дальностью почти 20 км и 120-мм пушка Виккерса – с дальностью более 13 км);

– для разрушения очень прочных фортификационных сооружений и особо важных укрепленных узлов и участков позиций (применялись 9- и 11-дюймовые гаубицы береговой артиллерии, 9-дюймовая гаубица Виккерса, 11-дюймовая гаубица Шнейдера и др. орудия);

– для разрушения прочных сооружений особо укрепленных окопов (применялись 6-дюймовые пушки).

Что же представляли собой важнейшие из орудий полевой тяжелой артиллерии?

107-мм пушка образца 1910 г. имела настильную траекторию огня и мощный фугасный снаряд. Пушка была очень дальнобойной, эффективно зарекомендовав себя там, где применение орудий другого типа было малоперспективно. Применение этого орудия допускалось: фугасным снарядом (гранатой) – по важным (и удаленным), в основном вертикальным, целям (железнодорожные станции, наблюдательные пункты, резервы и штабы), по вражеской дальнобойной артиллерии (контрбатарейная борьба); шрапнелью – для обстрела привязных аэростатов, поражения удаленных крупных открытых живых целей (войсковые колонны и пр.).

Последняя задача была наиболее актуальна во время арьергардных боев – когда из 107-мм пушек вели огонь по авангарду наступающего противника. Так, 2-я батарея лейб-гвардии тяжелого артиллерийского дивизиона в ходе боев 22-23 июля 1915 г. на влодавском направлении отразила серию мощных атак германцев, придав боевую устойчивость пехоте, перешедшей в успешную контратаку.

Тяжелые гаубицы применялись для разрушения узлов обороны, пулеметных гнезд, орудийных установок, убежищ и т.п. – то есть основных элементов обороны, для разрушения особенно прочных проволочных заграждений (железные колья на бетонных основаниях, заграждения в лесу, проволочные заграждения особой густоты – проволочные цилиндры), для уничтожения проволочных заграждений за скатами высот и в глубоких лощинах, для разрушения строений, укрепленных наблюдательных пунктов, для уничтожения укрепленных батарей и живых целей за серьезными закрытиями.

Гаубицы применяли как фугасный снаряд, так и шрапнель.

9- и 10-дюймовые пушки; 9-, 11- и 12-дюймовые гаубицы систем Виккерса и Обуховского завода должны были уничтожать особо удаленные и значимые объекты: склады, железнодорожные узлы, позиции тяжелой артиллерии и т.п.

305-мм гаубица Обуховского завода образца 1915 г. стала вершиной артиллерийской пирамиды Русской армии.

Гаубица сконструирована Обуховским и Петроградским металлическими заводами и вела огонь на 13,5-км дистанцию 372-кг снарядом. Снаряд прошивал бетонную плиту толщиной 3,4 метра. Орудие относилось к системам большой дальности и «большого могущества» (гаубица-одноклассница системы Виккерса при таком же калибре стреляла лишь на 9 км).

Наиболее яркий эпизод боевого применения «Русской Берты» – огневой бой 3 декабря 1916 г. у деревни Еловка на двинском фронте. Ударная артгруппа 19-го армейского корпуса (два 305-мм и шесть 152-мм орудий) нанесла мощный удар по восьми объектам германцев у Еловки. Объекты, находившиеся за 11-13 км от линии фронта, были поражены.

Теперь стоит взглянуть на историю развития русской тяжелой артиллерии к началу XX века, а также на эволюцию ее структуры.

Первый опыт придания русским войскам тяжелой артиллерии в запряжках относится к 1898-1899 гг. – он состоялся на больших маневрах войск Киевского военного округа, которым в тот период командовал генерал М.И. Драгомиров.

Киевский осадный батальон под командованием полковника А.В. Шоколи сформировал взвод 8-ми дюймовых легких мортир, поставленных на «жесткие» лафеты. Повозки с платформами и боеприпасами были запряжены вольнонаемными лошадьми – своих осадный батальон не имел. Этот опыт показал возможность передвижения тяжелой артиллерийской системы по проселочным дорогам и даже (на короткое расстояние) – по пахоте. Маневры закончились боевыми стрельбами с атакой укрепленных позиций. В соответствии с требованиями того времени артиллерия, проведя огневую подготовку атаки пехоты, меняла позицию, которая тогда была исключительно открытой. Но тяжелая артиллерия того времени менять позиции еще не могла.

Следующий эпизод, когда тяжелая артиллерия была придана полевым войскам, произошел в 1903 г. на Рембертовском полигоне под Варшавой. Гвардии полковник Я.Ф. Карпов (впоследствии – командир новогеоргиевской крепостной артиллерии) командовал орудиями, которые были взяты из Варшавской крепостной артиллерии (со специальными деревянными платформами), в то время как лейб-гвардии 3-я артиллерийская бригада предоставила свои запряжки. Тогда же был опробован прибор, называемый «башмаками» – он надевался на колеса для уменьшения их «увязаемости» в грунт.

В Русско-японскую войну в районе станции Дашичао, под Ляояном и Мукденом действовал Восточно-сибирский осадный артиллерийский дивизион (сформирован в Киевском военном округе), которому были приданы батареи, выделенные из состава владивостокской крепостной артиллерии, а также переброшенные из Варшавской крепости.

Тогда впервые русская тяжелая артиллерия практиковала стрельбу по невидимой цели.

В 1906 г. были сформированы осадные артиллерийские дивизионы в составе трех батарей: двух 42-линейных пушечных и одной 6-дюймовой гаубичной. Дивизион также включал службу связи и прожекторное отделение.

К началу Первой мировой Русская армия имела лишь пять таких дивизионов. Но в ходе войны их количество утроилось (в т.ч. кроме номерных появились и два Сибирских), кроме того, дивизионы стали основой для осадных артиллерийских бригад.

Вступали в мировую войну русская и французская армии, явно недооценив роль и значение тяжелой артиллерии – первая имела 240, а вторая – 308 тяжелых орудий. Наверстывали упущенное уже в ходе боев.

С началом войны командующие армиями и фронтами забросали Ставку запросами о придаче им тяжелой артиллерии. Главное артиллерийское управление на первых порах растерялось, а затем вспомнило о существовании крепостной артиллерии, которая могли дать орудия, пока с соответствующей задачей не справятся отечественные заводы и не прибудет помощь от союзников.

Какие крепости могли дать орудия? Береговые: Кронштадт, Свеаборг, Севастополь, Либава, Владивосток – сами вооружались и должны были поддерживать флот. Сухопутные: Новогеоргиевск, Брест-Литовск, Осовец, Ковно, Гродно – должны были стать основой оборонительной линии австро-германского фронта. На Кавказе имелись Карс, Ахалцых (укрепление), Ахалкалаки (укрепление), частично – Батум. Но эти крепости и крепостицы, при малочисленности войск на Кавказском фронте, должны были быть в постоянной готовности и поддерживать Кавказскую армию. Орудия дали привислинские крепости – Варшава и Ивангород, несмотря даже на то, что находились на этапе реорганизации. В результате уже в 1914 г. был сформирован 12-орудийный тяжелый дивизион, получивший наименование «Варшавский». В середине октября 1914 г. и Выборгская крепостная артиллерия прислала в Варшаву 12 орудий, из которых сформировали Выборгский тяжелый дивизион. Новогеоргиевск также выделил 12 орудий на формирование такого же дивизиона. Новогеоргиевский тяжелый дивизион участвовал в осаде Перемышля.

Участник войны вспоминал: «Уже в 1915 г. на фронте появились тяжелые артиллерийские дивизионы, сформированные из крепостной артиллерии. Мне пришлось видеть тяжелые артиллерийские дивизионы, сформированные из Ивангородской и Брест-Литовской крепостной артиллерии. В одном из этих дивизионов я часто бывал, так как им командовал один из моих однополчан. Часто бывая в этом тяжелом дивизионе, я с большим удовольствием отметил, что дух и настроение офицеров дивизиона весьма выгодно отличались от духа и настроения офицерской среды крепостной артиллерии в мирное время».

Хотя формирование крепостных дивизионов продолжилось (формировались четыре Брест-Литовских, два Ивангородских тяжелых артиллерийских дивизиона и т.д.) этого, конечно, было недостаточно.

Именно потребности фронта если уж не в дивизионной, то хотя бы в корпусной тяжелой артиллерии привели к созданию тяжелых артиллерийских дивизионов трехбатарейного состава (в армии мирного времени таких дивизионов было всего пять, да и те – в кадрированном виде). Две батареи были гаубичные (шестидюймовые гаубицы образца 1909 и 1910 гг.) и одна батарея – пушечная (42-линейные пушки образца 1910 г.). В каждой батарее – по четыре орудия. В ходе войны количество номерных тяжелых дивизионов неуклонно возрастало. В 1915 г. был сформирован лейб-гвардии Тяжелый артиллерийский дивизион.

Морская 6-дюймовая пушка Канэ на сухопутной огневой позиции.

Тяжелые дивизионы стали основой для формирования 17-ти тяжелых полевых артиллерийских бригад трехдивизионного состава (15-ти номерных, Осовецкой и 1-й Сибирской). Но в 1916-1917 гг. бригады были упразднены, а дивизионы получили наименование «отдельные полевые тяжелые артиллерийские дивизионы». Значительное количество более мобильных и лучше управляемых дивизионов позволило насытить войска действующей армии необходимым объемом подразделений тяжелой артиллерии.

Первые из сформированных тяжелых дивизионов работали на реках Бзуре и Равке осенью-зимой 1914 г. Их появление на фронте вызвало в войсках большую радость. Артиллеристы с честью выдержали первое испытание. Очевидец вспоминал: «Молодой штабс-капитан Борис Ключарев Варшавского дивизиона привез ночью одно 42-х линейное орудие к пехотным окопам, а когда чуть рассвело – открыл огонь по немецким пулеметным гнездам (на Бзуре), поражавшим наши позиции. Гнезда были полностью уничтожены. Конечно, немцы потом тоже ответили. Но это орудие не было повреждено, и на следующую ночь он его вывез невредимым».

Опыт формирования тяжелых дивизионов и большое их значение для фронта указало Главному артиллерийскому управлению на необходимость придать этим формированиям стройную систему. И в 1915 г. в Царском Селе была учреждена Запасная тяжелая артиллерийская бригада – ее возглавил академик-артиллерист Н.И. Фонштейн.

И тем не менее вплоть до начала 1917 г. непропорционально малочисленная русская тяжелая артиллерия недостаточно влияла на ход войны. Организационно она к тому же не была связана с полевыми соединениями. И даже дивизионами придавалась армейским корпусам эпизодически – для участия в крупных операциях. Обычной ситуацией было побатарейное дробление дивизионов – и батареи «путешествовали» по армиям и корпусам. Так, активный участник наступления Юго-Западного фронта 1916 г. – 17-й армейский корпус – был усилен Брест-Литовским тяжелым артдивизионом лишь в районе Броды-Радзивиллов. Дивизион поддерживал корпус лишь две недели – до овладения городом Броды. То есть с 22 мая и до середины июля ударное соединение фронта воевало без поддержки тяжелой артиллерии.

Удельный вес русской тяжелой полевой артиллерии заметно вырос лишь к 1917 г. Кроме вышеупомянутых типов орудий, на ее вооружении появились 105-мм японская и 120-мм французская пушки, 150-мм трофейная германская и 152-мм английская гаубицы.

С 1916 г. тяжелая артиллерия усиливается «тракторными» 203-мм и 228-мм гаубицами (системы Виккерса) – перевозившимися на механической тяге. Морские 6-дюймовые пушки Канэ (система, ценная дальностью огня – до 15-16 километров) также были приспособлены для транспортировки на тракторах и на железнодорожных платформах. При Запасной тяжелой артиллерийской бригаде была создана специальная школа тракторной артиллерии – ее были обязаны закончить все офицеры и старшие фейерверкеры тяжелой артиллерии (по ускоренной программе).

Тракторные батареи были отлично снабжены легковыми машинами и мотоциклами. Для командования над каждыми восьмью машинами назначался специальный офицер-техник, которому в помощь придавался технический мастер. Для перевозки снарядов тракторная батарея располагала восьмью трехтонными грузовиками, а для горючего – двумя цистернами (на 5 и на 3 тонны). Командиру тракторной батареи полагалась легковая машина, а для других офицеров батареи – еще два автомобиля. И, как отмечал очевидец, «с уверенностью можно и должно сказать, что такого богатого оборудования не имела ни одна армия»! Кроме того, всем офицерам и фейерверкерам давалось по верховой лошади. Команда разведчиков и телефонистов также имела 40 верховых лошадей.

Организация второго вида тяжелой артиллерии – позиционной вылилась в создание отдельных позиционных дивизионов и батарей большой мощности.

И, наконец, появился корпус тяжелой артиллерии особого назначения – ТАОН (в документах периода Первой мировой войны эта аббревиатура обычно использовалась в мужском роде). В его состав были включены орудия 120-305-мм калибров (включая 12-дюймовую «обуховку» и вышеуказанные орудия тракторной артиллерии). Как вспоминал генерал В.И. Гурко: «Не менее трех четвертей всей тяжелой артиллерии, уже вступившей в строй зимой 1916/17 года или пока еще создаваемой, будет отправлено на фронт, выбранный для основного наступления. Вскоре из этой артиллерии был сформирован 48-й армейский корпус, отданный под команду генерала Шейдемана. Особенность этого корпуса состояла в том, что все его боевые части были исключительно артиллерийскими».

Таким образом, в Русской армии появилось организационно обособленное соединение тяжелой артиллерии оперативно-стратегического назначения. А кандидатура его командира – генерал-лейтенанта Г.М. Шейдемана, артиллериста-академика, была подобрана идеально. Всего к весне 1917 г. ТАОН насчитывал 338 стволов. Тракторная артиллерия и крупнокалиберные гаубицы из состава ТАОН активно и эффективно проявили себя в ходе летнего наступления Юго-Западного фронта 1917 г. (но наиболее серьезно был насыщен тяжелой артиллерией Северный фронт – чему способствовали коммуникационные линии, эшелонированный характер обороны противников и важность прикрываемого направления). Более того, в деле создания артиллерии прорыва наша страна занимала ведущее место среди иных государств-участниц войны.

ТАОН стал мощным огневым ресурсом – огневым резервом Ставки. Ведь если тяжелая полевая артиллерия входила в состав армейских соединений, подчиняясь командованию последних и своей мощью восполняя деятельность полевой легкой артиллерии при прорыве укрепленных полос вражеской обороны, то ТАОН являлся средством оперативно-стратегического усиления ударных объединений – когда требовалось создание могучего огневого кулака. В ходе стратегических наступательных операций ТАОН придавался ударным корпусам и армиям – его орудия объединялись в артиллерийские группы, подчиненные своим начальникам, начальникам артиллерии и инспекторам соединений.

На сентябрь 1917 г. тяжелая артиллерия русской Действующей армии имела следующее количество стволов: 1203 пушки (в т.ч. 196 107-мм пушек, 32 120-мм пушки системы Обуховского завода, 101 120-мм французскую пушку и 558 152-мм пушек других систем) и 743 гаубицы (в т.ч. 32 305-мм гаубицы системы Обуховского завода и 559 152-мм гаубиц разных систем).

Пушками наиболее сильно был оснащен Северный фронт – 304 орудия (132 – Западный, 128 – Юго-Западный, 136 – Румынский, 94 – Кавказский, еще 240 – в тылу и 169 – на формировании), а гаубицами – Румынский фронт, имевший 138 орудий (по 136 – Западный и Юго-Западный, 90 – Северный, 34 – Кавказский, еще 130 – в тылу и 79 – на формировании).

Можно с уверенностью утверждать, что если бы Российская армия имела в самом начале Первой мировой войны хотя бы равное с Германией количество орудий тяжелой артиллерии, то ход войны и вся история России были бы иными. Эрих фон Людендорф не зря подчеркивал значение наличия тяжелой артиллерии для успехов полевых войск – и практически во всех операциях германцев мы отмечаем присутствие тяжелых и очень тяжелых орудий. Так, даже ландштурм, входивший в состав 8-й армии во время операции у Танненберга, имел орудия крепостной артиллерии. Причем германская армия пользовалась и австрийскими 305-мм гаубицами, и дальнобойными морскими орудиями с настильной траекторией стрельбы, которые, учтя опыт боевых действий, с конца 1916 г. по настоянию императора Вильгельма II стали снимать с бездействующих кораблей.

Говоря о преимуществах германской тяжелой артиллерии, немецкий историк Х. Риттер отмечал: «В Первую мировую войну материальная часть тяжелой артиллерии была образцовой. Ее большая численность в начале войны давала, перевес в решительных боях и была делом рук лично графа Шлиффена».

Недочеты в вопросе недооценки тяжелой артиллерии (особенно полевой) другим воюющим армиям пришлось преодолевать в ходе боевых действий – неся неоправданно высокие потери в важнейших операциях мировой войны.

Как вспоминал видный военачальник периода Первой мировой войны генерал А.С. Лукомский: «Помимо недостатка снарядов для нашей артиллерии, сильно влиявшего на моральное состояние бойцов, мы встретили у противника в полевых боях артиллерию крупного калибра, которая эффектом своего действия еще более ухудшала положение. Явилась новая потребность – срочно дать полевой армии артиллерию крупного калибра, которая могла бы уравнять наши шансы с шансами противника и дала бы нам возможность обеспечить в будущем успех борьбы за укрепленные позиции».

Другой очевидец вспоминал: «Я отлично помню ту радость, почти восторг, с каким в первых боях в Восточной Пруссии был встречен подошедший тяжелый дивизион. В одном из армейских корпусов в ответ на жалобы командиров полевых легких батарей, что неприятель буквально засыпает их тяжелыми снарядами, тогда как они бессильны бороться с неприятельскими тяжелыми батареями, находящимися вне предела досягаемости наших 3-дюймовых пушек, инспектор артиллерии корпуса дал совет выдвинуть наши легкие батареи так, чтобы снаряды этих батарей могли поражать тяжелые батареи противника. Конечно, никто из командиров легких батарей этому совету не последовал, некоторые же из них с раздражением замечали, что для этого им пришлось бы выбирать позиции впереди своей пехоты. Несомненно, что наличие у нас тяжелых батарей всегда повышало дух войск, тогда как их отсутствие действовало на войска в обратном смысле».

Просчетом являлось и отсутствие интеграции имевшихся частей тяжелой артиллерии в структуру полевых войск.

Эти упущения, как отмечалось, были свойственны не только русской армии. И они были преодолены. В ходе войны численность тяжелой артиллерии возросла многократно, а в ее структуре имелись два тяжелых артиллерийских полка, свыше 100 тяжелых артиллерийских дивизионов (72 отдельных, 5 сибирских и т.д.), осадные артиллерийские бригады и полки, тракторные тяжелые дивизионы, а также масса отдельных тяжелых и тяжелых позиционных батарей. Формирование и насыщение новой материальной части шло полным ходом и к началу кампании 1917 г. Действующая армия наконец получила мощную тяжелую артиллерию. Однако главную роль в событиях 1917 г. в России сыграли не пушки, а политики.

Алексей Владимирович ОЛЕЙНИКОВ – доктор исторических наук, член ассоциации историков Первой мировой войны, профессор кафедры истории России Астраханского государственного университета

Первая мировая война стала эпохой расцвета гигантского орудия. Каждая страна-участник вооруженного конфликта стремилась создать свою сверхтяжелую пушку, которая бы превосходила по всем параметрам орудие врага. Вес таких гигантов мог доходить до 100 тонн, а масса одного снаряда превышать 1000 килограмм.

Предыстория

Сверхтяжелая артиллерия уходит корнями в античную эпоху. Так, в Древней Греции и Риме для разрушения стен фортов и крепостей применялись катапульты. Еще в XIV веке англичанами и французами стали использоваться пороховые пушки, которые стреляли огромными каменными или металлическими ядрами. Например, русская «Царь-пушка» 1586 года имела калибр 890 мм, а шотландская осадная пушка Mons Meg 1449 года выстреливала ядра диаметром в полметра.

В XIX века артиллерия начала стремительно развиваться и применяться во всех войнах. Стали образовываться специальные артиллерийские подразделения. Во времена Крымской войны (1853 - 1856 года) использовались гаубицы калибром до 8 дюймов. В 1859 году во время Сардинской войны французы впервые применили нарезные орудия (пушка Армстронга), которые по многим параметрам превосходили гладкоствольные.

Первую мировую войну по праву можно назвать артиллерийской. Если в русско-японской войне (1904 - 1905 года) от артиллерии в общей сложности погибло не больше 15% солдат, то в Первую мировую этот показатель составил целых 75%. К началу войны отмечался резкий дефицит тяжелого дальнобойного орудия. Так, Австро-Венгрия и Германия имели на вооружении небольшое количество 100-мм и 105-мм гаубиц, 114-мм и 122-мм пушки были у России и Англии. Но этого калибра было катастрофически недостаточно, чтобы эффективно поразить осаду врага. Именно поэтому все странны постепенно стали разрабатывать артиллерийское орудие огромного калибра.

1. Тяжелая 420-мм гаубица «Шкода», Австро-Венгрия

К началу Первой мировой войны австро-венгерский завод «Шкода» был крупнейшим производителем сверхтяжелых пушек. В 1911 году на нем была создана 305-мм гаубица, отвечающая всем последним европейским стандартам. Масса орудия была порядка 21 тонны, а длина ствола превышала 3 метра. Снаряд весом 282 килограмма мог поразить цель на расстоянии 9600 метров. Отличительной особенностью пушки была ее мобильность. В случае необходимости конструкцию орудия можно было разобрать на три составные части и перевезти на большое расстояние с помощью трактора.

В конце 1916 года концерном «Шкода» был создан настоящий гигант - 420-мм гаубица, общий вес которой превышал 100 тонн. Огромный сн.аряд весом 1100 килограмм летел на 12700 метров. Против такого орудия не могла устоять ни одна крепость. Тем не менее австро-венгерский гигант имел два существенных недостатка. В отличие от меньшего экземпляра гаубица не была мобильной и за час могла выстрелить только восемь снарядов.

2. «Большая Берта», Германия

Самой известной пушкой Первой мировой войны по праву считается легендарная немецкая «Большая Берта». Эту 43-тонную гигантскую мортиру назвали в честь тогдашней владелицы концерна «Крупп», который занимался производством сверхтяжелой артиллерии для Германии. Всего за период войны было сделано девять экземпляров «Большой Берты». 420-мм мортира могла перевозиться по железной дороге или в разобранном виде с помощью пяти тракторов.

Снаряд весом 800 килограмм поражал цель на внушительной дистанции в 14 километров. Пушка могла стрелять как бронебойными, так и фугасными снарядами, который при взрыве создавал воронку диаметром в 11 метров. «Большие Берты» участвовали в штурме Льежа в 1914 году, в осаде русской крепости Осовец и в битве за Верден в 1916 году. Один только вид гигантских гаубиц внушал страх и подрывал боевой дух у вражеских солдат.

3. 380-мм гаубица BL, Великобритания

Британцы ответили Тройственному союзу созданием целой серии сверхтяжелых орудий. Самым большим из них стала 380-мм осадная гаубица BL. Орудие было создано на базе уже имеющихся 234-мм пушек МК. Впервые гаубицы BL использовались морской пехотой Британского Адмиралтейства.. Несмотря на то, что подобные пушки обладали ошеломляющей убойной силой, они также имели целый ряд недостатков, из-за которых англичане в дальнейшем отказались от их разработки.

Перевозка орудия могла длиться несколько месяцев, а на обслуживание гаубицы необходимо было двенадцать солдат. Более того, 630 килограммовые снаряды летели с низкой точностью и на небольшое расстояние. Это привело к тому, что в начале войны было создано всего 12 экземпляров BL. Позже морская пехота передала 380-мм гаубицы береговой артиллерии, но и там им не сумели найти должное применение.

4. 370-мм мортира «Филло», Франция

Французы, также осознав необходимость в тяжелой артиллерии, создали собственную 370-мм мортиру, сделав акцент на мобильности. Пушка транспортировалась по специально оборудованной железной дороге к местам сражений. Внешне орудие не было громоздким, его вес был порядка 29 тонн. Тактико-технические характеристики у «Филло» были намного скромнее, чем у немецких и австрийских орудий.

Дальность выстрела тяжелым снарядом (416 килограмм) была всего лишь 8100 метров, а фугасным (414 килограмм) - 11 километров. Несмотря на свою мобильность, установка снаряда на поле боя было крайне трудоемкой задачей. По-сути труд артиллеристов ввиду низкой эффективности мортиры был неоправдан, но в то время «Филло» была единственной сверхтяжелой пушкой во Франции.

5. 305-мм гаубица, Российская империя

У России во времена Первой мировой войне дела со сверхтяжелой артиллерией обстояли несколько туго. Империи приходилось закупать гаубицы у Англии, так как до 1915 года в стране производились пушки с максимальным калибром в 114-мм. В июле 1915 года прошли испытания перовой в России сверхтяжелой 305-мм гаубицы. Всего в период войны Обуховским заводом было сконструировано около 30 экземпляров пушки образца 1915 года. Масса орудия составила 64 тонны, а вес снаряда - 377 килограмм при максимальной дальности полета в 13,5 километра. Была предусмотрена перевозка гаубицы по железной дороге.
76,2-мм полевая скорострельная пушка образца 1902 года в артиллерийском музее Sotamuseo, Финляндия.

Русское лёгкое полевое артиллерийское орудие калибра 76,2 мм.

Активно использовалось в русско-японской войне, Первой мировой войне, гражданской войне в России и в других вооружённых конфликтах с участием стран из бывшей Российской империи (Советский Союз, Польша, Финляндия и т. д.) Все варианты этой пушки использовались в Великой Отечественной Войне.

Эти пушки находились в серийном производстве 36 лет и состояли на вооружении около 50 лет, внесли достойный вклад во все войны, которые вела Россия с 1900 по 1945 гг.

Тактико-технические характеристики пушки.

Годы выпуска --1903-1919

Выпущено, шт. -- около 17 100

Калибр, мм -- 76,2

Длина ствола, клб -- 30

Масса в походном положении, кг -- 2380

Углы обстрела

Возвышения (макс.), ° -- +17

Снижения (мин.), ° -- -3

Горизонтальный, ° -- 5

Огневые возможности

Макс. дальность стрельбы, км-- 8,5

Скорострельность, выстр./мин -- 10-12

В конце XIX века все виды артиллерийских орудий подверглись кардинальнейшим изменениям. Появление поршневых затворов и унитарных боеприпасов существенно увеличило скорострельность. В конструкции лафетов стали внедряться элементы, обеспечивающие откат ствола по его оси. Появились прицельные приспособления, обеспечивающие стрельбу с закрытых огневых позиций. В результате всех этих нововведений артиллерия стала приобретать облик присущий современным артсистемам.

В те годы Россия была на острие технического прогресса в области артиллерии. Так, уже в 1882 году на вооружение была принята 2,5-дюймовая скорострельная пушка Барановского, имевшая все признаки современного артиллерийского орудия. Присматривалась Россия и к зарубежным образцам. Так, в 1892 -1894 годах по инициативе Главного артиллерийского управления были проведены сравнительные испытания скорострельных полевых пушек с унитарным выстрелом: 61 и 75 мм орудия системы Нордфельда, 60 и 80 мм системы Грюзона и 75 мм Сен-Шамона. Однако ни одно из иностранных орудий не удовлетворило ГАУ, и в декабре 1896 года были сформулированы тактико-технические требования к новой трехдюймовой скорострельной полевой пушке и был объявлен конкурс на лучший проект такого орудия.

В конкурсе приняли участие Александровский, Металлический, Обуховский и Путиловский заводы, а также зарубежные фирмы Крупп, Шатильон-Камантри, Шнейдер, Максим. Каждое предприятия по условиям конкурса должно было представить по два экземпляра трехдюймовой скорострельной пушки, соответствующих требованиям ГАУ и по 250 огнеприпасов к каждому орудию.

По результатам испытаний лучшей была признана разработка Путиловского завода, созданная по проекту инженеров Забудского и Энгельгардта. В 1899 году начались войсковые испытания новой пушки. Испытания проводились в пяти военных округах в различных климатических условиях. В них приняли участие шесть пеших и две конно-артиллерийские батареи, укомплектованные новыми орудиями.

Испытания были признаны успешными, и Высочайшим повелением от 9 февраля 1900 года орудие было принято на вооружение под названием 3-дюймовая полевая пушка обр. 1900 г. В войсках же она получила ласковое

прозвище --трёхдюймовка.

Серийное производство орудия было организовано сразу на четырех заводах: Путиловском, Санкт-Петербургском орудийном, Пермском и Обуховском. Всего за время серийного производства (1900-1903 гг.) было изготовлено и поставлено в войска порядка 2400 орудий. Конструкция 3-дюймовой пушки обр. 1900 г. представляла резкий качественный скачок по сравнению с 87-миллиметровыми полевыми пушками образца 1877 года. Тем не менее, в конструкции ее лафета имелось еще много устаревших элементов. Ствол откатывался не по оси канала, а параллельно станинам и откатывался вместе со стволом по салазкам лафета. Цилиндры гидравлического тормоза отката были расположены внутри станины, а накатник состоял из каучуковых буферов, надетых на стальной стержень буферной колонны.

Всё затрудняло эксплуатацию орудия в войсках. Поэтому вскоре после принятия на вооружение системы образца. 1900 года на Путиловском заводе инженерами Бишляком, Липницким и Соколовским были начаты проектные работы по улучшению конструкции лафета.

Конструкция ствола и затвора и внутренняя баллистика новой пушки практически не чем не отличались от характеристик пушки обр. 1900 года. Единственным отличием было отсутствие цапф и цапфенного кольца. В новом орудии ствол крепился к люльке лафета с помощью бороды и двух направляющих захватов. Конструкция же лафета стала совершенно иной. Противооткатные устройства теперь стали размещаться в люльке под стволом. Тормоз откатных частей гидравлического типа помещался внутри цилиндрической люльки, а его цилиндр крепился к стволу и откатывался при выстреле вместе с ним. Пружины накатника надевались сверху на цилиндр тормоза откатных частей, при выстреле сжимались, аккумулируя таким образом энергию отката, которая в последствии использовалась для возвращения ствола на место. Откат происходил по оси канала ствола. Люлька крепилась к лафету с помощью цапф. Оба орудия имели подъемный и поворотный механизмы винтового типа.

В конструкции пушки было предусмотрено максимальное использование углеродистой и низколегированной стали для упрощения серийного производства и удешевления себестоимости, однако такая замена не повлекла за собой ухудшения характеристик орудия. Новый лафет трехдюймовки оснащался механизмами, обеспечивавшими горизонтальную наводку в пределах 1° и вертикальную от -6,5° до +17°. Сама пушка оборудовалась прицелом с продольным уровнем, механизмом учета боковых поправок и угломером с двумя подвижными диоптрами. Эти приборы позволяли расчетам вести огонь не только прямой наводкой, но и с закрытых позиций, когда противник не видел батарею.

В том же году в соответствии с распоряжением Главного артиллерийского управления пушка была представлена на сравнительные испытания наряду с однотипными орудиями систем Круппа, Сен-Шамона и Шнейдера. У всех представляемых на испытания пушек откат происходил по линии оси канала ствола, все они имели тормоз откатных частей гидравлического, а накатник пружинного типа. После испытательных стрельб и возки орудий на расстояние до 600 верст конструкция Путиловского завода была признана лучшей. В соответствии с Высочайшим повелением от 16 января 1901 года на Путиловском заводе было изготовлено 12 новых пушек, которые были переданы в войска для испытаний. По их итогам заводу было предложено внести некоторые изменения в конструкцию лафета к апрелю 1902 года.

После повторных войсковых испытаний Приказом ГАУ от 3 марта 1903 года орудие было принято на вооружение под названием 3-дюймовая полевая пушка обр. 1902 года.

В том же году был выдан заказ на производство 4520 пушек. Производство орудий было организовано на Путиловском, Обуховском и Пермском заводах. Кроме этого на Санкт-Петербургском орудийном заводе изготавливались стволы, лафеты для которых собирались на Петербургском, Киевском и Брянском арсеналах.

В 1906 году пушку модернизировали: на трёхдюймовку стали устанавливать щитовое прикрытие, в связи с чем из конструкции были исключены два сидения для номеров расчета, кроме того, на орудии установили прицел панорамного типа с артиллерийской панорамой системы Герца, которые производились на Обуховском заводе.

Целиком орудия изготавливали Путиловский, Обуховский и Пермский заводы. Петербургский Оружейный завод изготавливал только стволы из заготовок Пермского и Обуховского завода, лафеты для него поступали с Петербургского, Киевского и Брянского арсеналов. С 1916 г. к изготовлению пушек подключилась царицынская группа заводов. Заметим, что все заводы, кроме царицынской труппы, были казенными (Путиловский завод был национализирован в ходе войны).

До начала Великой войны было выпущено - 4520 пушек

в 1915 году — 1368,

в 1916 г. - 6612

в 1917 г. - 4289 (из заказанных 8500)
Итого 16 789 пушек.
Производственной программой царского правительства на 1918 год был запланирован выпуск 10000 пушек

В начале 1917-го года ГАУ объявило конкурс на новый лафет для лёгкого полевого артиллерийского орудия которое было-бы возможно буксировать с помощью грузовых автомобилей на скорости не менее 45 км/час. Это резко увеличивало мобильность русской полевой артиллерии и повышало её эффективность.
Кроме того ГАУ прорабатывал вопрос о целесообразности модернизации пушки 1902 года в плане удлинения ствола на 10-15 калибров, либо объявить конкурс на разработку нового лёгкого трёхдюймового полевого орудия с длиной ствола в 45-50 калибров.

На 15 июня 1917 г. в действующей армии было 8605 исправных 76-мм полевых пушек (из них 984 обр. 1900 г. и 7621 обр. 1902 г.), кроме того, на складах внутри России было не менее 5000 шт. как новых так и требующих ремонта 76-мм полевых орудий.

К концу 1917 года производство орудий практически прекратилось.

Даже начало Гражданской войны поначалу не вызвало необходимости возобновления производства - трёхдюймовок по России было достаточно - как в Красной, так и в Белой армиях. Однако вскоре дореволюционный запас стал иссякать, и уже в 1919 году было изготовлено около 300 полевых пушек.

В годы первой мировой войны некоторая часть батарей, вооруженных 3-дюймовыми полевыми пушками были снабжены станками системы Иванова. Такие станки позволяли вести огонь по воздушным целям - дирижаблям и аэропланам.

Дивизионная пушка образца 1902 года была основой артиллерии Российской империи. трёхдюймовка принимала участие в боевых действиях во время подавления Боксёрского восстания в Китае, в русско-японской и первой мировой войнах.

По своим характеристикам русская трёхдюймовка превосходила немецкий и французский аналоги калибра 75 и 77 мм и получила высокую оценку как у русских военных, так и союзников и у противников. У немцев и австрияков наша трёхдюймовка получила прозвище "коса смерти", поскольку наступавшая австро-германская пехота, попадая под убийственный огонь шрапнели наших пушек, уничтожалась почти до последнего человека.

К полевым и конным пушкам -- 5 774 780

К горным пушкам -- 657 825

Итого -- .6432605

Расход снарядов уже в первые месяцы войны значительно превысил расчеты командования, и в 1915 г. на фронте были случаи недостатка в 76-мм снарядах. Что привело к лиметированию расхода снарядов. Тем не менее, увеличение производства боеприпасов на отечественных заводах и заказы за границей привели к тому, что к концу 1915-го г. поступление снарядов стало существенно превышать их расход. Что позволило снять лемиты на расход снарядов уже к началу 1916-го года.

Всего в 1914-1917 гг. русскими заводами было изготовлено около 54 миллионов 76-мм выстрелов. За границей было заказано 56 млн. 76-мм выстрелов, в Россию прибыло около 37 млн.

В 1915 г. дли 76-мм пушек обр. 1900 г. и 1902 г. стали поступать химические, дымовые, зажигательные, осветительные и зенитные снаряды. Следует заметить, что применение химических боеприпасов было эффективно не только при действии по пехотным подразделениям, но и использовались для подавления артиллерийских батарей. Так, в ясный тихий день 22 августа 1916 г. на позиции у деревни Лопушаны не далеко от Львова австрийская 15-см гаубичная бригада с помощью самолета-корректировщика открыла огонь по батарее 76-мм полевых пушек обр. 1902 г. Австрийские гаубицы были скрыты от русских орудий гребнями высоты и находились вне зоны поражении русских орудий. Тогда командир русской батареи решил ответить химическими "удушающими", стреляя по площадям за гребнем, за которым был обнаружен дым от выстрелов батареи противника протяжением около 500 м, беглым огнем, по 3 снаряда на орудие, скачками через одно деление прицела. Через 7 минут, выпустив около 160 химических снарядов, командир батареи прекратил огонь, т. к. австрийская батарея замолчана и не возобновляла огня, несмотря на то, что русская батарея перенесла огонь по-прежнему на окопы противника и отчетливо выдавала себя блеском выстрелов.

К середине 20-х годов конструкция трехдюймовки несколько устарела. В Польше, где оказалось значительное количество пушек, трёхдюймовка было модернизировано в 1926 году. Польская трёхдюймовка была перекалибрована с целью обновления изношенных стволов и унификации боеприпасов с 75-мм пушкой Шнейдера обр. 1897 года. В польской армии эти орудия, обозначавшиеся 75 mm armata polowa wz. 02/26 стояли на вооружении дивизионов конной артиллерии в кавалерийских бригадах и полковых двухорудийных батарей пехотных полков. К 1939 году на вооружении Войска Польского имелось 466 таких орудий.

В Советском Союзе работы по модернизации пушки образца1902 года начались в 1927 года и продолжались до 1930 года Заказ на разработку проекта модернизации орудия был выдан конструкторским бюро заводов № 7 в Петербурге, № 13 (Брянск) и Мотовилихинского (Пермь). Целью модернизации было определено в первую очередь увеличение максимальной дальности стрельбы и повышение скорости буксировки. Лучшим был признан проект Мотовилихинского завода разработанный под руководством конструктора В.Н. Сидоренко, несмотря на большую по сравнению с другими стоимость. Дальность стрельбы удалось повысить удлинив ствол до 40 калибров и увеличив угол возвышения. Для обеспечения движения казенной части орудия при стрельбе на больших углах возвышения была изменена конструкция станины - в средней ее части отныне было сквозное окно. В конструкцию лафета добавлялся уравновешивающий механизм. На пушке устанавливались новые прицелы панорамного типа с нормализованной шкалой.

Конструкция модернизированного лафета давала возможность использовать как новые удлиненные до 40 калибров стволы, так и стволы длиной в 30 калибров.

Модернизированная трёхдюймовка была принята на вооружение под названием 76-мм дивизионная пушка образца 1902/30 гг. Производство трёхдюймовки продолжалось до 1937 года и было прекращено в связи с принятием на вооружение 76 мм дивизионной пушки образца1936 года Ф-22.

Тактико-технические характеристики после модернизации

Годы выпуска -- 1931-37

Выпущено, шт. -- 4350

Массогабаритные характеристики

Калибр, мм -- 76,2

Длина ствола, клб -- 40

Масса в боевом положении, кг -- 1350

Германская артиллерия в Первой мировой войне.

Как уже отмечалось, именно артиллерия крупного калибра и прекрасно организованное УПРАВЛЕНИЕ и ОРГАНИЗАЦИЯ её стрельбы и стала своего рода «палочкой-выручалочкой» германской армии в годы Первой мировой войны.
Особенно важную роль немецкая артиллерия крупных калибров сыграла на Восточном фронте, против русской армии. Немцы сделали верные выводы из опыта Русско-японской войны, поняв, КАКОЕ сильнейшее психологическое воздействие на боеспособность противника оказывает интенсивный обстрел его позиций огнём тяжёлой артиллерии.

Осадная артиллерия.

О том, что Германия и Австро-Венгрия имеют мощную и многочисленную тяжелую артиллерию, командование русской армии знало. Вот что писал, впоследствии, об этом наш генерал Е.И. Барсуков:

«...по сведениям, полученным в 1913 г. от военных агентов и из других источников, в Германии и в Австро-Венгрии на вооружении артиллерии состояли весьма мощные тяжелые орудия осадного типа.

Германская 21-см стальная мортира принята была на вооружение полевой тяжелой артиллерии и предназначалась для разрушения сильных укреплений, хорошо действовала по земляным закрытиям, по кирпичным и даже по бетонным сводам, но при условии попадания в одно место нескольких снарядов, она предназначалась также для отравления противника пикриновыми газами разрывного заряда снаряда с внушительным весом в 119 кг.
Германская 28-см (11 -дм.) мортира была на колесном ходу, перевозилась двумя автомобилями, стреляла без платформы мощным снарядом весом 340 кг; мортира предназначалась для разрушения бетонных сводчатых и новейших бронированных построек.
Имелись сведения, что испытывались в германской армии еще мортиры калибром 32-см, 34,5-см и 42-см (16,5-дм), но подробные данные о свойствах этих орудий Арткому не были известны.
В Австро-Венгрии вводилась в 1913 г. мощная 30,5-см гаубица, перевозимая на трех автомобилях (на одном - орудие, на другом - лафет, на третьем - платформа). Снаряд этой мортиры (гаубицы) весом 390 кг имел сильный разрывной заряд в 30 кг. Мортира предназначалась для вооружения передового эшелона осадного парка, следовавшего непосредственно за полевой армией, чтобы поддержать ее своевременно при атаке сильно укрепленных позиций. Дальность стрельбы 30,5-см мортиры - по одним сведениям около 7 1/2 км, по другим - до 9 1/2 км (по позднейшим данным - до 11 км).
Австрийская 24-см мортира перевозилась, как и 30,5-см, на автомобильных поездах...»
Немцы вели тщательный анализ боевого применения своих мощных осадных орудий и, при необходимости, производили их модернизацию.
«Главной ударной силой германского огневого молота были пресловутые «Большие Берты». Эти мортиры калибром 420 мм и весом 42,6 тонн, произведенные в 1909 году, на начало войны были одними из крупнейших осадных орудий. Длина их ствола составляла 12 калибров, дальность стрельбы – 14 км, масса снаряда 900 кг». Внушительные габариты орудия лучшие конструкторы Круппа стремились сочетать с довольно высокой их мобильностью, позволявшей немцам перебрасывать, при необходимости, их на разные участки фронта.
Вследствие огромной тяжести системы перевозка производилась по железной дороге широкой колеи до самой позиции, установка и приведение в положение для боя требовали много времени, до 36 час. В целях облегчения и достижения более скорой готовности к бою, была разработана другая конструкция орудия (42-см мортира Л-12"); длина орудия второй конструкции 16 калибров, досягаемость не превышала 9 300 м, т. е. сократилась почти на 5 км».

Все эти мощные орудия, к началу Первой мировой войны, уже были приняты на вооружение и ПОСТУПИЛИ В ВОЙСКА противников Российской империи. У нас ничего подобного не было и в помине.

Орудия калибром в 42 см (16,5 дм) русская промышленность не производила вовсе (и так и не смогла этого сделать за все годы мировой войны). Орудия калибра 12 дм производились в крайне ограниченном количестве по заказам морского ведомства. Были у нас довольно многочисленные крепостные орудия калибром от 9 до 12 дм, но все они были малоподвижными, требовали особых станков и условий для ведения стрельбы. Для стрельбы в полевых условиях большинство из них было непригодно.
«В русских крепостях имелось около 1 200 орудий устаревших образцов, поступивших туда от расформированных осадных артиллерийских полков. Эти орудия - 42-лин. (107-мм) пушки обр. 1877 г., 6-дм. (152-мм) пушки в 120 и в 190 пуд. тоже обр. 1877 г., 6-дм. (152-мм) пушки в 200 пуд. обр. 1904 г., как и некоторые другие орудия крепостной артиллерии, например, 11-дм. (280-мм) береговые мортиры обр. 1877 г.,- служили во время войны, за отсутствием орудий новейших образцов, в полевой тяжелой и в осадной артиллерии» - отмечал генерал Е.И. Барсуков.
Безусловно, большинство этих орудий к 1914 году устарели и морально, и физически. Когда их попытались (под влиянием примера германской армии) использовать в полевых условиях, то оказалось, что ни артиллеристы, ни сами орудия были для этого совершенно не подготовлены. Доходило даже до отказов от использования этих орудий на фронте. Вот что писал Е.И. Барсуков об этом:
«Случаи отказа от полевых тяжелых батарей, вооруженных 152-мм пушками 120 пуд. и 107-мм пушками 1877 г., бывали неоднократно. Так, например, главком Западного фронта просил наштаверха (в апреле 1916 г.) не передавать ему на фронт 12-ю полевую тяжелую артиллерийскую бригаду, так как 152-мм пушки 120 пуд. и 107-мм пушки 1877 г., которыми была вооружена эта бригада, “имеют ограниченный обстрел и трудно пополняемый запас снарядов, а 152-мм пушки 120 пуд. вообще непригодны для наступательных действий”

Береговые 11-дм. (280-мм) мортиры имелось в виду выделить с личным составом для осады неприятельских крепостей...
С целью применения 11-дм. береговых мортир обр. 1877 г. в качестве осадных член Арткома ГАУ Дурляхов разработал особое приспособление в лафете этой мортиры (11 -дм. береговые мортиры с переделанными по проекту Дурляхова лафетами применялись при второй осаде Перемышля).

По табели вооружения русских крепостей положено было иметь 4 998 крепостных и береговых орудий 16 разных более новых систем, в счет которых к февралю 1913 г. состояло и было заказано 2813 орудий, т. е. недоставало около 40% орудий; если же принять во внимание, что из числа заказанных орудий далеко не все были изготовлены, то к началу войны действительный недостаток крепостных и береговых орудий выражался в значительно большем проценте».

О том, в каком состоянии НА ДЕЛЕ были эти крепостные орудия, вспоминал комендант Ивангородской крепости генерал А.В. Шварц:
««…война застала Ивангород в самом жалком состоянии - вооружение - 8 крепостных пушек, четыре из которых не стреляли...
В цитадели находились два пороховых погреба, оба - бетонные, но с очень тонкими сводами. Когда в 1911 году производили разоружение крепостей Варшавы, Зегржа
и Дубно, то было приказано весь старый черный порох отправить оттуда в Ивангород, где он и был погружен в эти пороховые погреба. Было его около 20 тысяч пудов».
Дело в том, что некоторые русские орудия были созданы ещё для стрельбы старым чёрным порохом. Он был СОВЕРШЕННО не нужен в условиях современной войны, но его огромные запасы хранились в Ивангороде и могли, при обстреле противника, взорваться.
А. В. Шварц пишет:
«Оставалось одно: уничтожить порох. Так я и сделал. Приказал оставить в одном погребе небольшое количество, нужное для инженерных работ, а все остальное утопить в Висле. Так и было сделано. Уже после окончания военных действий под Ивангородом я был запрошен Главным Артиллерийским Управлением, на каком основании был потоплен порох? Я объяснил и тем дело кончилось».
Ещё в Порт – Артуре Шварц заметил, насколько старые образцы нашей крепостной артиллерии мало пригодны для успешной обороны крепости. Причиной этому была их полная неподвижность.
«Тогда вполне выяснилась громадная роль подвижной крепостной артиллерии, то есть орудий, могущих стрелять без платформ, не требуя постройки специальных батарей, и легко передвигаемых с места на место. После Порт-Артура я, будучи профессором Николаевской Инженерной Академии и Офицерской Артиллерийской Школы, очень сильно пропагандировал эту идею.
В 1910 году в Артиллерийском Управлении был разработан превосходный образец таких орудий в виде 6 дм. крепостной гаубицы, а к началу войны в складе Бреста имелось уже около шестидесяти этих гаубиц. Вот почему я в Ивангороде употреблял все усилия, чтобы получить для крепости возможно больше таких орудий. Мне удалось их получить, - 36 штук. Чтобы сделать их вполне подвижными, я приказал сформировать из них 9 батарей, по 4 орудия в каждой, лошадей для перевозки взял из обозов пехотных полков, сбрую купил, а офицеров и солдат назначил из крепостной артиллерии».
Хорошо, что в крепости Ивангород во время войны комендантом оказался такой высоко подготовленный артиллерист, как генерал Шварц. Он сумел «выбить» из тылового Бреста 36 новых гаубиц и ОРГАНИЗОВАТЬ их эффективное использование при обороне крепости.
Увы, это был положительный единичный пример, на фоне общего плачевного состояния дел с русской тяжёлой артиллерией...

Однако это огромное отставание в количестве и качестве осадной артиллерии наших полководцев особо не заботило. Предполагалось, что война будет маневренной и скоротечной. К концу осени предполагалось быть уже в Берлине (до которого было всего верст 300 по равнине). Многие офицеры гвардии даже брали с собой в поход парадные мундиры, чтобы надлежащим образом выглядеть там, на победных церемониях...
О том, что перед этим парадом русской армии неизбежно пришлось бы осаждать и штурмовать мощные германские крепости (Кёнигсберг, Бреслау, Позерн и др.) наши военачальники не очень задумывались.
Не случайно, 1-я Армия Ренненкампфа в августе 1914 года попыталась начать обложение крепости Кёнигсберг попросту не имея в своём составе НИКАКОЙ осадной артиллерии.
То же произошло с попыткой осады нашего 2-го армейского корпуса небольшой немецкой крепости Лётцен, в Восточной Пруссии. 24 августа части 26-й и 43-й русских пех. дивизий окружили Лётцен, в котором находился отряд Боссе в составе 4 ,5 батальонов. Коменданту крепости в 5 ч. 40 м. было послано предложение о сдаче крепости Лётцен.

Комендант крепости полковник Боссе на предложение сдаться ответил, что оно отвергается. Крепость Лётцен сдастся только в виде груды развалин…
Капитуляция Лётцена не состоялась, равно как и разрушение его, которым угрожали русские. Крепость выдержала осаду, не оказывая никакого влияния на ход сражения 2-й Армии Самсонова, если не считать того, что русские отвлекли на блокаду 1-ю бригаду 43-й пех. дивизии. Остальные войска 2-го арм. корпуса, овладев районом севернее Мазурских озер и Иоганнисбургом, с 23 августа пристроились к левому флангу 1-й армии и с того же числа были переданы в подчинение 1-й Армии ген. Ренненкампфа. Последний, получив этот корпус на усиление армии, распространил на него полностью свое решение, по которому два корпуса должны были блокировать Кенигсберг, а прочие войска армии в это время должны были содействовать операции по обложению крепости.
В результате, эти две наши дивизии, во время гибели 2-й Армии Самсонова, занимались странной осадой маленькой немецкой крепости Лётцен, предполагаемый захват которой не имел ровным счётом НИКАКОГО значения для исхода всего сражения. Поначалу целых ДВЕ полнокровных русских дивизии (32 батальона) привлекли к блокаде 4,5 германских батальонов, находившихся в крепости. Потом оставили для этой цели только одну бригаду (8 батальонов). Однако, не имея осадных орудий, эти войска только даром теряли время на подступах к крепости. Ни взять её, ни разрушить нашим войскам так и не удалось.

А вот как действовали германские войска, вооружённые новейшими осадными орудиями при взятии мощных бельгийских крепостей:
«...форты Льежа в течение с 6-го на 12-е августа не переставали обстреливать германские войска, проходившие в пределах дальности стрельбы из орудий (12 см., 15 см. пуш. и 21 см. гауб.), но 12-го, около полудня, атакующий начал жесточайшую бомбардировку орудиями большого калибра: 30,5 см. австрийскими гаубицами и 42 см. новыми германскими мортирами, и тем проявил явное намерение овладеть крепостью, препятствовавшей свободе продвижения германских масс, ибо Льеж прикрывал 10 мостов. На форты Льежа, построенные по бриальмоновскому типу, бомбардировка эта произвела всесокрушающее действие, которому ничто не препятствовало. Артиллерия германцев, войсками окруживших форты, каждый в отдельности... могла располагаться даже против горжевых, весьма слабо вооруженных, фасов и действовать концентрически и сосредоточенно. Малое число мощных орудий заставило последовательно бомбардировать один форт за другим, и лишь 17-го августа пал последний, именно-форт Лонсен, вследствие взрыва порохового погреба. Под развалинами форта погиб весь гарнизон: из 500 чел. - 350 были убиты, остальные тяжело ранены.

Комендант крепости, ген. Леман, придавленный обломками и отравленный удушливыми газами, был взят в плен. В течение 2 дней бомбардировки гарнизон вел себя с самоотвержением и, несмотря на потери и страдания от удушливых газов, готов был к отражению штурма, но указанный взрыв порешил дело.
Итак, совершенное овладение Льежем потребовало, с 5-го по 17-е авг., - всего 12 дней, однако, германские источники сокращают этот срок до 6-ти, т.-е. считают 12-ое число уже решившим дело, а дальнейшие бомбардировки - доканчиванием разрушения фортов.
В указанных условиях бомбардировка эта скорее носила характер полигонной стрельбы» (Афонасенко И.М., Бахурин Ю.А. Крепость Новогеоргиевск в годы Первой мировой войны).

Информация об общем количестве германской тяжёлой артиллерии очень противоречива и неточна (данные русской и французской разведок об этом значительно расходятся).
Генерал Е.И Барсуков отмечал:
«По сведениям русского генерального штаба, полученным к началу 1914 г., германская тяжелая артиллерия состояла, из 381 батареи при 1 396 орудиях, в том числе 400 орудий полевых тяжелых и 996 орудий тяжелых осадного типа.
По сведениям штаба бывшего Западного русского фронта, германская тяжелая артиллерия при мобилизации 1914 г. состояла, считая полевые, резервные, ландверные, запасные, ландштурменные и сверхкомплектные части, всего из 815 батарей с 3 260 орудиями; в том числе 100 полевых тяжелых батарей с 400 тяжелыми 15-см гаубицами и 36 батарей с 144 тяжелыми мортирами калибра 21-см (8,2 дм.).
По французским источникам, германская тяжелая артиллерия имелась при корпусах -16 тяжелых 150-мм гаубиц на корпус и при армиях - различное число групп, вооруженных частью 210-мм мортирами и 150-мм гаубицами, частью длинными 10-см и 15-см пушками. Всего, по исчислению французов, на вооружении германской армии к началу войны состояло приблизительно 1 000 тяжелых 150-мм гаубиц, до 1 000 тяжелых 210-мм мортир и длинных пушек, пригодных для полевой войны, 1 500 легких 105-мм гаубиц при дивизиях, т. е. около 3 500 тяжелых орудий и легких гаубиц. Это число превосходит количество орудий по данным русского генерального штаба: 1 396 тяжелых орудий и 900 легких гаубиц и ближе подходит к числу 3 260 орудий, определявшемуся штабом Западного русского фронта.
Сверх того, у немцев было значительное число тяжелых орудий осадного типа, большей частью устарелых.
Между тем на вооружении русской армии к началу войны состояло лишь 512 легких 122-мм гаубиц, т. е. втрое меньше, чем в германской армии, и 240 полевых тяжелых орудий (пушек 107-мм 76 и 152-мм гаубиц 164), т. е. в два или даже в четыре раза меньше, а тяжелой артиллерии осадного типа, которую возможно было бы использовать в полевой войне, в русской армии вовсе не предусматривалось по мобилизационному расписанию 1910 г.»
После сенсационного падения мощных бельгийских крепостей, появилось большое количество сообщений о новейших германских орудиях и их боевом применении.
Е.И. Барсуков приводит такой пример:
«…ответ ГУГШ о 42-см орудиях. ГУГШ сообщает, что по сведениям, полученным от военных агентов, у немцев при осаде Антверпена было три 42-см орудия и, кроме того, 21-см, 28-см, 30,5-см австрийские, всего от 200 до 400 орудий. Дистанция стрельбы 9 - 12 км, но найдена была трубка 28-см снаряда, поставленная на 15 км 200 м. Новейшие форты выдерживали не больше 7 - 8 час. до полного разрушения, но уже после одного удачного попадания 42-см снаряда были наполовину разрушены.
По сообщению ГУГШ, тактика немцев: одновременное сосредоточение всего огня на одном форту; после его разрушения огонь переносится на другой форт. В первой линии разрушено 7 фортов и засыпаны снарядами все промежутки, так что проволока и фугасы не оказали никакого действия. По всем данным у немцев было Мало пехоты, и крепость взята одной артиллерией...

По имеющимся данным, немецкие и австрийские батареи были вне досягаемости огня с фортов. Форты были разрушены 28-см германскими и 30,5-см австрийскими гаубицами с дистанции 10 - 12 верст (около 12 км). Главной причиной скорого падения укреплений признается устройство германской тяжелой гранаты с замедлением, которая рвется только после проникания в бетон и производит широкое разрушение».

Тут очевидна изрядная нервозность составителя этой информации и её предположительный характер. Согласитесь, что данные о том, что немцы при осаде Антверпена использовали «от 200 до 400 орудий» трудно считать даже приблизительными по их достоверности.
На самом деле, судьбу Льежа – одной из сильнейших крепостей Европы – решили всего две 420-миллиметровых мортиры группы Круппа и несколько 305-миллиметровых орудий австрийской фирмы «Шкода»; они появились под стенами крепости 12 августа, а уже 16 августа сдались два последних форта – Оллонь и Флемаль.
Через год, летом 1915 года, для захвата мощнейшей русской крепости Новогеоргиевск, немцами был создана осадная армия под командованием генерала Безелера.
Эта осадная армия имела в наличии всего лишь 84 орудия тяжелой артиллерии – 6 420-миллиметровых, 9 305-миллиметровых гаубиц, 1 длинноствольную 150-миллиметровую пушку, 2 210-миллиметровых мортирных батареи, 11 батарей тяжелых полевых гаубиц, 2 батареи калибром 100 мм и 1 120 и 150 миллиметров.
Однако даже такая мощь артобстрела не причиняла казематированным укреплениям Новогеоргиевска существенного вреда. Крепость была сдана немцам из-за измены её коменданта (генерал Бобырь) и общей деморализации гарнизона.
Значительно преувеличено в этом документе и поражающее воздействие тяжелых снарядов на бетонные крепостные укрепления.
В августе 1914 года германская армия пыталась захватить маленькую русскую крепость Осовец, подвергнув её бомбардировке из орудий крупных калибров.

«Интересно мнение одного из офицеров генерального штаба, командированного в сентябре 1914 г. из Ставки главковерха в крепость Осовец для выяснения действия германской артиллерии по укреплениям. Он пришел к следующему заключению:
1. 8-дм. (203-мм) и меньшие калибры причиняют ничтожные материальные разрушения крепостным постройкам.
2. Большое моральное действие артиллерийского огня в первые дни бомбардировки могло быть использовано "лишь энергичным "наступлением пехоты. Штурм крепости, при слабом качественно и необстрелянном гарнизоне, под прикрытием огня 6-дм. (152-мм) и 8-дм. (203-мм) гаубиц, имеет большие шансы на успех. В Осовце, где германская пехота оставалась в 5 верстах от крепости, на последний 4-й день бомбардировки обнаружились уже признаки успокоения гарнизона, и брошенные германцами снаряды пропали даром".
В течение 4 дней германцы бомбардировали Осовец (16 152-мм гаубиц, 8 203-мм мортир и 16 107-мм пушек, всего 40 тяжелых и несколько полевых орудий) и выпустили, по скромному подсчету, около 20 000 снарядов.
3. Блиндажи из двух рядов рельсов и двух рядов бревен с песчаной наброской выдерживали попадания 152-мм бомб. Четырехфутовая бетонная казарма выдерживала тяжелые снаряды без повреждений. При прямом попадании в бетон 203-мм снаряда лишь в одном месте осталось углубление в пол-аршина (около 36 см)...

Маленькая крепость Осовец выдержала дважды бомбардировку германской артиллерии.
При второй бомбардировке Осовца у немцев было уже 74 тяжелых орудия: 4 гаубицы 42-см, до 20 орудий 275 - 305-мм, 16 орудий 203-мм, 34 орудия 152-мм и 107-мм. В течение 10 дней немцы выпустили до 200 000 снарядов, но воронок от попаданий насчитано было в крепости только около 30 000. В результате бомбардировки многие земляные валы, кирпичные постройки, железные решетки, проволочные сети и т. п. были разрушены; бетонные постройки небольшой толщины (не больше 2,5 м для бетона и менее 1,75 м для железобетона) разрушались довольно легко; большие бетонные массивы, броневые башни и купола сопротивлялись хорошо. В общем же форты более или менее уцелели. Относительная сохранность фортов Осовца объяснялась: а) недостаточным использованием немцами силы их осадной артиллерии - выпущено было лишь 30 крупных 42-см снарядов и только по одному "Центральному" форту крепости (преимущественно по одной его горжевой казарме); б) ведением стрельбы противником с перерывами в темноте и ночное время, пользуясь которыми обороняющиеся по ночам (при 1 000 рабочих) успевали исправлять почти все повреждения, причиненные неприятельским огнем за истекший день.
Война подтвердила заключение русской артиллерийской комиссии, производившей испытание снарядов крупного калибра на острове Березани в 1912 г., о недостаточной мощности 11 -дм. и 12-дм. (280-мм и 305-мм) калибров для разрушения крепостных сооружений того времени из бетона и железобетона, вследствие чего тогда же была заказана заводу Шнейдера во Франции 16-дм. (400-мм) гаубица (см. часть I), которая не была доставлена в Россию. Русской артиллерии пришлось во время войны ограничиться 12-дм. (305-мм) калибром. Впрочем, ей не пришлось бомбардировать германские крепости, против которых необходим был калибр крупнее 305-мм.
Опыт бомбардировки Вердена показал, как пишет Шварте, что и 42-см калибр не обладает необходимой мощностью для разрушения современных крепостных построек, сооруженных из специальных сортов бетона с утолщением железобетонных тюфяков».

Германцы применяли орудия крупных калибров (до 300-мм) даже в маневренной войне. Впервые снаряды таких калибров появились на русском фронте еще осенью 1914 г., а затем весною 1915 г. они широко применялись австро-германцами в Галиции в период наступления Макензена и отхода русских с Карпат. Моральный эффект при полете 30-см бомб и сильное фугасное действие (воронки глубиной до 3 м и диаметром до 10 м) производили очень сильное впечатление; но вред от 30-см бомбы вследствие крутизны стенок воронки, небольшой меткости и медленности стрельбы (5 - 10 мин. на выстрел), был гораздо меньше, чем. от 152-мм калибра.

Именно о ней, германской полевой артиллерии крупных калибров, далее и пойдёт речь.