Общие женщины при советской власти. Обобществление жён

Анархисты, как известно, по определению являются противниками любых форм подавления человеческой свободы. Они не признают не только государственных, но и общественных институтов. В дореволюционное время брак представлялся русским анархистом формой ограничения прав и свобод женщины в патриархальном обществе. Поэтому некоторые вольнодумцы, вслед за европейскими мыслителями, представляли будущее, в котором исчезнет традиционная семья, а жены станут общими.

Пережиток прошлого

Мнения анархистов по вопросу взаимоотношений полов не были однозначными. Если одни из них ратовали за свободную любовь, то другие считали принуждение женщин к разврату еще одной формой их сексуальной эксплуатации, не менее ужасной.

Например, Михаил Бакунин (1814-1876 гг.) в своих философских трудах писал, что на смену государству должны прийти самоуправляющиеся общины равноправных людей. И среди них не может быть никакого принуждения или зависимости одного человека от другого.

Анархисты полагали, что в светлом будущем сексуальные потребности любого индивида будут удовлетворяться свободно. Они называли брак пережитком прошлого, мечтая освободить женщин от семейного гнета. Многие мыслители считали супружество формой узаконенной проституции, поскольку представительницы прекрасного пола вынуждены жить со своими мужьями из социально-экономических соображений, не имея другой возможности прокормить себя и своих детей. Большинство философов-вольнодумцев дореволюционной России ратовали за свободную любовь.

Так, Вениамин Проппер, использовавший псевдоним Виконт О., в своей брошюре «Анархический индивидуализм» (1906 г.) назвал семью «странным сочетанием вьючного животного с рабыней-наложницей». Он призвал не делать святыни из половых отношений мужчины и женщины, при этом отрицая и церковный, и гражданский брак.

Основатели пананархизма – братья Аба (Абба) и Вольф (Владимир) Гордины – тоже отмечали, что в начале ХХ века женщины являются «рабынями, самками, орудиями производства и предметами потребления». Выступая за освобождение представительниц прекрасного пола от домашней тирании, признание их гражданских прав, братья-вольнодумцы все же отвергали идею свободной любви. Они полагали, что личность, сознающая себя по-настоящему независимой, сможет сама решать, как ей жить. И с кем.

Другой известный анархист Аполлон Карелин (1863-1926 гг.) считал, что освободить женщину от необходимости вступать в брак можно социально-экономическими методами. Он ратовал за наделение представительниц прекрасного пола земельными участками, как средствами производства. Хозяйка собственный сельхозугодий, по мнению анархиста, уже не будет зависеть от мужчины. А значит, и семья ей не понадобится.

Дворец любви коммунаров

Не успела совершиться Октябрьская революция 1917 года, как многие анархисты поспешили реализовывать на практике идею об «общих женах». Они заявили, что вслед за уничтожением царского самодержавия должен быть упразднен и устаревший институт брака.

На волне подобных настроений в Москве был издан «Декрет об обобществлении российских девиц и женщин». Этот любопытный документ расклеили на заборах и домах столицы, вызвав живой интерес среди пролетариев.

Автором данного документа оказался предприимчивый владелец мануфактурной лавки Мартын Хватов. Осталось неизвестным, действительно ли он имел отношение к столичному комитету анархистов, как сам заявлял. В любом случае, этот человек реально сделал нескольких женщин общественной собственностью.

Свой дом, который находился в Сокольниках, Мартын Хватов объявил Дворцом любви коммунаров. Ни больше, ни меньше. А по сути, это был вертеп. С мужчин, желающих провести время с обитательницами дома, предприимчивый лавочник брал деньги. Очевидно, недостатка в «свободных женщинах» анархист не испытывал: многим представительницам прекрасного пола в революционной суматохе было просто некуда идти.

Суд над Хватовым состоялся в июне 1918 года. Его оправдали, ведь за поборника прогрессивных идей вступилась член ЦК РКП (б) Александра Коллонтай (1872-1952 гг.) Она при любой возможности отстаивала свободную любовь между мужчиной и женщиной. А вот Дворец любви коммунаров у подсудимого конфисковали, как и деньги, полученные в результате сутенерства под эгидой анархии.

На следующий день Хватова убили в его лавке. Ответственность за это преступление взяла на себя группа анархистов, не согласных с его взглядами на сексуальные отношения. Эти люди даже выпустили прокламацию, в которой попытались разъяснить соотечественникам, что считают «Декрет об обобществлении российских девиц и женщин» порнографическим пасквилем, порочащим идеи анархизма.

Национализация женщин

Впрочем, у Хватова по всей России нашлось множество единомышленников. Так, 28 февраля 1918 года в Саратове был опубликован «Декрет о социализации женщин». По сути, он во многом повторял аналогичный московский документ. Разве что освобождал от сексуальной повинности дам, имеющих пятерых и более детей.

Автором декрета, который по своей форме напоминал все остальные указы новой власти, оказался владелец саратовской чайной (учреждение общепита) Михаил Уваров. И он также издал свой документ от имени местных анархистов.

Однако провинциальные жители Поволжья оказались людьми менее терпимыми к подобным вольностям, чем столичные обыватели. Местные мужчины заволновались об участи своих дочерей, сестер и жен. Уже в начале марта 1918 года отряд из 20 анархистов разгромил чайную Уварова, а сам хозяин был убит. Саратовские активисты сочли его провокатором, пытавшимся дискредитировать анархистов в народе.

Тем временем, «Декрет о социализации женщин» был перепечатан многими изданиями, в том числе газетами: «Уфимская жизнь», «Вятский край», «Владимирские вести». Например, во Владимире объявили о национализации девушек, начиная с 18-летнего возраста. Под страхом наказания всех незамужних женщин обязали зарегистрироваться. Причем, ведать их личной жизнью должно было так называемое «бюро свободной любви».

Советская власть, надо отдать ей должное, пыталась прекратить это безобразие. Но сначала белогвардейцы, а затем и противники коллективизации использовали возникшие в народе слухи, чтобы дискредитировать коммунистов. Например, крестьян пугали, что в колхозе все жены будут общими.

Вот так идеи анархистов о свободной любви и отмене института брака были окончательно погребены суровой правдой жизни. Сами граждане нашей страны отвергли концепцию «общих жен». Оказалось, что люди готовы смириться с закрытием церквей, сменой традиционного уклада хозяйствования, многочисленными лишениями, но для них незыблемо представление о семье как о важнейшей ценности в жизни каждого человека.

Александра Коллонтай.
Фото из книги "Six Red Months in Russia"

В советской историографии нет единой точки зрения по поводу появления этой фальшивки. Одни советские историки обходят вопрос молчанием или упоминают лишь вскользь. Только в конце 80-х прошлого века в «Огоньке», «Аргументах и фактах» и других центральных СМИ СССР стали появляться публикации о том, что с 1918 года декрет не только был растиражирован многими региональными газетами, но и, став своеобразной индульгенцией для охотников до дармовой клубнички, использовался ими на практике вплоть до 1930 года...

ПОХОТЛИВЫЙ АВАНТЮРИСТ

Летом 1918 года первые полосы американских и европейских газет запестрели аршинными заголовками: «Большевики обобществляют женщин, накладывая табу на создание семьи», «Полигамия по-советски», «Социализм узаконил проституцию», «Большевики отбросили Россию на задворки цивилизации» и т.п. В сознание западного обывателя усиленно внедрялся стереотип большевиков – разрушителей семьи и брака, ярых сторонников социализации женщин. Даже некоторые видные буржуазные политические и общественные деятели, известные писатели, композиторы, актеры принимали лживые изыски подрядных журналистов и издателей за чистую монету.

Как же западные противники советской власти заполучили в руки такой крупный козырь?

В конце июня 1918 года в Москве, в здании биржи на Мясницкой улице, проходил заключительный этап судебного процесса над автором декрета неким Хватовым, владельцем мануфактурной лавки.

Советская судебная система, начиная с середины 1920-х и вплоть до 1990-х годов, являла собой уникальное зрелище – подобного правосудия человечество еще не знало. Это было правосудие без оправдания, оно представляло из себя «службу быта» партийных и государственных инстанций. Однако с того момента, как большевики пришли к власти, минуло совсем немного времени. И это не могло не сказаться на отношении к подсудимому судьи, его помощников – народных заседателей, а также защитников – наркома госпризрения Александры Коллонтай и члена президиума ВСНХ, члена ВЦИКа Юрия Ларина.

Хватову инкриминировалось изготовление и расклеивание на заборах и домах Моквы «Декрета об обобществлении российских девиц и женщин», изданного якобы Московской свободной ассоциацией анархистов. Трудящимся массам предлагалась реализация всех 19 параграфов «документа», согласно которым, в частности, утверждалось, что «все лучшие экземпляры прекрасного пола находятся в собственности буржуазии, чем нарушается правильное продолжение человеческого рода на Земле». Поэтому с 1 мая 1918 года все женщины в возрасте от 17 до 32 лет изымаются из частного владения и объявляются достоянием (собственностью) народа. Декрет определял правила регистрации женщин и порядок пользования «экземплярами народного достояния». Распределение «заведомо отчужденных женщин», говорилось в документе, будет осуществляться московским Комитетом анархистов, членом которого якобы и являлся Хватов.

Мужчины имели право пользоваться одной женщиной «не чаще трех раз в неделю в течение трех часов». Для этого они должны были представить свидетельство от фабрично-заводского комитета, профсоюза или местного совета о принадлежности к «трудовой семье». За бывшим мужем сохранялся внеочередной доступ к своей жене. В случае противодействия его лишали права на интимное использование женщины.

Каждый «трудовой член», желающий пользоваться «экземпляром народного достояния», обязан был отчислять от своего заработка 10%, а мужчина, не принадлежащий к «трудовой семье», – 100 руб. в месяц. Из этих отчислений создавался фонд «Народного поколения», за счет которого должны были выплачиваться вспомоществование национализированным женщинам в размере 232 руб., пособие забеременевшим, содержание родившихся у них детей (последних предполагалось воспитывать в приютах «Народные ясли» до 17 лет), а также пенсии женщинам, потерявшим здоровье.

Во время судебного разбирательства выяснилось, что Хватов уже успел на практике отчасти реализовать некоторые параграфы фальшивки. Для этого он приобрел в Сокольниках избу из трех комнат, названную им «Дворцом любви коммунаров». Посещавших «дворец» он именовал «семейной коммуной». Получаемые от них деньги присваивал. Порой и сам посещал «дворец», чтобы выбрать понравившуюся ему молодую женщину и попользоваться ею часок-другой. Разумеется, бесплатно...

Согласно его указанию, коммунары спали по 10 человек в комнате – мужчины отдельно от женщин. На две десятиместные комнаты полагался один двуспальный номер, где пара уединялась для сексуальных утех по согласованию с остальными сластолюбцами. Начиная с 11 вечера и до шести утра «дворец» содрогался от страстных стонов, ходил ходуном, как если бы в нем совершались брачные игры бегемотов.

Услышав эти подробности общения коммунаров, толпа присутствующих в зале юнцов и их подруг – отпрысков состоятельных родителей – завизжала от удовольствия. Замужние же женщины, которые явно были в меньшинстве, начали стучать о пол принесенными с собой штакетинами...

В своих выступлениях сторона обвинения, которую представляли П.Виноградская, заведующая женотделом МГК РКП(б), и А.Залкинд, известный москвичам как «врач большевистской партии», утверждали, что «излишнее внимание к вопросам пола может ослабить боеспособность пролетарских масс», да и вообще «рабочий класс в интересах революционной целесообразности имеет право вмешиваться в половую жизнь своих членов».

В заключение оба обвинителя просили суд приговорить Хватова к лишению свободы на пять лет с отбыванием наказания во Владимирском централе и конфискацией имущества.

Когда председатель суда по фамилии Могила, фронтовик-рубака, потерявший в боях с белогвардейцами правую руку, предоставил слово защитникам, на сцену вспрыгнула Коллонтай. В течение 40 минут она, оседлав любимого конька, блистательно отстаивала свою теорию «Эроса крылатого» – свободу отношений между мужчиной и женщиной, лишенной формальных уз, подводя таким образом теоретическую базу под фривольность нравов, проповедовавшихся Хватовым в декрете.

Александра Михайловна подчеркнула, что присущие до 1917 года социальным низам вольность и даже падение нравов – это всего лишь отрыжка буржуазного прошлого, но с развитием социализма от них не останется и следа. Закончила Коллонтай свою речь требованием освободить Хватова из-под стражи прямо в зале суда, но с одной оговоркой: он обязан вернуть в государственную казну деньги, полученные от похотливых коммунаров.

Едва Коллонтай спрыгнула со сцены, как толпа замужних простолюдинок, смяв дежурный наряд вооруженных красноармейцев, ворвалась в зал. С криками: «Ироды! Богохульники! Креста на вас нет!» – женщины стали забрасывать тухлыми яйцами, гнилой картошкой и дохлыми кошками защитников, судью и, конечно, Хватова. Срочно было вызвано подкрепление: броневик с облепившими его вооруженными матросами. Дав несколько пулеметных очередей в воздух, броневик угрожающе двинулся к входу. Толпа рассеялась. А суд в лице безрукого фронтовика Могилы и двух солдат-заседателей удалились в совещательную комнату для принятия решения.

Совещались они около трех часов и в конце концов, вняв доводам Александры Коллонтай (как-никак, член ЦК РКП(б) и нарком – ей виднее!), вынесли вердикт: освободить Хватова прямо из зала суда ввиду отсутствия состава преступления. Вместе с тем у подсудимого должна быть конфискована избушка в Сокольниках, а также возвращены государству деньги, полученные им от «трудовых семей», развлекавшихся во «Дворце любви».

Хватов недолго праздновал свое освобождение. На следующий день он был убит в собственной лавке группой анархистов, которые выпустили по этому поводу прокламацию. В ней они разъясняли, что убийство Хватова – это «акт мести и справедливого протеста» за издание от имени анархистов порнографического пасквиля под названием «Декрет об обобществлении российских девиц и женщин».

ПОСЛЕДОВАТЕЛИ

Убийством Хватова, однако, история с декретом не закончилась. Напротив, она только начиналась. Прежде всего потому, что пасквиль с необычайной быстротой стал распространяться по России. К осени 1918 года он был перепечатан многими буржуазными и мелкобуржуазными газетами. Одни редакторы публиковали его как некий курьез, способный развлечь читателей, другие – с целью дискредитировать анархистское движение, а заодно и советскую власть, так как анархисты в то время участвовали вместе с большевиками в работе Советов всех уровней.

Процесс распространения декрета вышел из-под контроля властей. Начали появляться различные его варианты.

Так, в Вятке правый эсер Виноградов, переписав текст хватовского «сочинения» из газеты «Уфимская жизнь», напечатал его под названием «Бессмертный документ» в газете «Вятский край».

Шумную известность получил декрет Владимирского совета об объявлении женщин с 18 до 32 лет государственной собственностью. Местная газета «Владимирские вести» писала: «Всякая девица, достигшая 18 лет и не вышедшая замуж, обязана под страхом наказания зарегистрироваться в бюро свободной любви. Зарегистрированной предоставляется право выбора мужчин в возрасте от 19 до 50 лет себе в сожители-супруги...» А в Екатеринодаре летом 1918 года особо отличившимся красноармейцам выдавали на руки мандат следующего содержания: «Предъявителю сего мандата предоставляется право по собственному уразумению социализировать в городе Екатеринодаре 10 душ девиц в возрасте от 16 до 20 лет на кого укажет товарищ».

В годы Гражданской войны в России декрет взяли на вооружение и белогвардейцы. Приписав авторство этого документа большевикам, они начали широко использовать его в агитации населения против советской власти. (Любопытная деталь – при аресте в январе 1920 года адмирала Колчака в кармане его френча был обнаружен текст хватовского декрета.)

Знаменитый английский писатель Герберт Уэллс, заинтересовавшись этим поистине поразительным феноменом – появлением и реализацией параграфов «произведения» Хватова, специально прибыл в Москву в 1920 году и имел трехчасовую беседу с Лениным, чтобы выяснить, действительно ли руководство РКП(б) обнародовало и воплощает в жизнь установки «Декрета об обобществлении российских девиц и женщин». Вождю удалось убедить всемирно известного писателя, что центральные органы советской власти не имеют к «документу» ни малейшего отношения, о чем Уэллс и поведал в книге «Россия во мгле».

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

На рубеже 1920–1930 годов начался поворот к резкой деэротизации советского общества. Был взят курс на ужесточение норм социальной жизни. С середины 1930-х сфера интимных отношений стала предельно политизированной. На страницах газет и журналов уже невозможно было найти дискуссий по половым проблемам. С улиц городов исчезли фривольно одетые девушки. «Нормой быта» являлись истории, подобные той, что произошла в марте 1935 года на фабрике «Трехгорная мануфактура»: бюро ВЛКСМ исключило из комсомола молодого слесаря за то, что он «ухаживал одновременно за двумя девушками».

Новый социалистический аскетизм всячески поощрялся властными и идеологическими структурами. С 1937 года бытовые неурядицы стали раздуваться до масштаба громких дел. В том же году «Комсомольская правда» сообщала в передовице, что «враги народа немало поработали, чтобы привить молодежи буржуазные взгляды на вопросы любви и брака, стараясь тем самым разложить советскую молодежь политически». Добрачные половые контакты окончательно перешли в разряд проявлений «тлетворного капиталистического образа жизни». Даже факт официального развода отныне ставил клеймо на дальнейшей судьбе и карьере коммунистов и комсомольцев.

Последующие великие события ХХ века растворили факт появления декрета Хватова, будто жалкую муху, упавшую в чан с кипящей кислотой. Поэтому-то преобладающее большинство современных историков ничего о нем и не знают...

Публикации, 09:39 26.06.2018

Социализация женщин России. Правовые расследования РАПСИ

Контекст

Одной из причин успеха большевиков может считаться их внимание к женскому вопросу. Первые же указы после захвата ими власти были посвящены достижению гендерного равенства в политических, трудовых и социально-экономических правах. О специфике первого социалистического эксперимента по кардинальному изменению общественно-правового положения женщин в стране рассказывает в четырнадцатом эпизоде своего расследования кандидат исторических наук, депутат Госдумы первого созыва Александр Минжуренко.

С приходом к власти в России партии большевиков произошла радикальная смена почти всех правовых и социально-политических доктрин, векторов развития государства и права.

Однако можно утверждать, что в части разрешения «женского вопроса» в новом государстве «рабочих и крестьян» наблюдалась известная преемственность прежнего курса. Лидеры правящей партии выступали с максималистских позиций в деле реализации демократических лозунгов. Они заявляли, что абсолютное уравнение в правах всех слоев населения является одной из наиболее приоритетных задач в построении коммунистического общества.

Обращает на себя внимание то, что даже в одностраничном первом декрете Советской власти об образовании правительства оказались не забыты женские организации. «Заведывание отдельными отраслями государственной жизни поручается комиссиям, состав которых должен обеспечить проведение в жизнь провозглашенной съездом программы, в тесном единении с массовыми организациями рабочих, работниц, матросов, солдат, крестьян и служащих».

Уже в первый месяц своего существования Совнарком своим декретом установил восьмичасовой рабочий день и ограничил сверхурочные работы. Отныне не разрешалось привлекать женщин к ночным и подземным работам. В положении об установлении минимума заработной платы особо уточнялось, что речь идет о размере оплаты «взрослому рабочему без различия пола».

Немного позднее, в декабре 1917 года, Совнарком и Всероссийский Центральный исполнительный комитет (ВЦИК) своими декретами отрегулировали брачно-семейные отношения между мужчинами и женщинами. Декреты о браке и разводе, как писал В. Ленин, «уничтожили особенно гнусное, подлое, лицемерное неравенство в брачном и семейном праве, неравенство в отношении к ребенку». Мужу и жене были предоставлены во всех отношениях равные права.

Первыми советскими законами признавалась общность имущества, нажитого в браке. Это обеспечило материальные интересы женщины и закрепило ее равноправие в семье. В декабре 1917 года ВЦИК принял декрет о страховании на случай болезни. Законом устанавливались пособия по беременности, выплачиваемые в течение восьми недель до и восьми недель после родов в размере полного заработка работницы.

Всеми этими документами, как полагали руководители советского государства, было полностью закреплено равноправие женщин с мужчинами, а потому в дальнейших декретах и решениях новой власти якобы уже не требовались особые оговорки о правах женщин.

Так, в первой советской Конституции 1918 года положение и права женщин отдельно не оговаривается, поскольку подразумевается, что на женщин полностью распространяются все права, предоставленные представителям «трудящихся классов» страны.

В статье 13 об избирательных правах граждан республики говорится: «Правом избирать и быть избранными в Советы пользуются, независимо от вероисповедания, национальности, оседлости и т.п., следующие обоего пола граждане Российской Социалистической Федеративной Советской Республики, коим ко дню выборов исполнилось восемнадцать лет…»

Теперь дискриминации подвергались не женщины, а те, кто «использовал наемный труд» и жил на «нетрудовые доходы». В это число, разумеется, попадали и женщины — представители прежних имущих классов.

Указанные декреты и резолюции были во многом декларативными и лозунговыми. В бурные месяцы революции они исполняли роль идеологических агитационных инструментов. Но многие положения этих документов уже реализовывались и на практике. Это видно по возрастающему числу делегаток различных съездов, конференций и подобных форумов, хотя абсолютное число представителей женщин, как правило, было невелико. Видно также и по появившимся женщинам в составе выборных Советов и в других советских органах.

Однако, участие женщин в общественной и политической жизни все еще оставалось незначительным. Удельный вес депутаток в Советах был крайне низок. И женские организации, очень оживившиеся после октября 1917 года, поднимали вопросы о том, чтобы предоставленные и декларированные права женщин активнее реализовывались во всех сферах жизни. Речь прежде всего шла об их массовом привлечении к общественной деятельности.

И руководители большевистской партии шли навстречу пожеланиям активисток женского движения. Правда, они рассматривали эти вопросы под своим углом зрения. Под достижением равенства большевики понимали «скорейшее коммунистическое воспитание женщин» и привлечение их в свои партийные ряды. Только после этого они готовы были выдвигать женщин на государственные посты.

Во исполнение подобных установок в октябре 1919 года для политического просвещения женщин в партийных организациях были созданы «Комиссии по агитации среди работниц», которые впоследствии были реорганизованы в «отделы по работе среди женщин», получившие сокращенное название — женотделы.

В этом же «просвещенческом» ряду стоит и декрет 1919 года о ликвидации безграмотности среди населения РСФСР. Его тоже справедливо считают «женским» по направленности, так как уровень грамотности женщин был значительно ниже, чем мужчин, и именно они составляли большинство на занятиях на курсах по ликбезу.

Говоря о решении женского вопроса в первые годы Советской власти, невозможно не упомянуть имя Александры Коллонтай — первой в истории женщины-министра и второй в истории женщины в статусе посла.

Коллонтай была инициатором создания и заведующей (с 1920) женотделом ЦК РКП(б). Она была видным политическим деятелем и бесспорным лидером борьбы за равноправие женщин. Правда, она сама резко выступала против «буржуазных феминисток» и против существования отдельных женских организаций, женских журналов и т.п.

Советские женщины, на взгляд Коллонтай, получив равные права в Советском государстве, должны были не обособляться, а включаться на равных в общие организации с мужчинами в борьбе за мировую революцию. К традиционному институту семьи Коллонтай вообще относилась крайне скептически, полагая, что женщины должны служить интересам класса, а не обособленной ячейке общества. Она сама так и поступила, оставив семью, сына, мужа и занявшись всецело революционной работой

Помимо достижения гендерного равенства в основных сферах жизнедеятельности, социалистические реформы разрешены в пользу женщин и специфические правовые моменты, касающиеся межполовых отношений. Так, закон о гражданском браке позволял женщине сохранять девичью фамилию, декларировалось право на аборт. Мужчина, женившийся на женщине с детьми, должен был принять на себя обязанности отцовства. Был максимально упрощен процесс развода, который мог осуществиться путем отправки почтовой открытки в адрес загса любым из супругов.

Однако все эти свободы и установленная обязанность женщин работать отныне на «социалистическом производстве» привели к такой «социализации» российских женщин, что институт традиционной семьи пошатнулся. В частности, это повлекло за собой резкое снижение рождаемости в стране. Возник вопрос о контрмерах.

Условное название мифа:

Коммунисты стремились к общности жен.

Развёрнутое описание:

Существует в двух разновидностях:

Утверждения, что Маркс в «Коммунистическом манифесте» призывал к обобществлению женщин;

Утверждения что большевики в 1918-м году старались ввести общность женщин.

Примеры использования:

Действительность:

Социалистическое (и коммунистическое как часть его) движение с самого начала своего создания активно сотрудничает с феминизмом (здесь и далее под феминизмом я имею в виду настоящий феминизм, а не крайние его формы, которые лучше назвать мужиконенавистничеством), и принимает ряд его лозунгов. На том этапе социалистические и феминистические движения часто настолько переплетены, что отделить одно от другого не удастся. Социализм ставит себе целью освобождение человека. А положение женщины того времени просто ужасно.

Современному человеку трудно представить себе степень приниженного положения женщины в Европе. Корни такого отношения уходят в рассвет средневековья. Не в моих задачах описывать то, что исследовано сейчас в массе работ на гендерную тематику. Остановлюсь только на самых общих моментах.

Ирония истории состоит в том, что в обществах считающихся в XIX веке отсталыми, положение женщины было многократно лучше, чем в «цивилизованной» Англии. Разительное сравнение с Российской Империей того времени, со свойственной ей энергией и сарказмом провела в 1890г Блаватская . Но это на конец века. Во времена середины XIX века ситуация в «цивилизованных» странах была еще хуже. Даже в сравнении с исламскими странами Европа в XIX проигрывает. По исламу женщина могла свободно наследовать и без всяких опекунов распоряжаться имуществом . Тогда как в Европе, за редчайшими исключениями, женщина до 1890-х годов рассматривалась как «неразумное дитя», имуществом которой полностью распоряжался мужчина. Даже по отношениям к женщинам высших классов, зарабатывающих себе на жизнь литературой, английские судьи принимали решения, выглядящие в глазах современного человека чистейшим издевательством – «умственные способности жены принадлежат ее мужу» . И все – обязана до последнего пенни все отдавать мужу. Что тут уж было говорить о низших классах…

Женщины не имели права ни на что. Даже на собственных детей. Что и понятно – в условиях когда считалось, что она сама требует опеки, вопрос о опеки над ребенком автоматически решался не в ее пользу.

Печальна ситуация и с образованием. Наиболее терпимы были в Швейцарии, и даже там только в 1842 году первые две девушки сумели записаться в Цюрихский университет вольнослушательницами . Постепенно подобная практика начинает охватывать Европу. Женщин допускают в университеты. Хотя и с рядом ограничений - на усмотрение профессора, в ряде стран требуется разрешение родителей/мужа/опекуна. Но все это во-первых еще единично, не массово, а во-вторых не затрагивает нижние и средние слои населения.

Таким образом женщины вытеснялись из любых сфер социальной жизни общества. Их роль де-факто сводилась к «составляют не имеющий собственности обслуживающий слой общества, прикрепленный к домашней работе, включая работу в саду и огороде»

Такая ситуация не могла устраивать социалистов, в том числе и марксистов. Сразу же после оформления движения они выступили с резким протестом. И сразу же наткнулись на полное непонимание, смешанное с ложью. Отголоски этой лжи встречаются до сих пор, порой в самых неожиданных местах. К примеру в статье о энергетике - «стремление наиболее оголтелых революционеров столетней давности к обобществлению женщин»

Конечно, у Маркса был очень тяжелый слог. Но не настолько, что бы не понять его. Разве только очень сексуально озабоченный может придать термину обобществление, означающему придание женщине самостоятельный общественный статус, сексуальный оттенок. Именно над такими Маркс в Манифесте не скрывая, прямым текстом, глумиться. «Буржуа смотрит на свою жену как на простое орудие производства. Он слышит, что орудия производства предполагается предоставить в общее пользование, и, конечно, не может отрешиться от мысли, что и женщин постигнет та же участь» .

На самом деле для марксистов была нетерпимой сама ситуация, когда женщина в обществе самостоятельно не выживает. И ей остается один путь – замужество, пусть и с нелюбимым. Иначе как «узаконенная проституция» марксисты эту ситуацию не называли. Резко? Жестко? Может быть. Тем не менее, в данной фразе большая доля правды. Но что они предлагали в замен? Этот вопрос марксисты предпочитали не решать и отдать в полное распоряжение будущим поколениям.

Полностью сформировал этот тезис Энгельс «Таким образом, то, что мы можем теперь предположить о формах отношений между полами после предстоящего уничтожения капиталистического производства, носит по преимуществу негативный характер, ограничивается в большинстве случаев тем, что будет устранено. Но что придет на смену? Это определится, когда вырастет новое поколение: поколение мужчин, которым никогда в жизни не придется покупать женщину за деньги или за другие социальные средства власти, и поколение женщин, которым никогда не придется ни отдаваться мужчине из каких-либо других побуждений, кроме подлинной любви, ни отказываться от близости с любимым мужчиной из боязни экономических последствий. Когда эти люди появятся, они отбросят ко всем чертям то, что согласно нынешним представлениям им полагается делать; они будут знать сами, как им поступать, и сами выработают соответственно этому свое общественное мнение о поступках каждого в отдельности,- и точка»

Несмотря на пересмотр ряда тезисов Маркса, в этом большевики не отходили ни на миг. Но что же тогда за истории, кочующие из книги в книгу, о вводе декретами свободной любви, национализации женщин в гражданскую? Историю приписывают то большевикам, то анархистам (не забывая при этом переложить вину все равно на большевиков). Как убедительно показывает А.Велидов истории эти имеют основой напечатанный в Самаре неким М.Уваровым «Декрет об отмене частного владения женщинами». Этот «декрет» был фальшивкой, «Какую цель преследовал Уваров, сочиняя свой «декрет»? Хотел ли он высмеять нигилизм анархистов в вопросах семьи и брака или же сознательно пытался восстановить против них широкие слои населения? К сожалению, это выяснить уже невозможно». Разгневанные анархисты разгромили чайную где хозяином был пасквилянт, убили его самого, издавали прокламации объясняющие, что они к подобному не причем. Поздно. Пасквиль пошел гулять по стране. Его перепечатали десятки, если не сотни газет. И тщетно большевики опровергали и отмывались.

Конечно, памфлет-памфлетом, но остается вопрос, а было ли подобное? Могло ли быть? Да, могло. Подобное в тех или иных масштабах существует практически в любых войнах. А уж тем более в гражданских, отличающихся предельным распадом моральных норм и ожесточением. По этому большевики нервно реагировали на каждый слух о подобном. Не даром Ленин рассылал указания: «Немедленно проверьте строжайше, если подтвердится, арестуйте виновных, надо наказать мерзавцев сурово и быстро и оповестить все население. Телеграфируйте исполнение» .

По этому можно вполне однозначно сказать, что во время гражданской войны, конечно насилия и принуждения были. Но нет возможности утверждать, что к этому имеют отношение властные органы противодействующих сторон. Скорее можно говорить о разыгравшемся в такой среде «комплексе мачо». Этот же комплекс наложил свой отпечаток на первое послевоенное время. «В обстановке социального хаоса половозрастной статус стал фактически единственным «объективно» различимым, а гендерные ориентиры приобрели особую значимость в аморфном социальном пространстве. Они, скорее спонтанно, чем целенаправленно, влияли на идеологию и поведенческие коды людей во власти и оказывали формирующее воздействие на стратегии выживания населения»

- Раковский Андрей Валерьевич 2008/05/29 12:47

“А им - четверть того, что оставили вы, если у вас нет ребёнка. А если у вас есть ребёнок, то им - одна восьмая часть того, что оставили вы после завещанного… или долга” / Коран, сура «Женщины»

(национализация женщин), лево-радикальная попытка реформации института семьи и брака после захвата власти большевиками в России. Самодеятельный указ, появившийся в 1918 г. во Владимире гласил: "После 18-летнего возраста всякая девица объявляется государственной собственностью". Декрет саратовского клуба анархистов об "отмене частной собственности на женщин" и "объявлении последних общественным достоянием" получил громкий резонанс и надолго превратил Советскую Россию в мировое пугало.

(Источник: Словарь сексуальных терминов)

Смотреть что такое "обобществление женщин" в других словарях:

- (сексуальный коммунизм), теория и практика леворадикально настроенных социальных групп. Основывается на предпосылке всеобщего равенства социальных, экономических, а также сексуальных прав личности (см.: мюнстерская коммуна; обобществление женщин) … Сексологическая энциклопедия

ОХРАНА МАТЕРИНСТВА И МЛАДЕНЧЕСТВА - Анализ понятия об охране материнства и младенчества. Понятие об О. м. и м. нельзя отождествлять с отношением к матери и ребенку в различные исторические периоды. Положение женщины в семье и обществе определяется производственными отношениями и… …

ЯСЛИ - ЯСЛИ, учреждение, целью которого является обобществление ухода и воспитания детей раннего возраста и их оздоровление. Коллективное воспитание раннего детства про водится в значительной своей части через Я, В условиях второго пятилетия Я.… … Большая медицинская энциклопедия

Содержание 1 Истоки голода в России 2 Предпосылки возникновения голода 1932 1933 гг 2.1 … Википедия

1) утопическая концепция, отстаивающая возможность или даже необходимость построения в обозримом будущем совершенного общества, исключающего частную собственность, тяжелый, монотонный труд и неравенство людей; 2) будущее, совершенное в указанных… … Философская энциклопедия

У этого термина существуют и другие значения, см. Голод в СССР. Голод в СССР 1932 1933 годах массовый голод в СССР на территории УССР, БССР, Северного Кавказа, Поволжья, Южного Урала, Западной Сибири, Казахстана. Содержание … Википедия

I Великая Октябрьская социалистическая революция первая в истории победоносная социалистическая революция, совершенная в 1917 рабочим классом России в союзе с беднейшим крестьянством под руководством Коммунистической партии [прежнее… … Большая советская энциклопедия