Принятие флорентийской унии для российского государства означало. Современное древлеправославие - отменена ли флорентийская уния? Как была воспринята уния на Руси

Не мог потерпеть, чтобы его православные подданные подчинялись московскому митрополиту, тогда как Литва была в постоянной вражде с Москвою, и наконец добился того, что для юго-западной Руси, подвластной ему, константинопольский патриарх поставил отдельного от Москвы митрополита Киприана . Так православная русская церковь поделилась на две митрополии: киевскую и московскую. Они тосоединялись, то вновь разделялись. Митрополиты присылались из Византия и родом были обыкновенно греки. Последним московским митрополитом из греков был Исидор.

Наступление турок на Византию и вопрос об унии православия с католичеством

Византия тогда доживала свои последние дни; почти все владения ее попали уже в руки турок; только столица с небольшой областью оставалась еще во власти императора. Дни Византии были сочтены; одна только надежда поддерживала императора – надежда на Западную Европу. Были время (XI–XIII ст.), она высылала сотнями тысяч своих воинов на борьбу с Востоком. Шли ее отважные бойцы под знаменем креста биться не на жизнь, а на смерть с беспощадными врагами христианства – мусульманами, биться за поруганную святыню, за угнетенных христиан, за освобождение Святой земли. И не напрасно проливали свою кровь крестоносцы. Им удалось вырвать из рук мусульман св. землю; но прошло время горячего воодушевления, охладели к своему делу народы Западной Европы!..

Турки мало-помалу отняли у них ту святую землю, которую предки их полили своею кровью и усеяли своими костями. Полудикая орда турок в XIII веке выдвинулась из Средней Азии и стала теснить восточные византийские владения. Слабые, изнеженные византийцы не в силах были бороться с воинственными соседями; одна за другой византийская области попадали в руки турок; сила их становилась все грознее и грознее... Война с иноверцами, грабеж и истребление были не только любимым, но даже и священным делом для турок: они были магометане, а Магомет заповедан своим последователям силою водворять всюду магометанство и истребляв огнем и мечом всех иноверцев. В середине XIV столетия турецкие знамена развевались уже на европейском берегу, а в 1361 году Адрианополь обратился в столицу турецкого султана Мурада I. В 1389 году, девять лет спустя после знаменитой Куликовской битвы , где русские мечом добыли себе надежду на освобождение от татарского ига, происходило другое страшное побоище – на Косовом поле. Здесь южные славяне – сербы и болгары – отчаянно бились с закаленными в бою полчищами Мурада за свою свободу; здесь он надолго похоронили ее!..

Турки завладели почти всем Балканским полуостровом. Очередь была за Константинополем... Но императору думалось, что еще не все потеря но; что может еще явиться помощь. Откуда же было ждать ее, как неот христианского Запада, который уже раньше испытал в борьбе с мусульманским Востоком свои силы, и испытал с успехом? Да и как было не рассчитывать императору на помощь Запада? Ведь, казалось бы, и длязападных государей неудобно было впустить в Европу, в близкое соседство к себе, сильную полудикую орду, для которой не было завета выше истребления или порабощения христиан. Но вот беда: четыре века уже длилась вражда между восточной церковью и западной. Рознь и вражда явилась больше всего потому, что римский патриарх, или папа, владыка завидной церкви, считая себя главным наместником Христа на земле, хотел, чтобы его признали все христиане единым верховным пастырем всей христианской церкви, которому дана власть самим Богом «связывать и разрешать». Велика была власть пап – могучие государи Запада преклонялись веред этими гордыми преемниками смиренного Христа; но не преклонились византийские патриархи, а за ними и другие восточные патриархи...

С XI века (споры и несогласия были уже и раньше) начался этот церковный раскол, и зародилась вражда сначала между папою и восточными патриархами, потом перешла она к прочему духовенству, наконец, и к мирянам. Вот в чем была помеха для союза западноевропейских государей с Византией. Понимал император, что помочь ему в борьбе с турками может только покровительство Рима. Хотя папы в это время уже не были так могучи, как прежде, но все же голос их имел силу у западных государей. Папою в Риме был тогда Евгений IV. Он обещал императору Иоанну поднять всю Европу на турок, но лишь в том случае, если восточная церковь заключит унию с западной и соединится в одно целое с нею. Папа предлагал собрать собор высших духовных лиц западной и восточной церкви, чтобы общими силами разобрать и уладить все несогласия греческой церкви с римскою. Император советовался с патриархами, как быть. Некоторым вовсе не по душе был этот собор, но все понимали, какую услугу может оказать папа погибающей Византии, и потому согласились.

Созыв собора во Флоренции с целью заключения унии

Решено было съехаться на собор для заключения унии в Италии. Сначала собор собрался в вроде Ферраре, но затем перешел во Флоренцию. Кроме императора и папы, на соборе были многие митрополиты и епископы восточные и западные. Сюда отправился и московский митрополит Исидор. Это был человек очень ученый и красноречивый; он был родом грек и от всей души желал соединения церквей: оно казалось ему единственным способом спасти свое отечество. Но трудно было ждать чего-либо доброго от Флорентийского собора и готовящейся унии. Уже при открытии собора начались споры о месте: император хотел, подобно императору Константину Великомуна Никейском соборе 325 г., занимать первое место, но папа не уступал, настаивая на том, что ему, как главе церкви, подобает первенство. Наконец решили спор на том, чтобы посредине церкви, против алтаря, лежало Евангелие; чтобы на правой стороне папа занимал первое место между католиками, а ниже его стоял трон для отсутствующего германского императора; чтобы византийский император сидел на левой стороне также на троне, но далее папы от алтаря. Затем, для прений об унии со стороны западного и восточного духовенства, выбрали более ученых и красноречивых лиц. Греки выбрали вех святителей: Марка Эфесского, митрополита русского Исидора и Виссариона Никейского.

Главный спор шел об исхождении Св. Духа. Наши единоверцы греки держались учения, что Дух Святой исходит от Отца , а римляне прибавляли: и Сына . При этом они ссылались на некоторые древние рукописи, а греки утверждали, что они подложные. Пятнадцать раз сходился Флорентийский собор для прений об этом вопросе. Споры становились резкими. Марк Эфесский особенно горячо ратовал против латинской ереси, не позволявшей православным соглашаться на унию. Император и папа старались всеми мерами сдержать раздор; говорят, были пущены в дело даже угрозы и подкупы. Наконец греки уступили – согласились заключить Флорентийскую унию, признав учение западной церкви об исхождении Св. Духа от Отца и Сына, а также и о том, что, кроме ада и рая, есть еще чистилище, где очищаются души от грехов для перехода в рай. Условия Флорентийской унии признавали также, что опресноки и квасный хлеб одинаково могут употребляться при священнодействии, а главное, чего добивался папа, признали, что он – наместник Христа и глава всей христианской церкви и византийский патриарх должен подчиняться ему.

Флорентийская уния

6 июля 1439 года папа в главном Флорентийском соборе необыкновенно торжественно служил обедню. При огромном стечении народа папа благословлял императора, епископов, сановников. Слезы радости блестели в его глазах, когда, по его приказу, громогласно с амвона читалась хартия (грамота) Флорентийской унии – соединения католической и православной церквей.

«Да возрадуются небо и земля! – говорилось в хартии Флорентийской унии. – Рушилась преграда между восточною и западною церковью. Мир возвратился на краеугольный камень Христа: два народа уже составляют единый; мрачное облако скорби и раздора исчезло; тихий свет согласия сияет снова!..

Да ликует мать наша церковь, видя чад своих, после долговременно! разлуки соединенных снова любовью; да благодарит Всемогущего, который осушил ее горькие слезы о них!» и пр.

Как было не радоваться папе?! Великое дело совершилось бы, если бы Флорентийская уния восстановила единство христианской церкви. Но не шло на уступке западное духовенство; слишком заботился о своей власти и земном величие папа, и только скрепя сердце, не по убеждению, а по нужде, подписывали хартию Флорентийской унии император и восточные епископы (а Марк Эфесский даже отказался и подписывать ее), – вот почему все дело оказалось непрочным, да и выгод оно никому не принесло. В Константинополе, когда узнали об условиях Флорентийской унии, поднялось сильное волнение: народ видел в таком соединении измену православию, предательство...

Россия и Флорентийская уния, изгнание митрополита Исидора

Возвращался в свою митрополию и русский митрополит Исидор, сильно ратовавший на соборе за унию. Еще с дороги он разослал по русским землям окружное послание о Флорентийской унии, призывая христиан, католиков и православных посещать безразлично православные и католические храмы, приобщаться одинаково в тех и других. Наконец прибыл он в Москву. Духовенство и огромная толпа народа ждали его в Успенском соборе. Явился Исидор. Пред ним несли латинский крест. Всех удивил этот небывалый на Руси обычай. Началось торжественное богослужение. Еще больше все поражены: митрополит поминает вместо вселенских патриархов папу! По окончании службы диакон громогласно читает грамоту о Флорентийской унии. Духовенство и миряне не знают, как и быть: вводятся небывалые новшества, ясно видно отступление от старины; но все это сделано собором, который именуется вселенским, упоминается, что грамота Флорентийской унии подписана византийским императором, который всегда считался главной опорой православия; упоминаются подписи многих православных епископов... Не знают, что и подумать, что сказать. Но великий князь тут же, в церкви, обозвал Исидора латинским прелестником и приказал посадить его под стражу. Созван был в 1441 г. собор русских епископов, чтобы разобрать это дело. Здесь Исидор был осужден, как отступник от православия. Ему, впрочем, удалось бежать из-под стражи в Рим. Так провалилась Флорентийская уния. Эта попытка соединить восточную православную церковь с римско-католическою кончилась неудачей.

Самостоятельность русской церкви после Флорентийской унии

После свержения Исидора великий князь послал в Грецию послов с просьбою о поставлении нового митрополита; но когда узнал, что в самом деле император и патриарх приняли Флорентийскую унию, то вернул свое посольство назад. В 1448 году Иона был поставлен в митрополиты собором русских пастырей. Исидор был последним митрополитом из греков. После него в московские митрополиты избирались только русские.

Доклад по истории Ученика 11 “В” класса Деменкова Ильи. Тема: "Флорентийская уния" Флорентийской унией называется договор, заключённый в 1439 году между православной и римско-католической церквями и формально объединивший их (подчинивший греко-православную церковь римско- католической). О необходимости воссоединения христианской церкви говорили еще задолго до церковного собора, на котором была заключена уния (Ферраро-Флорентийский собор), по этому поводу проводились многочисленные переговоры и съезды, но все они были бесплодны. Результат принес только Флорентийский собор. Почему же это произошло? Дело в том, что в то время христианский мир как никогда нуждался в объединении: католическая Европа была ослаблена крестовыми походами, а православная подвергалась постоянной опасности со стороны восточных соседей (Русь – монголо-татар; Византия – турков). В таких условиях поддержка “братьев во Христе” очень сильно помогла бы и тем, и другим. Кроме того, постоянно ширились торговые и культурные связи стран, в которых были приняты разные направления христианства. Понятно, что для этих связей было бы очень полезно хотя бы формальное примирение церквей. Естественно, больше всего в возрождении единого христианства были заинтересованы византийские, греческие власти, которые не имели уже ни военной, ни экономической, ни даже дипломатической силы. Зато они имели сильных врагов. В конце 1435 года было уже предрешено созвание так интересовавшего византийцев Феррарского собора. Греки начали готовиться к этому собору и не могли в ввиду этого оставить без внимания русскую митрополичью кафедру, так как Московская митрополия константинопольского патриарха была самой обширной, сильной и богатой из всех заграничных (таких, как Болгария). Русский митрополит был бы на таком посту для греков совсем нежелателен: как узкий националист, он мог воспротивился союзу с католиками и вовсе не явиться на собор. Поэтому московским митрополитом был назначен грек Исидор, считавший своими соотечественниками очень высоко образованным человеком, крупным философом, геополитиком практически... В русских летописях его называют “многим языкам сказителем”. В 1433 году он уже представлял Византию на переговорах об объединении церквей, проходивших на очередном церковном соборе, где добился значительных успехов. Назначая Исидора, византийские церковные и светские власти надеялись обеспечить участие Руси в деле объединения с католиками. Но эти надежды греков на Исидора нужно понимать не в том смысле, что в нем видели человека, готового предать православие. Греческие церковные власти представляли себе унию в совершенно другом виде: они надеялись, что им самим удастся вынудить католиков на уступки. В Исидоре ценили не готовность отречься от веры предков – напротив, этого-то от него не ожидали и не хотели – а высокую образованность и ораторское искусство, которая, как считали, поможет византийцам убедить католиков в своей правоте. Кроме того, византийская казна была практически пуста, и, назначив митрополитом соотечественника, греки могли надеяться на русские деньги, столь необходимые для будущего собора. Национально-политическое самосознание Москвы к этому времени настолько возросло, что митрополит из греков считался для неё уже нежелательным. Среди русских начинала бродить мысль о том, чтобы не только избирать митрополита у себя дома, но и делать это независимо от Константинополя. Поэтому-то великий князь московский Василий Владимирович, узнав о том, что на его кафедру назначен грек, вначале не хотел даже пускать его в свои земли. Но потом он сменил гнев на милость, прослышав об учености Исидора и прочих его достоинствах. Будучи принят великим князем Василием как новый митрополит русской земли, Исидор стал тут же собираться на церковный собор. А для этого ему надо было сначала посвятить в свои планы князя. Естественно, князь сначала удивился диковинным замыслам церковников и рьяно отговаривал митрополита от каких бы то ни было уступок католикам–латинянам. Однако, доверяя учёному греку, князь предоставил ему действовать по своему усмотрению. Молва о том, что митрополит отправляется на доброе дело обращения латинян к правой вере была настолько сильна, что даже упрямых новгородцев она побудила уступить митрополиту Исидору те доходные статьи, которые они так долго не отдавали его предшественникам и существенно этим обеднить свой городской бюджет. Выехав 8 сентября 1437 года из Москвы и проехав через Новгород, Псков, Ригу, Германию и Альпы, митрополит Исидор со своей свитой прибыл 18 августа в итальянский город Феррару. Особенно пышно митрополита чествовали в Пскове, где, помимо роскошного пира, ему были преподнесены крупные денежные суммы, что объясняется, надо понимать, давними торговыми контактами Пскова с представителями католичества и существенные к ним симпатии. Таким образом, псковчан интересовала уния между христианскими церквами с коммерческой точки зрения. В Пскове Исидор устроил себе новый источник доходов, переведя этот город под своё прямое управление и отобрав его у новгородского архиепископа (с тем, чтобы самостоятельно собирать все церковные подати с этой земли и спокойно их прикарманивать) На соборе ожидалось присутствие многих европейских монархов, но никто из низ не приехал. В январе 1939 года собор был перенесён во Флоренцию по экономическим причинам (в Ферраре кормили плохо). Долгое время на соборе шли богословские споры, подкреплённые экономическими и военными аргументами; дебаты по поводу того, как надо объединяться и какая ветвь христианства станет доминирующей, но все они были бесплодны: каждая стороны ожидала уступок от другой. В конце концов, не видя перспектив, Римский папа предложил грекам крутую альтернативу: либо они к Пасхе принимают католичество полностью и без исключений, либо уезжают восвояси несолоно хлебавши. Было пущено в ход и золото. Несчастные греки заколебались. Каждого из них обрабатывали по отдельности, находя аргументы в пользу католичества, особенно важные для него и его метрополии. Под влиянием различных притеснений и постоянного давления на предложенную унию согласились все православные церковные иерархи, кроме епископа Марка. 5 июля 1439 года они скрепя сердце подписались под актом унии, где чёрным по белому было написано, что православная церковь входит в состав католической. Митрополиту Исидору принадлежала в организации Флорентийского собора не какая-нибудь заурядная роль, напротив, он фактически был его инициатором. Он первый согласился на предложенные папой условия и первый поставил свою подпись на документе, закреплявшем унию. Именно Исидор склонил византийского императора в сторону подчинения Риму, пользуясь для этого доверием императора и своим громадным авторитетом. А о том, как он был велик, можно судить по тому, что Исидора пророчили в приемники скончавшемуся во время собора патриарху. На Руси отношение к унии с самого начала было резко отрицательным. Так, сопровождавший Исидора на собор русский монах называет католиков “еретиками” (как это делалось и всегда), а греческих православных иерархов – отступниками и даже обвиняет во взяточничестве. А рязанского епископа Иону Исидор смог “убедить” подписать унию, только продержав его неделю в темнице. На Руси о заключении унии было известно еще до возвращения Исидора. В народе сформировалось к ней резко враждебное отношение. Вернувшись в Москву в сане католического кардинала, Исидор стал стремительно вводить католические обычаи: заменять православную символику католической (восьмиконечный православный крест на простой четырехконечный), поминать в молитвах римского Папу прежде константинопольского патриарха, проводить православные службы в костёлах и участвовать в их освящении. Не ожидавшие такого резкого поворота князь Василий и бояре некоторое время не предпринимали никаких действий. Но буквально через неделю Исидор был лишён должности главы русской церкви и заключён в монастырь. Его склоняли к отказу от унии, пугая страшной казнью, но Исидор был неподкупен. Конечно же, московский князь не посмел бы не то что казнить, но даже изгнать митрополита – ведь такие действия были бы прямым нарушением воли патриарха и самой настоящей ересью. Московское государство дорожило своими отношениями с Византией, которыые давали ему право называться “Третьим Римом” и не хотело их разрыва. С другой стороны, Москва стремилась к максимальной независимости от всех “старших братьев”. Вслед за татарским “царём” пришла очередь византийского. Исидор сам помог князю Василию, бежав из своей тюрьмы ночью на 15 сентября. Такой расклад всех устраивал, так что князь приказал не преследовать беглеца. 15 декабря 1448 года съезд русского духовенства, выражавшего общенациональное неприятие унии, уничтожавшей православие, избрал “митрополитом всей Руси” рязанского епископа Иону. Это было сделано против воли Константинопольского патриарха, который с тех пор уже не назначал глав русской церкви. Московские власти ожидали бурной реакции из Константинополя, вплоть до отлучения от церкви, но её не последовало. С тех пор в Византии еще несколько раз менялось отношение к унии, правители колебались между ортодоксальным православием и католичеством, но Москву это уже не волновало – она уже обладала собственной совершенно независимой от внешних сил, автокефальной церковью. Благодаря этой независимости московское православие довольно спокойно пережило скорый захват Византии турками и уничтожение этой “колыбели православия” . Она позволила главам русской православной церкви вскоре присвоить себе звание патриарха, а московским князьям – звание царей. БИБЛИОГРАФИЯ: 1. Очерки о истории русской церкви. Москва, “Терра”, 1993 г. 2. Большая советская энциклопедия. Т. 27. Москва, “Советская энциклопедия”, 1982 г.

Флорентийская уния была принята в 1439 на соборе в Базеле и Флоренции в трудных обстоятельствах для Византийской империи. В 1430 году турки захватили Фессалонику, и государство практически утратило территории, от него сохранилась лишь столица, которая была окружена владениями турок. Такая сложная ситуация привела к тому, что император Иоанн VIII Палеолог вынужден был обратиться с просьбой о содействии к Евгению IV, папе Римскому, надеясь на организацию крестового похода против османских завоевателей. Он сделал предложение начать переговоры о том, чтобы объединить Западную католическую и Восточную православную церковь. Папа охотно согласился на это предложение. Это объясняется возможностью осуществить многовековое желание подчинить восточную церковь, византийский император получил возможность шанс победить в противостоянии с участниками соборного движения.

Соглашение

В 1431 году в городе Базель созван вселенский собор, вскоре папа решил его распустить, но продолжить заседания. Евгений IV использовал свое предложение для того чтобы расколоть ряды оппонентов. Он призывает собравшихся представителей церкви поменять место проведения, большая часть собора собралась в Ферраре, позже – во Флоренции.

Заседания Флорентийского собора проходили в присутствии 700 членов византийской делегации во главе с императором и константинопольским монархом, также присутствовал митрополит Киевский. Здесь проходили долгие богословские диспуты, в результате которых 6 июня 1439 года была подписана уния, объединившая католическую и православную церковь.

Заключая соглашение, восточная церковь вынуждена пойти на серьезные уступки: было признано верховенство римского папы, приняты некоторые католические догмы, при этом сохранялись православные обряды.

На протяжении последующих 6 лет собор во Флоренции принял соглашения о слиянии с прочими христианскими течениями. Флорентийская уния подняла авторитет папы в западноевропейских странах, но выявилась ее нежизнеспособность. Католическая церковь изображала это соглашение как важнейший акт, объединяющий христиан и спасающий Византию от турецких завоевателей. На самом деле уния предназначена была стать послушным орудием политики папы, которая была направлена на подчинение католической церкви ослабленной Византии и русского государства. Население Византийской империи и Руси пришло в раздражение от унии, большинство православного духовенства не признало документ.

Как была воспринята уния на Руси

После возвращения с собора митрополита Исидора, по русским землям рассылались послания о Флорентийском соборе, началось приобщение верующих к католическим храмам. В Москве его ждало множество верующих, местом встречи патриарха стал Успенский собор. Перед Исидором несли католический крест. Во время богослужения в молитве поминался папа. После службы торжественно прочитали грамоту о Флорентийской унии.

Митрополит Исидор, подписавший соглашение, был подвергнут заключению. Это было сделано по приказу Великого Московского князя, Василия ІІ Темного. Исидор - последний патриарх, грек по происхождению. Впоследствии возглавляли церковь только русские, Московский патриархат стал самостоятельным.

Отказ от унии

Большинство православных епископов, вернувшись в Константинополь, отказалось от унии, они утверждали, что их заставили пойти на соглашение с католиками. Униаты признаны еретиками.

Марк Эфесский - единственный епископ, отказавшийся на соборе 1439 подписать унию, православные священники объединились вокруг него. Патриархами Александрии, Антиохи и Иерусалима в 1443 году был созван собор в Иерусалиме, на нем произошло отлучение сторонников соглашения.

Повторное осуждение восточными патриархами Флорентийской унии осуществилось в 1450 году на Константинопольском соборе. На нем же был низложен униат, Константинопольский патриарх Григорий Мамм. Новым главой церкви избран Афанасий, сторонник православной веры.

В 1453 году произошел захват Константинополя войском османской империи, о Флорентийской унии окончательно забыли.

С событиями феодальных войн 2-й трети XV в. на русских землях тесно связан вопрос об образовании отдельной от византийской православной церкви митрополии (т.е. церковной организации) на землях Московского княжества, положившей начало церковной структуре Московского государства и определившей отношение между этой структурой и великокняжеской властью. Кроме того, именно события, последовавшие в церковной жизни Руси после подписания 5 июля 1439 г. во Флоренции (Италия) унии, т.е. союза, между высшими иерархами католической и православной церквей, определили религиозную и культурную автономию Русского государства по отношению к другим европейским государствам на много столетий вперед. Поэтому рассмотрение истории отношения на Руси к Флорентийской унии представляется весьма важным для понимания русской истории XV-XIX вв. Тем более этот исторический сюжет как один из ключевых для понимания генезиса Московского государства не остался свободен от мифологизации. Традиционная схема, сложившаяся «задним числом» в XVI в. и закрепленная в отечественной историографии в XIX в. – в эпоху господства теории «самодержавия, православия, народности», – гласит об изначальном неприятии всеми русскими иерархами церкви и народом, в целом, идеи союза с католической церковью, в подписании которого участвовал иноземец грек Исидор, назначенный, вопреки желанию русских людей, на должность митрополита русского (главы церковной организации на русских землях) константинопольским патриархом. Однако анализ сохранившихся источников показывает, что отношение на Руси к унии и непосредственно к позиции митрополита Исидора было далеко не однозначным и в 40-е годы XV в. претерпело определенные изменения (Хорошев А.С. 1980. – С. 90; Зимин А.А. 1991. – С. 79-97; Лурье Я.С. 1994. – С. 93-108; Бобров А.Г. 2001. – С. 194-215).

Как известно, с начала христианизации Русского государства в кон. Х в. глава церковной организации на русских землях – первоначально архиепископ, а с 1037 г. – митрополит – утверждался на эту должность главой христианской церкви Восточной Римской империи (Византии) - константинопольским патриархом – и организационно подчинялся ему. Кроме того, распад Древнерусского государства во 2-й пол. XIII в. на ряд отдельных государственных образований не повлек за собой уничтожение общерусской митрополии. В XIV – 1-й трети XV в. почти на все земли бывшего Древнерусского государства, в том числе оказавшиеся в составе ВкЛ, распространялись церковная структура и власть единого общерусского митрополита. * Попытки вел. кн. литовских Ольгерда и Витовта добиться от константинопольской патриархии отдельного митрополита для православных земель ВкЛ либо не увенчалась успехом, либо имели успех кратковременный (Греков И.Б. 1975. – С. 43, 56, 57).

Предшественник Исидора – митрополит Герасим – был назначен на эту должность осенью 1433 г. Своей ставкой митрополит Герасим сделал г. Смоленск. Как было описано выше, в ходе событий феодальной войны в ВкЛ Герасим был сожжен после четырехмесячного заключения по приказу вел. кн. Свидригайло в 1435 г. Еще в 1434 г. Герасим поддерживал идею союза христианских церквей.

Идея воссоединения двух церковных структур, католической и православной, в единую церковь инициировалась византийскими императорами с целью привлечения воинских сил европейских государств к защите Византии от агрессии турок-османов. Среди представителей православной церкви Византии были и сторонники, и противники унии. В частности, монахи афонских монастырей, располагавшихся в одном из наиболее почитаемых культовых мест православного мира – на Афоне (Святой горе) в Греции, были ярыми противниками союза с «латинянами». Позиция афонских монахов отразилась и на отношении к унии среди русских представителей церкви. Так, достаточно традиционными и крепкими были связи афонских монахов с монастырями Новгородской земли, в первую очередь, с Лисицким (на Лисьей горе) Рождества Богородицы (Бобров А.Г. 2001. – С. 197).

Назначенный в середине 1436 г. на должность русского митрополита Исидор был до этого настоятелем константинопольского монастыря св. Дмитрия. Этот человек был близок по мировоззрению итальянским гуманистам, серьезно занимался астрономией и географией. Идея объединения церквей была ему близка. Весной 1437 г. Исидор прибыл в Москву, привезя с собой грамоты от византийского императора и от патриарха с просьбой отправить митрополита на предполагавшийся собор по объединению церквей.

Осенью 1437 г. на собор в Италию из Северо-Восточной Руси отправилась большая делегация во главе с митрополитом, в которую также входили суздальский епископ Авраамий и представитель вел. кн. тверского Борис Александрович боярин Фома. Летом 1438 г. русская делегация достигла итальянского города Феррары, где начались заседания собора. С февраля 1439 г. заседания происходили во Флоренции. После длительных догматических споров (об исхождении Святого Духа, о причащении, о чистилище, о преимуществе папы римского перед константинопольским патриархом) 5 июля 1439 г. уния была подписана. При этом православные священники уступили католическим по всем пунктам споров. Свои подписи под текстом грамоты Флорентийского собора поставили и митрополит Исидор, и епископ Авраамий Суздальский. Из источников очевидно, что все основные участники русской делегации добровольно согласились с положениями унии. Так, наиболее ранний русский памятник о событиях, связанных с унией, – «Хождение во Флоренцию» - нисколько не осуждает союз церквей, а наоборот, как в порядке вещей, сообщает о подписании документов собора русскими иерархами и о получении благословения Исидором и суздальским епископом от римского папы перед возвращением на Русь. Из другого, греческого, источника известно о том, что тверской посол боярин Фома принимал участие в мессе, которую служил папа римский при участии русского митрополита (Лурье Я.С., 1994. – С. 106). Я.С.Лурье, А.Г.Бобров отметили, что в Тверском великом княжестве не было осуждения унии, даже когда Исидор был вынужден бежать в Тверь из Москвы осенью 1441 г. Около 1453 г. в Твери было написано «Слово похвальное» вел. кн. Борису Александровичу Тверскому, согласно которому греческие иерархи, подписавшие унию, восхваляли тверского вел. князя. Таким образом, и после изгнания Исидора из Москвы и поставления там собственного митрополита в 1448 г. в одном из крупнейших княжеств Северо-Восточной Руси к унии относились, по меньшей мере, нейтрально.

Осенью 1440 г. Исидор вернулся на Русь и остановился в Смоленске – месте пребывания своего предшественника Герасима. В Смоленске в это время княжил кн. Юрий Семенович (Лугвеньевич), один из активных участников феодальной войны в ВкЛ и лидер оппозиции вел. кн. литовскому Казимиру в рассматриваемое время. Известно, что Юрий Семенович оказывал помощь митрополиту в его борьбе с противниками унии.

Кроме Твери и Смоленска, уния была признана и в Киеве: княживший там внук Ольгерда – кн. Александр Владимирович выдал митрополиту грамоту, подтверждавшую все его права. В церковном подчинении Исидора в это время также находился Псков, где вернувшийся иерарх сменил архимандрита.

В русских землях ВкЛ Исидор после приезда с собора пробыл около 11 месяцев. По информации новгородского летописца, митрополит приказывал вести службы в католических храмах православным священникам и наоборот – католическим – в православных храмах.

19 марта 1441 г. Исидор приехал в Москву. Каково же было отношение к унии и митрополиту там? По прибытию в столицу Московского княжества митрополит огласил в Успенском соборе Кремля буллу (послание) римского папы Евгения IV, адресованную вел. кн. Василию Васильевичу об объединении церквей. А на четвертый день после приезда в Москву Исидор был арестован по приказу вел. кн. Василия Васильевича и помещен в Чудов монастырь. Причиной ареста послужило позитивное отношение митрополита к унии. Тем не менее, Я.С.Лурье, а затем А.Г.Бобров отметили, что, скорее всего, идея унии была первоначально признана в Москве. По крайней мере, можно считать точно установленным, что центр оппозиции унии на русских землях находился не в Москве, а в Новгороде.

А.Г.Бобров достаточно аргументированно показал, что отрицательное отношение к унии сформировалось среди монашеских общин Новгородской земли еще до ее подписания под влиянием позиции греческих афонских монахов. Уже в Италии в декабре 1439 г. русскую делегацию покинул суздальский иеромонах Симеон, не признавший унию и поспешивший в лагерь ее противников – к новгородскому архиепископу Евфимию II. В Новгород Симеон прибыл весной 1440 г. Позднее, в 50-е годы XV в. под пером Симеона появилась «Повесть о восьмом соборе», резко осуждавшая унию. Характерно, что суздальский иеромонах в этом произведении попытался обелить своего епископа Авраамия. По версии Симеона, Авраамий подписал унию лишь после того, как по приказанию Исидора просидел неделю в темнице.

После получения известия о подписании унии, с осени 1439 г. новгородский архиепископ Евфимий II активно приступил к созданию культа новгородской «старины», который выражался в установлении церковного почитания всех былых новгородских князей и церковных иерархов, в обращении к местным культурным традициям в строительстве храмов и иконописи. Такой новгородский традиционализм был вызван неприятием идеи объединения с католической церковью и демонстрировал оппозиционность Новгородской земли по отношению к другим русским землям, где уния была признана. В конце 1439 г. источники зафиксировали и конфликт новгородцев с немецкими купцами Ганзейского союза, который привел к разрыву отношений между Новгородской республикой и Ганзою, отъезду всех западноевропейских купцов из города. При этом Евфимий II отказался принять на хранение ключи от немецкого храма вопреки традиции (Бобров А.Г. 2001. – С. 198-200, 206-212).

Почему именно Новгород стал центром русской оппозиции унии? Вероятно, связи новгородских монастырей с афонскими были лишь одной из причин этого явления. Я.С.Лурье считал, что «латинская» опасность ощущалась в Новгороде и Пскове куда сильнее, чем в Москве, – через три года после приезда Исидора, в 1445 г., обеим республикам пришлось испытать очередное нашествие ливонских «немец» (Лурье Я.С. 1994 . – С. 107). Однако в Пскове, как раз, унию признали. Поэтому полного комплекса причин оппозиционного отношения в городе на Волхове к унии пока не известно.

Весьма интересные выводы были сделаны в последнее время А.Г.Бо-бровым о ходе событий на Руси вокруг вопроса об отношении к унии. Зимой 1440/1441 гг. против Новгородской республики начали военные действия отряды Московского княжества, Тверского и Псковской республики. Был разорен ряд новгородских волостей. В конце зимы у новгородского города Демона был заключен мир между представителями Новгородской республики – архиепископом Евфимием II, посадниками – и вел. кн. Василием Васильевичем Московским. Василий II заключил мир «како за себе, тако и за пскович», а новгородцы «биша челомъ много князю великому» и уплатили ему 8 тысяч рублей «за свою вину» (цит. по: Бобров А.Г. 2001. – С. 212). В источниках на указано, каким образом новгородцы «провинились» перед вел. кн. Василием II, тем более что сумма выплаченного «окупа» была весьма и весьма существенной. По мнению А.Г.Боброва, причина войны заключалась в неприятии унии в Новгороде, а деньги, уплаченные из казны Новгородской республики московскому князю, изменили отношение к союзу церквей и Василия II. Таким образом, посредством денег Евфимий II победил Исидора (Бобров А.Г. 2001. – С. 212-214). В итоге, когда весной 1441 г. митрополит прибыл в Москву, на четвертый день пребывания в городе он был арестован и до середины сентября 1441 г. содержался в Чудовом монастыре, где его уговаривали отказаться от унии. В сентябре Исидору позволили бежать в Тверь, где, очевидно, по-прежнему союз церквей не осуждали, затем митрополит отбыл в ВкЛ и оттуда в Рим. В целом на русских землях дело унии было проиграно.

Исидор принимал участие в последней обороне столицы Византии – Константинополя от турок-османов в 1453 г., в 1458 г., уже проживая в Италии, был удостоен сана константинопольского патриарха. Правда, после падения Константинополя этот сан стал, по сути, номинальным. После ареста и бегства митрополита Исидора его место как главы общерусской церковной организации оказалось вакантным.

В великокняжеском летописном своде сообщалось, что в декабре 1448 г. русским митрополитом был избран «Епископы Рускими» рязанский епископ Иона. До этого епископы избирали лишь претендента на митрополию, а назначался митрополит константинопольским патриархом. В 1448 г. впервые русский митрополит занял свою должность без санкции константинопольской патриархии.

В отечественной исторической литературе сложилось мнение, что Иону дважды в 30-е годы XV в., после смерти Фотия, а потом Герасима, выдвигали в митрополиты, но дважды он не утверждался патриархом (Зимин А.А. 1991. – С. 84, 85). Я.С.Лурье обратил внимание на тот странный факт, что в летописях об Ионе как претенденте на митрополию впервые упоминается лишь в 1448 г. В то время как летописи традиционно сообщали о поездках кандидатов в Константинополь. А впервые Иона в летописи достоверно упомянут в 1446 г., когда Дмитрий Шемяка, бывший в то время великим князем, «призва к себе епископа Рязанского Иону на Москву, и пришедшу ему, обеща ему митрополию», в обмен на помощь в аресте детей уже ослепленного вел. кн. Василия II. Дети Василия Дмитриевича были отправлены к отцу «на Углечь в заточение», и вел. кн. Дмитрий Юрьевич приказал Ионе «итти к Москве и сести на дворе митрополиче». К тому же происходил Иона из семьи галичских землевладельцев (Лурье Я.С. 1994. – С. 97). Но вряд ли до 1448 г. Иона исполнял обязанности митрополита. В грамоте 1447 г. он был назван епископом рязанским, и его подпись стояла на третьем месте. Да и избрание Ионы митрополитом в 1448 г. было полуофициальным. В его избрании не участвовали владыки Новгородской земли и Тверского княжества. Не признавали Иону митрополитом и некоторые настоятели крупных монастырей. По сути, Иона являлся первоначально главой церковной организации Московского княжества и зависимых от него земель. Очень важно, что он был ставленником вел. кн. Василия II. Учитывая роль Ионы в событиях 1446 г., А.А.Зимин отметил: «Сильные мира сего любят сторонников с сомнительной репутацией: те всегда стараются быть преданными» (Зимин А.А. 1991. – С. 207; Лурье Я.С. 1994. – С. 107, 108).

Возникновение в Московском великом княжестве отдельной структуры церковной власти (автокефальной церкви) и ее зависимость от московского великого князя были важными элементами складывавшегося Русского единого государства.

В связи со стабилизацией политической обстановки в Восточной Европе (победами Василия II и Казимира IV над своими внутренними противниками, заключением московско-литовского договора 1449 г.) Иона был признан в 1451 г. как глава православной церкви и на русских землях ВкЛ – митрополитом киевским. Однако эта ситуация продолжалась недолго. В конце 50-х годов XV в. Казимир IV отказал Ионе в правах на киевскую митрополию и митрополитом «Киевским и всея Руси» в ВкЛ был провозглашен Григорий, поддерживавший церковную унию 1439 г. Казимир IV пытался добиться признания Григория в качестве общерусского митрополита и от Василия II. Но – безуспешно.

Флорентийская уния 1439 - организационное объединение под властью римского папы вселенских католической и православной церквей, провозглашенное на церковном соборе во Флоренции (Италия).

Сторонниками унии наряду с папством были руководящие круги Византийской империи, в том числе император Иоанн VIII Палеолог и царгородский патриарх Иосиф II (1416-1439), которые надеялись в обмен на уступку в догматике получить помощь католической Европы в борьбе с турецкой угрозой и защите Византийской империи. Участие восточнославянской церкви в задуманном греками соединении церквей обеспечивалось назначением в 1436 на Киевскую митрополию своего соотечественника Исидора, образованнейшего человека того времени, известного своими симпатиями унии.

Исидору принадлежит первостепенная роль инициатора и главного устроителя Флорентийской унии. Будучи патриотом Византийской империи, он не видел другого способа ее спасения от турок как путем получения помощи католического Запада. Сведущий философ, он, пользуясь своим громадным авторитетом, повлиял на самого византийского императора Иоанна VIII Палеолога и умирающего царгородского патриарха Иосифа II, убедив их подписать унию. Русское «Слово о составлении осьмаго собора» всю вину за унию возлагает на Исидора, обращаясь к нему: «Царя обольстил еси, патриарха смутил еси и царствующий град погибели исполнил еси».

Уния была подписана 5.VII.1439 и на следующий день торжественно провозглашена. С католической стороны свои подписи под актом унии поставили сам папа римский Евгений IV, 143 кардинала, примасы, бискупы и арцибискупы, с православного - византийский император Иоанн VIII Палеолог, митрополиты Антоний, Досифей, Исидор и еще 15 митрополитов. Подпись патриарха Иосифа II в акте унии отсутствует, потому что он умер 10.VI.1439. Но он оставил документ, в котором засвидетельствовал свое согласие. Под актом унии стоит подпись Исидора: «Подписуюсь с любовью и одобрением», а также суздальского епископа Авраамия: «Смиренный епископ Авраамие суждальский подписую».

В соответствии с Флорентийским соглашением, Царгородская церковь вместе с дочерними церквами соединялась с Римом. Латиняне и греки принадлежали теперь к единой Христовой церкви на равных условиях. Православная церковь признавала ряд католических догматов, в том числе филиокве (в компромиссном варианте), при сохранении обрядности и богослужения на греческом, церковнославянском и др. языках, брака светского духовенства, права светских людей причащаться вином и т.д.

На обратном пути из Флоренции в 1440-1441 Исидор попробовал ввести унию в Польше и ВКЛ. Она встретила толерантное отношение в Кракове, Перемышле, Холме, Львове, Киеве, Смоленске, Полоцке и некоторых других городах и землях. Православная знать ВКЛ доброжелательно принимала Исидора.

Но уния вводилась медленно и до 1443 не имела государственной поддержки. Дело в том, что в то время унии никто особенно не жаждал: ни православные, ни католические иерархи, которые ее проигнорировали, ни правительство, ни даже сам папский престол. С начала 1430-х и до 1450-х отношение к унии в правительственных кругах Польши и ВКЛ было в значительной мере неоднозначным.

Во-первых, католическая церковь имела свои внутренние проблемы, и ее иерархи были сначала враждебно настроены к ее инициатору папе Евгению IV, победителю на последних папских выборах, и подчинялись папе Феликсу V, избранному альтернативным Флорентийскому Базельским собором. Позицию непризнания Евгения IV занимала и политическая элита государств. Признание Флорентийской унии князем Юрием Лугвеновичем, который в 1440-1441 на короткое время восстановил независимость Смоленского княжества от ВКЛ и рассчитывал получить поддержку Рима, было еще одной из причин, почему правящие круги ВКЛ в то время не признали Флорентийской унии.

Важным фактором, который препятствовал Флорентийскому объединению в ВКЛ и Польше, было негативное отношение местных латинских иерархов и духовенства как к «руской» церкви, так и к объединению с ней. Прямое окатоличивание православного населения Беларуси и Украины было им более по душе. Уния же означала, что продолжается параллельное существование «руской» иерархии. Католические епископы не собирались поступаться и равняться в правах с «никчемными» владыками восточного обряда до тех пор, пока эти владыки придерживаются своих предрассудков. Единение «руской» церкви с Римом подрывало привилегированный социально-правовой статус римско-католического меньшинства в белорусско-украинских землях ВКЛ и Польши.

С другой стороны, по словам иезуита Антония Поссевино, папского посла к Ивану Грозному, восточные епископы насмехались над недолговечной Флорентийской унией, к заключению которой они не имели отношения и подчиняться которой по собственной воле не собирались. Враждебное отношение к «руской» церкви среди католических церковных и светских кругов Польши и ВКЛ не могли остаться вне внимания православных и отворачивали их от идеи объединения с Римом.

В сравнении с умеренной реакцией на Флорентийский собор и унию на белорусско-украинских землях в Московском государстве на них отреагировали бурно. По возвращении Исидора с собора его низложили и заключили в монастырскую тюрьму, откуда он убежал в ВКЛ, а затем в Рим.

Хотя много греческих иерархов по доброй воле - или и по глубокому убеждению - на Флорентийском соборе высказались за объединение церквей, большинством рядового духовенства, монахов и мирян уния не была принята и стала яблоком раздора в византийской православной общности. Большинство греков, которые одобрили Флорентийскую унию, со временем дезавуировали свои подписи. Многие из них считали, что турецкое нашествие было божьей карой за грехи греческого народа, общества и церкви, и прежде всего - за капитуляцию перед католической ересью, осуществленную во Флоренции. С приходом на патриарший престол антиуниата Геннадия Схолария (1454-1456, 1463, 1464-1465) противники флорентийского компромисса взяли верх. Хотя новый патриарх увлекался произведениями Фомы Аквинского и сначала склонялся к унии, а на самом Флорентийском соборе даже отстаивал правильность католической доктрины про происхождение святого духа, теперь он почти 10 лет верно носил мантию лидера антиуниатской партии, переданную ему Марком Евгеником на смертном одре (1444 или 1445). Схоларий не был более склонен поддаваться на западноевропейские церковно-политические инициативы. На соборе 1484 греческая церковь формально аннулировала Флорентийское соглашение. Есть также сведения, что оно было отвергнуто Иерусалимским 1443, Константинопольскими 1450 и 1472 и другими церковными соборами. И хотя вопрос унии с Римом еще не раз вставал в дискуссиях православных духовных, было похоже, что среди посполитого греческого люда он был решен окончательно.

Хотя попытка церковного объединения Востока и Запада в XV в., резонанс которой еще долго витал в Киевской митрополии, окончилась-таки неудачей, и разделение на католиков и православных утвердилось вновь, Флорентийская уния на многие десятилетия определила судьбу белорусско-украинской церкви и всего востока Европы. Одним из ее последствий было самостоятельное, без санкции Царгорода, который «запятнал» свою веру, приняв папские «ереси», поставление митрополита в Москве и окончательный раздел православной церкви Восточной Европы на 2 части: Киевскую и Московскую митрополии. В Москве поднялась буря полемических произведений, которые обвиняли флорентийских перебежчиков - греческого патриарха и византийского императора, противопоставляя их вероломству непреклонную православную веру московского князя.

Флорентийская уния стала основной «правовой базой» толерантного отношения к восточным христианам на католическом Западе (например, в Венеции, где была значительная греческая диаспора).

Результатом Флорентийской унии было то, что римские папы стали принимать непосредственное участие в делах «руской» церкви, и это - с переменным успехом - имело место до начала XVI в. После Флорентийской унии, создания отдельной Московской митрополии и падения Византийской империи, когда папа назначил киевского митрополита, а царгородский унийный патриарх жил в Риме, юрисдикционный статус Киевской митрополии на протяжении нескольких десятилетий оставался неопределенным. Во второй половине ХV в. киевские митрополиты, как представляется, все еще не признавали категорического конфессионального размежевания, хотя в глазах и Рима, и Царгорода их примирение, достигнутое на Флорентийском соборе, завершилось. До начала ХVI в. киевские митрополиты, не разрывая с Царгородом, искали способы продолжения или восстановления отношений с Римом, когда, увидев, что папство - и прежде всего высшее католическое духовенство ВКЛ и Польши - считают Флорентийскую унию уже расторгнутой, положили конец этим начинаниям.

После восстановления в 1458 отдельной от Московской Киевской митрополии в ВКЛ (с кафедрой в Новогрудке) Флорентийской унии придерживался великий князь литовский Казимир. Он поставил митрополитом сторонника унии Григория Болгарина, который, однако, не смог ее ввести и от нее отрекся. Преемник Григория нареченный митрополит Мисаил в 1476 организовал обращение высших духовных и светских особ к папе Сиксту IV о готовности продолжать дело унии. С аналогичным посланием обратился в Рим в 1500 киевский митрополит Иосиф Болгаринович. Подсчитано, что пятеро из девяти митрополитов, избранных в ВКЛ в ХV в., были униатами или сторонниками унии. Они формально считали ее действительной на территории Польши и ВКЛ. Однако это фактически не сказывалось на жизни духовенства и верующих, хотя сделало, например, возможным выпуск папой специальных индульгенций, сбор от которых должен был пойти на отстройку Киева, разрушенного в 1482 крымским ханом Менгли-Гиреем.

Создается впечатление, что в конце XV в. в Риме стали свыкаться с мыслью о бесперспективности Флорентийской унии на белорусско-украинских землях. Уже в 1501 папа Александр VI признал ее недействующей в ВКЛ. На протяжении большей части ХVI в. папский престол, начав борьбу с Реформацией, только время от времени проявлял интерес к православному населению ВКЛ. В 1577, в частности, он финансировал издание на греческом языке актов Флорентийской унии, правомочность которых всячески отстаивалось в предисловии, которое ошибочно приписывают Геннадию Схоларию. Целью этого издания было возродить среди греков идею церковного объединения флорентийского узора.

В ХVI в. улеглось возбуждение в православном мире, вызванное Флорентийской унией, и противоречия между про- и антиуниатской православной партиями, которые перед самым приходом турок в Византию так ревностно боролись между собой, немного стерлось. Флорентийская традиция была забыта или призабыта до последней трети ХVI в., когда ее вновь вспомнили и в Киевской митрополии, и в Риме.

На принципах Флорентийской унии была основана провозглашенная через полтора столетия Берестейская церковная уния 1596. Ее организаторы хотели возродить дух флорентийского экуменизма на локальном уровне, поскольку видели, что универсальная, глобальная уния в новых условиях неосуществима. В своей концепции унии с Римом К.Острожский брал за образец модель объединения, оговоренную на Флорентийском соборе. Особенно часто обращался к примеру Флорентийской унии И.Потей. Но белорусско-украинские владыки вряд ли осознавали, что взгляды Рима на церковное объединение далеко отошли от времен Флорентийского соглашения.

Организаторами Берестейской унии двигала сознание наследования замыслу и делу предков: «…то вже и продкове наши давно промышляли…». На их авторитет ссылались в соборной грамоте от 2 декабря 1594 г.: «…в которой едности … завжды продкове наши были». Свое моральное право решать судьбу всей церкви и народа, подвергнутое сомнению доревалюционной российской и советской историографией, они основывали на давности унийной традиции в ВКЛ. «Эта едность не от нас началась, а здесь в государстве давно была, но только злыми людьми утоена», - сообщал в 1601 И.Потей Л.Сапеге о находке в Вильне и Лаврышове древних рукописей, которые эту давность падтверждали.

В конце XVI в., когда стали возникать проекты нового церковного объединения, Флорентийская уния вновь стал предметом усиленных дискуссий. Среди массива полемической литературы, связанной с Берестейской церковной унией, не было ни одного более-менее серьезного произведения, где бы не вспоминалась Флорентийская уния - ее или усердно охаивали, или не менее рьяно защищали.

На волне пробудившихся национально-религиозных чувств, вызванных Берестейской унией, обостряется историческая память общества, закипели страсти вокруг прошлого, сквозь призму которого возникла необходимоть осмыслить соглашение 1596, чтобы определить место своей страны в общерелигиозных процессах. Идеологи унии делали нажим на единство папства и патриархата во время крещения Руси, на потерю веры предков, какой она была до раскола 1054, апеллировали к национальной исторической традиции преодоления односторонней ориентации на византийский Восток. Особенно бурные страсти разгорелись вокруг наследия на «Литве и Руси» Флорентийского собора 1439, решения которого, приемлемые как для Рима, так и для Царгорода, основателями унии воспринимались как свидетельство самой истории в пользу восстановления союза Киевской митрополии с апостольским престолом. Они заявляли о своей верности «духу и букве» флорентийского экуменизма, а свою унию читали продолжением дел предков.

Этот сильнейший аргумент должен был производить небезразличное впечатление на общество, ибо противники объединения сильно налегали на дискредитацию события полуторавековой давности. Послы от альтернативного Берестейского собора 1596 заявили королю, что оны рады приступить к унии, но поскольку «из истории видно, что это святое соединениее сколько раз не заключалось, всякий раз и разрывалось, потому что не были ликвидированы все препятствия для него, то и мы, не желая более без нужды создавать такие непрочные дела, желаем приступить к этому соглашению осмотрительнее, надлежащими средствами и путями, чтобы оно, утвержденное на крепкой основе, могло быть долго и, дай бог, вечно».

Оппозиция объединению церквей была не против унии в принципе, но против ее регионального характера. Она хотела универсального объединения двух ветвей христианства, а отказу от подчинения патриархам и признанию примата папы противопоставляла соглашение, основанное на паритете двух всемирных христианских центров. В брошюре «История о листрикийском, то есть о разбойническом Ферарском или Флоренском синоде, вкратце правдиво списаная» (1598), основанной на враждебных Флорентийской унии афонских и московских писаниях, клирик Острожский пытается доказать неканоничность соборных постановлений 1439. На этот более эмоциональный, чем интеллектуальный антиисторический опус И.Потей ответил научным трактатом «Оборона Флорентийского собора осьмого» (1603-1604), в котором дал историографию собора, проанализировал источники и на конкретных и авторитетных свидетельствах его римских и византийских участников доказывал его историческую оправданность, церковную каноничнасть и выводил генезис Берестейской унии из его постановлений. Исторические выкладки «Перестороги» анонимного автора (1605) и «Палинодии» З.Копыстенского (1621) о ненадежности, непрочности, непринятии Флорентийской традиции на «Руси» пытался опровергнуть в своей книге «Защита церковного единства» (Вильно, 1617) Л.Кревза, доказывая, что уния существовала на «Руси» всегда и что теперь она введена законно и добросовестно.

Литература:

1. Белы А.В. Фларэнтыйская унія 1439 // Рэлігія і царква на Беларусі: Энцыклапедычны даведнік. - Мн., 2001. - С. 340.

2. Гудзяк Б. Криза і реформа: Киівська митрополія, Царгородский патріархат і генеза Берестейськоі уніі: Пер. з англ. - Львів, 2000.

3. Карташев А.В. Очерки по истории русской церкви. - Репринт. Париж, 1959. - М., 1991. - Т. 1. - С. 349-362.

4. Мартос А. Беларусь в исторической государственной и церковной жизни. - Репринт. Буэнос-Айрес, 1966. - Мн., 1990. - С. 111-124.

5. Потей І. Оборона Флорентійского собору восьмого проти фальшивого [собору], недавно виданого ворогами з"единення - у Вільні - 160 року // Analecta Ordinis S. Basilii Magni. Sectio II. Vol. XV. - Romae. - P. 396-459.

6. Gill J. The Council of Florence. - Cambridge, 1982.

7. Halecki O. From Florence to Brest (1439-1596).- Romae, 1958.

8. Halecki O. Od unii Florenckiej do unii Brzeskiej / Przekł. A.Niclewicz. - Lublin - Rzym, 1997. - T. I.