Кто по профессии дочери танича. Лидия Николаевна Козлова любителям отечественной эстрады знакома, прежде всего, своим хитом «Айсберг», исполненным Аллой Пугачёвой
Их встреча была предначертана судьбой. Лидия Козлова впервые увидела его во сне. Михаилу Таничу ее нагадала цыганка. Они узнали друг друга с первого взгляда, а после прожили вместе 52 года. Вместе прошли через нищету, отсутствие признания, славу. И не переставали благодарить Бога за ниспосланную им встречу друг с другом.
«Я тебя себе придумал…»
Она училась в техникуме в Сталинграде и снимала старый диванчик в подвале у древней бабушки. Это хозяйка рассказала Лидии, как суженого во сне увидеть. И Лидия увидела, даже красоту его рассмотреть успела.
После техникума Лидия отправилась не в Москву, куда ее направляли, а попросилась на Сталинградскую ГЭС. Работала на стройке, жила в общежитии. А 7 ноября 1956 года к ним на вечеринку зашел тот самый мужчина, из ее девичьего сна. Когда ее попросили спеть, она легко тронула струны гитары и стала петь ту песню, для которой музыку написала сама, прочитав стихи неизвестного ей Танича в местной газете. А он шепнул ей на ухо: «Танич – это я!» Позже он рассказывал, что встреченная как-то на рынке цыганка сказала, что его жену будут звать Лидией.
В этот вечер они долго еще вдвоем сидели за столом, а она все время отодвигалась от него, смущаясь и робея. До этой встречи она даже в кино ни с кем не ходила. Он казался ей невероятно взрослым, был старше на 13 лет, прошел всю войну, а затем попал в лагеря, отсидев 6 лет якобы за антисоветскую пропаганду. По сути, он всего лишь сказал о хороших дорогах в Германии. Во время его заключения первая жена подала на развод.
После встречи с Лидией Михаил уволился со стройки и уехал в небольшой городок. Ему наконец-то дали работу, соответствующую его квалификации. Он писал ей письма. Трогательные, полные тепла и нежности.
Лидия жила этими письмами и своей любовью к взрослому, умудренному опытом человеку. Когда же он попросил ее приехать, она тут же уволилась со стройки и поехала навстречу своей любви.
«Женой буду, но замуж не выйду!»
Расписались они, когда у них уже родилась старшая дочь, Инга. Лидия жила с ним, любила безмерно, а регистрировать отношения отказывалась. Она осознавала, насколько талантливый человек с ней рядом. Он прошел через многое. А юная Лидия не знала, будет ли ей верен этот взрослый мужчина.
Уже в 18 лет эта хрупкая девочка, похожая на подростка, рассуждала о свободе в любви. Она считала: поэта нельзя ограничивать несвободой. Она предложила ему дозреть до брака с ней.
Лишь через восемь лет совместной жизни они поняли: друг без друга невозможно жить. И расписались в срочном порядке, чтобы получить маленькую дворницкую квартирку, которую Лидия буквально выпросила в ЦК ВЛКСМ. К тому времени они уже жили в Железнодорожном: Михаил Танич, его жена и две их дочери, Инга и Светлана. Позже только благодаря Лидии Николаевне они получат московскую прописку.
Союз двух сердец
Михаил Танич сам никогда ни о чем не просил. Вопросами переговоров с официальными лицами целиком заведовала Лидия. Она три года боялась признаться ему в том, что тоже пишет стихи. Когда же набралась стихов целая толстая тетрадь, Лидия вручила ее ошарашенному супругу. Он ведь даже не догадывался о ее творчестве. После прочтения он выразил ей свое полное одобрение.
Они оба писали настоящие шлягеры. У него были «Черный кот», «Ходит песенка по кругу», «На дальней станции сойду», «Любовь - кольцо», «Гляжусь в тебя, как в зеркало», «Идет солдат по городу», «Возьми меня с собой», «Проводы любви», «Комарово», «Погода в доме» и еще более 1000 песен. Но и у нее были свои хиты: «Айсберг», «Роза красная моя», «Снег кружится», «Перекати-поле».
Лидия Николаевна всегда утверждала, что ее и Танича никак нельзя ставить на одну ступень: он гений. А сам Михаил Исаевич говорил о супруге: «Я встретил удивительного человека - и по уму, и по характеру… Она - моё счастье. Сам я ничего не стою, мне просто выпал жизненный выигрыш - моя Лида».
Лидия Николаевна в течение 10 лет уговаривала супруга создать группу «Лесоповал». Этот коллектив до сих пор пользуется невероятной популярностью. Михаил Танич писал для них свои песни и практически в каждой – его собственная боль и его опыт. Впрочем, Лидия Николаевна в детстве тоже несколько лет подряд общалась с заключенными, которых свозили фактически умирать в Дом инвалидов. Она жила напротив и ей было любопытно, что это за люди. Так и бегала она в этот дом с 4 до 13 лет.
Не налюбились…
Михаил Исаевич долго и тяжело болел. Онкология прогрессировала, съедала постепенно его изнутри. Но он никогда не капризничал и не жаловался. А она верила, что вместе они победят все болезни, они смогут. До самого последнего мгновения верила. Незадолго до его кончины они обвенчались. Михаил Танич ушел 17 апреля 2008 года, шепнув на прощанье, что они так и не налюбились...
Он оставил ей в наследство «Лесоповал», художественным руководителем которого она теперь является. И строки, полные любви, найденные ею уже после его ухода:
Кто бы знал, как ты прекрасна поутру,
как тебе твой макияж не ко двору,
как восходят надо мною всякий раз
оба солнышка твоих зеленых глаз.
Кто бы знал да кто бы видел? Да любой.
Он бы должен просыпаться бы с тобой.
Кто бы знал, как ты прекрасна - ты сама.
Ну а я б сошел от ревности с ума...
Их семейное счастье было настоящим, они прожили целых 52 года, не успев наговориться, насмотреться друг на друга. История семейной жизни - это конфликт между реальным и возвышенным, между бытом и мечтой, и неизбежно следующей за этим душевной пропастью.
В жюри телешоу «Три аккорда» она смотрелась просто шикарно!
И явно занимала свое место. Место - королевы шансона. Хоть и вдовствующей, но принявшей в наследство от мужа Михаила Танича песни, стихи, житейскую мудрость и группу «Лесоповал».
- Лидия Николаевна, но ведь есть люди, которые говорят: «Лесоповал» - это романтизация преступности...
Мы не пропагандируем преступления. Мы просто выслушиваем человека, который, пройдя через этот ад, понял, как и где он ошибся. Ведь самые несчастные люди на земле - преступники. Не те, кого они ограбили, а сами. Их души все время им говорят: что ты натворил! Вот о чем мы пытаемся рассказать в своих песнях. Думаю, это людей и привлекает.
- А правда, что это вы уговорили мужа создать «Лесоповал»?
Я просто всегда ему говорила: надо об этом рассказать. Ведь Танич, который сразу после фронта по ложному доносу оказался в тюрьме, а потом в лагере, как никто, знал эту тему. И с уголовниками общался. Поэтому имел полное право сказать: у каждого человека, даже оступившегося, есть душа, и если что-то в ней осталось чистое, святое, то надо ему дать возможность высказаться.
А тем людям, которые считают «Лесоповал» популяризатором тюремной темы, я хочу сообщить, что у нас есть медаль от Министерства юстиции России. И в наградном листке написано: «За милосердие и гуманизм». Вот так...
РУКА ЯПОНЧИКА
- Вы что же, думаете, что песни «Лесоповала» благотворно влияют на людей из преступного мира?
Знаете, мы как-то с Таничем сидели в ресторане. Подходит официант: «Михаил Исаевич, тут Вячеслав Кириллович хочет подойти к вам». Это был вор в законе Вячеслав Иваньков по кличке Япончик - он тогда только вернулся из американской тюрьмы.
Маленький, аккуратненький, очень хорошо одетый. Говорит: «Михаил Исаевич, я пришел сказать вам спасибо. Когда сидел в тюрьме, мне привезли ваши «лесоповальные» песни. Не знаю, как бы выжил без них. Слушал их и думал: сколько бы я глупостей не натворил в своей жизни, если бы раньше познакомился с вашим творчеством». И протягивает Таничу руку. Танич сидит. Я начинаю дергаться: как можно, человек душу, можно сказать, открыл, руку протягивает!
Наконец, Танич тоже протянул ему руку, но как-то неуважительно, через спину, как священник, который подает руку для поцелуя. Я вижу, Япончик этот понимает всю двойственность ситуации: стоит и молчит. Я думаю: ну все, он же тут не один, сейчас его братва ввяжется - и... Но он все-таки пожимает руку Танича, говорит: «Всего хорошего», - поворачивается и уходит.
И тут я вступаю: «Тебе не стыдно? Как ты мог так подать руку?! Какой бы преступник ни был! Он к тебе пришел, как к богу...» Танич закрыл лицо руками, потом сказал: «Да, он лучше меня воспитан...»
- Михаил Исаевич сталкивался в своей жизни с предательством? Мог простить?
Расскажу один случай. За несколько лет до ухода Танича ему начал звонить тот человек, который после войны написал на него кляузу: «Прости меня, Миша, ради бога!» Старый уже человек вдруг раскаялся. Я слышала этот разговор.
Танич: «Я не знаю, почему ты это сделал, но не могу тебя простить, только Бог может». И после этого звонка, где-то через месяц, этот человек полетел на кукурузнике и разбился. «Вот видишь, как Бог всегда выставляет нам оценки, - сказал мне Танич. - За каждый низкий поступок будет расплата».
- Какой однако характер! Но у вас тоже. Правда, что только благодаря вам семья смогла жить в Москве?
Дело было так. Мы жили в плохой квартире в Подмосковье: 9-метровая комнатка в частном доме и маленькая пристройка из дощечек - как летняя кухня, и в ней - печка. Когда ее топили, то открывали дверь в комнату, потому что там печки не было. У Танича открылся туберкулез, еще лагерный, у старшей дочери- тоже. Я еще бегаю, не знаю, что у меня рак крови. С потолка - вода, тазы везде. Поняла: надо что-то делать, пока мы все тут не поумирали.
Поехала в ЦК ВЛКСМ. Сидят там в кабинете трое ребят. Рассказала им про наше житье-бытье. Они позвонили секретарю райисполкома: «Есть у вас какое-нибудь свободное жилье? Тут у Танича ужасные условия». - «Есть одна дворницкая, подойдет?» Меня спрашивают: «В дворницкую пойдете?» - «Конечно!» - «Все, поезжайте в райисполком». Поехала...
А мы с Михаилом Исаевичем не были расписаны, хотя уже имели двоих детей. Вот мне на это и указали: «Принесите документ о браке, тогда получите ордер». Я выскакиваю и бегом к Таничу: «Идем срочно регистрироваться! Нам дают квартиру». В загсе уже Таничу пришлось уговаривать сотрудниц расписать нас в срочном порядке.
Выхожу счастливая, открываю паспорта. У него - «брак с Козловой Л.Н.», у меня - «брак с Козловой Л.Н». Караул! А уже 6 часов вечера, они закрывают загс! Мы назад: «Девочки, пожалуйста!..» Они зачеркивают, пишут: «исправленному верить».
Я опять бегом в райисполком. Достаю паспорт и показываю. Они ахнули, потому что никак не могли представить, что я за несколько часов смогу все это проделать.
ТЕЛЕГРАММА БРЕЖНЕВУ
- Лидия Николаевна, но вы сказали, что страдали онкологией...
У меня развилось белокровие. Это было в те годы, когда нам жилось очень тяжело - и материально, и в бытовом плане. Я ходила вся белая. Гемоглобин был такой, при котором уже умирают. Но я-то этого не знала. Только говорила: «Миша, что-то я уже ходить не могу».
Он повез меня в писательскую больницу. Там был очень хороший главврач, профессор Гиллер, немец по национальности. Идет этот доктор по коридору и видит меня, всю белую, еле переставляющую ноги. Поворачивается к медсестре: «Возьмите у нее анализ крови». Когда принесли результат, скомандовал: «Срочно в больницу! Она может умереть в любую секунду».
Меня отвезли, сразу перелили много крови, я там пролежала месяца два с половиной. К счастью, поправилась... А квартирную историю, кстати, могу продолжить. Вы же спрашивали, как мы стали москвичами?
- Слушаю с большим интересом!
Был такой закон, что отсидевший и даже реабилитированный человек не имеет права жить в столице. А мы уже нашли обмен подмосковной дворницкой на квартирку на краю Москвы. Я стала думать: что же делать? И собрала всех самых знаменитых композиторов и исполнителей, тех, кто писал музыку на стихи Танича и кто пел эти песни, - человек 15-20.
Приехали мы в райисполком, встали шеренгой в коридоре. Без Танича - он не мог никого ни о чем просить... И идет такой мужичок с быстрым взглядом. Я понимаю: это и есть главный начальник. Доходит до меня, говорит: «Пойдемте со мной».
Заходим в кабинет. Он: «Ну что там у тебя?» И я начинаю: тра-та-та - о наболевшем, о том, что Таничу несправедливо не разрешают жить в Москве. «Ну давай листок». И подписывает!
- Справедливость восторжествовала?
Не совсем. Как-то Танич решил съездить в ФРГ. По путевке от Союза писателей. Подал заявку, заплатил деньги - а ему отказали. Позорище!
Михаил Исаевич был давно реабилитирован, государство признало его ни в чем не повинным, а за рубеж не пускают! Я посылаю телеграмму Брежневу и там, кроме всего прочего, пишу: как воевать в Германии, так Танич хорош, а как после войны поехать посмотреть - плох!..
Через два дня звонок из КГБ: «Лидия Николаевна, вас приглашают на Лубянскую площадь». Пошла. Захожу - там молодые мужчины, на лицах ухмылочки. Начали разговор. Они свое доказывают, я - свое. Провожали они меня тоже со смешком... А вечером звонит Сергей Михалков, глава Союза писателей: «Лида, слово даю, Михаил Исаевич поедет в следующий раз».
НЕЗАДАЧЛИВЫЕ ЖЕНИХИ
- Как же вы на такое решились?
- У меня страха никакого не было. Только возмущение несправедливостью. Как?! Человек дошел до Берлина! Водружал одно из знамен над Рейхстагом! Тогда ведь не меньше ста человек прорывались со знаменами, чтобы водрузить... А в 1975 году оказалось, что он не годится для поездки в ФРГ! Неблагонадежным оказался...
- Почему вы все брали на себя?
Потому что понимала, что поэт в Таниче погибнет, если он сам будет хлопотать о жилье, заботиться о быте...
- Простите, а не было желающих увести вас у Танича?
И немало. Самые лучшие, самые талантливые и самые знаменитые люди страны объяснялись мне в любви и готовы были жениться. Но я могла к ним относиться только как к братьям. Потому что рядом был такой Танич - сильный мужик, настоящий.
Вроде веселый, легкий, как его стихи, а на самом деле такой крепости! Нет, не могла я его ни на кого променять. И сейчас не могу. Поверите ли, я уже старушка, но и сегодня время от времени вынуждена говорить: ««Вы что, я еще с Таничем не развелась!»
Фото А. Ломохова,
PERSONA STARS,
Лидия Николаевна Козлова – прекрасная женщина, поэтесса, которая долгое время оставалась в тени своего мужа Михаила Танича. Мало кто знает, что именно она является художественным руководителем группы «Лесоповал». Жизнь этой поэтессы – песенника очень интересна и увлекательна.
Детство и юность
Лида родилась накануне Великой Отечественной Войны 19 ноября 1937 года в Москве. Детство поэтессы прошло в трудные для всей страны годы, когда война разрушала семьи и города. Воспоминания о детстве оказались самыми сложными в жизни будущей поэтессы. Она видела не только разрушенные города и уничтоженные дома, но и ощутила на себе все лишения послевоенного времени.
На фото Лида в детские годы
Еще в детстве Лида начала играть на гитаре, ведь музыка ей очень нравилась. Возможности обучаться игре на гитаре не было, музыкальные школы были закрыты, поэтому девушка училась понемногу сама. В это же время будущая поэтесса начала и петь. Голос у нее был красивый, и друзья очень любили слушать песни в ее исполнении.
Окончив школу и получив аттестат, Лидия сразу же поступает в строительный техникум. Училась она хорошо, среди сверстников ничем не выделялась. Но сокурсники любили слушать ее музыкальное исполнение.
После окончания техникума Лидия, как и многие ее сокурсники, получила направление на работу в Волгоград, где им предстояло возводить Волжскую ГЭС. Эта стройка стала неким переломным моментом в биографии Козловой, ведь здесь она встретила своего мужа-Михаила Танича. Именно на стройке девушка начала петь, продолжая играть на гитаре.
Музыкальная карьера
Творческая биография Лидии Николаевны началась после знакомства с Михаилом Таничем. Поэтесса стала писать стихи. А ее муж постарался все сделать для того, чтобы все эти ее увлечения стали профессией.В 18 лет молодая поэтесса написала свою первую песню. Стихи для нее она взяла у мужа. Но все-таки ее больше интересовало писательское дело, ведь она видела войну и ее последствия. Поэтому однажды она взяла за перо и вскоре вышла книга Козловой «Рядом с войной», в которой она рассказала о судьбе солдат, которые смогли, искалеченные, вернуться с войны и как в дальнейшем сложно и трудно складывалась их жизнь. Эта книга – это видение мира самой поэтессы, это воспоминания ее детства и юности.
После выхода книги Лидия полностью посвятила себя семье. И только спустя 20 лет ей вдруг снова захотелось написать стихи. По словам самой поэтессы, такому желанию послужила творчество мужа. Но свои стихи она стеснялась показать мужа, а вот Сергею Березину, руководителю ВИА «Пламя», она их с удовольствием отдала. Так появилась известная и популярная песня «Снег кружится, летает, летает». Эта песня, получившая название «Листопад», стала настоящим музыкальным хитом.
Так Козлова незаметно вошла в круг композиторов. Она писала композиции для песен и Эдиты Пьехи , и для Людмилы Гурченко .
Известно, что иногда сам Михаил Танич отправлял своих заказчиков к жене, понимая, что с той или иной музыкальной композицией она справится лучше его. Так произошла и встреча тогда еще с молодым и неизвестным . А результатом такого знакомства стала песня «Айсберг», написанная Лидией Николаевной, которую с удовольствием стала исполнять Алла Пугачева .
Вскоре Козлова стала писать музыкальные композиции для многих исполнителей. Среди них не только Алла Пугачева, Людмила Гурченко, Эдита Пьеха, но и Валентина Толкунова , Филипп Киркоров , Вячеслав Малежик и Александр Малинин. Работала она и в дуэте с другими композиторами. А когда умер ее муж, Михаил Танич, то она взяла на себя его обязанности – руководителя группы «Лесоповал».
Стоит заметить, что вскоре после этого события Лидия Николаевна была зачислена в Союз писателей России. После смерти мужа она приводит в порядок его архив, где осталось много неизвестных стихов, и которые обязательно должны превратиться в песни, которые станут самыми популярными хитами.
Личная жизнь
Новая страница в биографии Козловой открывается после встречи с ее единственным супругом. Сразу после окончания техникума поэтесса встретила своего мужа и влюбилась в него. После свадьбы молодая семья переехала в п. Волжский. Но жить им было тяжело, так как они были на грани бедности. Несмотря на все лишения и трудности, любовь их продолжала существовать. Вместе они прожили 52 года.Лидия Николаевна стала для своего супруга и музой, и помощником. Именно она настояла, чтобы он отсылал свои стихи Галичу , благодаря чему Михаил Танич и прославился своим творчеством.
В этом счастливом браке у пары родились две прекрасные дочери: Светлана и Инга. Светлана стала хранительницей творчества своего отца.
Со страницы Эдуарда Кукуй
Какое счастье, что он был со мною!
Не знаю, нарушаю ли я в чём авторские права первоисточника, но думаю простят меня издатели и поэт, если доведётся им даже случайто зайти на этот сайт, во всяком случае все требования я соблюдаю- сайт газеты и авторство.
Единственно, что не убирается- собственное имя, так уж запрограммировано
автоматом сайта. Почему продолжаю ту же тему(см. предыдущую публикацию), тем более, когда всё есть в интернете? Да, есть всё, но во-первых непонятно по каким причинам-
закрыто, или надо регистрироваться на неведомых сайтах зачастую порнографического свойства, а главное- всё порознь и поди знай что искать при дефиците времени- для самого только после вчерашней передачи по теле
стало ясно, какие любимые песни написаны поэтом, и что Лидия Козлова- жена
его, с которой они прожили свыше полувева, и что она сама- выдающийся поэт-
автор многих песен, в т.ч., оказывается, и самой любимой моей- "Снег летает".
И хотя сам я далёк от религии, не могу без волнения читать искренность воспоминаний и чувств жены и друга выдающегося российского поэта- песенника.
Лишних знаний не бывает и думаю, что и другим будет интересно расширить кругозор о Жизни Замечательных Людей.
Http://www.vzov.ru/2012/12_01-02/05.html
Лидия Козлова: «Какое счастье, что он был со мною!»
ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЙ РУССКОЙ ПОЭТЕССЕ ЛИДИИ НИКОЛАЕВНЕ КОЗЛОВОЙ НЕ ТАК ДАВНО ИСПОЛНИЛОСЬ 75 ЛЕТ. Она вдова известного русского поэта-песенника Михаила Танича, ушедшего от нас 5 лет назад. Несмотря на свой возраст, выглядит она молодо и энергично, оптимистична и полна сил и творческих планов. Лидия Николаевна рассказала нам о том, каким был этот человек, о его творчестве и о последних годах жизни.
Первое знакомство с Богом
Лидия Николаевна, расскажите о вашей первой встрече с Богом...
Я родилась в конце 1937 года, когда о Боге даже не заикались. В войну нас эвакуировали на Волгу, поселили в дома поволжских немцев, сосланных в Сибирь. Однажды я полезла на чердак, нашла там растрепанную книжку с готическим шрифтом. Там были рисунки, рассказывающие о том, как Бог взлетает на небо.
Изображение Вознесения?
Да, каким-то образом я поняла, что это что-то святое. Я ее спрятала, это была моя тайна. И я до школы ее проглядывала. И вот надо идти в школу. Война уже кончилась. В школу надо было идти 2 км, через всю деревню, а там церковь. Сейчас понимаю, что это была, наверное, лютеранская церковь. Конечно, не действующая. Я туда заглядываю, а оттуда жуткий, отвратительный запах. Люди использовали ее, как туалет! Войти туда было невозможно, но я все-таки зажала нос и зашла. Вдруг я увидела изображение взлетающего человека в развевающейся одежде и поняла, что это то, что было в книжке. И я стою, зажав нос, разглядываю лики, написанные на стенах. Мраморная лесенка ведет к месту, откуда священник видимо, читал молитвы. И, не имея понятия о Боге, я это все каким-то образом представила - как это было. Я иногда туда заходила по пути из школы, и это тоже была моя тайна. Каким-то образом душа моя почувствовала, насколько это высоко и свято. Такое было мое первое знакомство с Богом.
Как мы с Таничем крестились
Из личного досье
ПОЭТ МИХАИЛ ТАНИЧ (15.09.1923-17.04.2008 гг.) - русский поэт-песенник. Воевал, был тяжело ранен, имеет боевые награды. В 1947 году по ложному доносу в антисоветской агитации был арестован, репрессирован и 6 лет провел в лагерях на лесоповале под Соликамском.
Михаил Танич написал около 1000 песен, многие из которых являются суперхитами. Вот только некоторые из них: «Черный кот», «Ходит песенка по кругу», «На дальней станции сойду», «Как хорошо быть генералом!», «Как тебе служится», «Когда мои друзья со мной», «Любовь - кольцо», «Что тебе сказать про Сахалин», «На тебе сошелся клином белый свет», «Гляжусь в тебя, как в зеркало», «Идет солдат по городу», «Возьми меня с собой», «Проводы любви», «Комарово», «Погода в доме» и другие. Является создателем и автором песен группы «Лесоповал».
Мы знаем, что Михаил Исаевич последние годы жизни сильно болел. Когда люди проходят испытания, они меняются, становятся ближе к Господу. Как проходили испытания вы и поэт Михаил Танич?
Да, Михаил Исаевич тяжело болел, еще раньше он перенес туберкулез, у него гнили ноги, была онкология, и вот - болезнь сердца, было необходимо коронарное шунтирование. Я много молилась. И вот тогда мы с Михаилом Исаевичем приняли решение креститься.
Расскажите по порядку, как это было?
Операцию по коронарному шунтированию Таничу делал Акчурин, врач, оперировавший Ельцина. Он его еле-еле уговорил. Потом мне Акчурин сказал: «В таком возрасте (а Таничу было уже 76 лет!) я еще не делал такую операцию». Когда он немного поправился, его перевезли в другую больницу, в селе Архангельском. А там находился бывший министр обороны Сергеев, большой поклонник его песен. Он сказал: «Михаил Исаевич, я вам отдаю свою палату». Я его туда привожу, а вечером у него температура 40, он умирает у меня на глазах. Я вызываю «скорую помощь». Они посмотрели и сказали, что надо везти его в военный госпиталь Вишневского, километров 20 отсюда. Мы туда приезжаем, там командует генерал Немытин. Он посмотрел и говорит: «Лидия Николаевна, у него аппендицит разорвался, уже перитонит начался». - «Что делать?» - «Резать - иначе помрет». У него неделю назад была операция при общей анестезии. Второй раз нельзя резать, и так, без анестезии, резать нельзя. Я Немытина спрашиваю: «Скажите, может быть, мне в церковь сходить?» Он говорит: «Можете сходить, но я вам посоветую: съездите в Архангельское, там живет святая старушка, если Бог вам позволит с ней встретиться, вы попросите ее помолиться за Михаила Исаевича».
Интересный совет дал генерал российской армии!
Да. Я вскакиваю, еду на перекладных: маршрутка, такси, как звать старушку - не знаю. Иду по Архангельскому, народу никого, раннее утро, вдруг идет какая-то старушечка... такая она светлая, седая, старенькая, с внучечком - прямо ангел! И я вдруг понимаю, что это она идет. Я подхожу к ней и говорю: «Я не вас ищу?» Вопрос глупый. А она мне на это отвечает: «А что у тебя?» Я объясняю. Она на бордюрчик присаживается и говорит: «Помолюсь за него, он выздоровеет, а когда поправится, пусть он покрестится, но вы ему два раза об этом не напоминайте, один только раз скажите». После этого я вскакиваю, как полоумная, в госпиталь приезжаю. Танич все еще между жизнью и смертью, но потом, когда приходит в себя, я ему рассказываю, а он мне говорит: «Ты хоть поезжай, поблагодари ее». Где же я ее буду искать? Это же целый огромный поселок! Ну, поехала. Кого я ни спрашивала, по описанию - никто такой старушки не видел и не знает. Откуда знал генерал Немытин, непонятно. Поправляется Танич и говорит: «Поедем, покрестимся!» И мы с ним поехали и вместе покрестились, и душа моя стала очень спокойна. Я вверила себя Богу.
Знак от Бога
С УЧАСТНИКАМИ группы «Лесоповал»
Сколько еще Михаил Исаевич прожил после этого?
Лет 8-9. У Танича уже была онкология такой степени, что, как мне сказал президент Академии наук Михаил Давыдов, «у него в ногах онкология, в туловище, в руках, в нем уже дерево из рака выросло. Как он живет, мы не знаем. Уже больше ничего сделать нельзя». Я все равно молюсь Богу. Утром молюсь, вечером перед сном, а улучшения нет. Я год приблизительно молюсь, и он год живет тяжело. Но вот начинается все-таки хуже, хуже. Я говорю: «Господи, может быть, Ты меня не слышишь? Если Ты меня слышишь, дай мне знак. А какой знак? Пусть у меня пропадет что-нибудь очень дорогое». А у меня на пальце было старинное кольцо с бриллиантами, очень красивое. Только я успеваю это сказать, и смотрю - кольца нет. С утра было, а сейчас нет.
А вы его снимали?
Ничего не снимала! Я с этим кольцом все время, сплю даже. А тут нет. Дорогая вещь, старинная. Я все-таки начинаю искать. Все осмотрела - нет. Подумала: может быть, с мусором выбросила? Махнула рукой и говорю: «Господи! Ты меня слышишь! Больше я Тебе со своей просьбой надоедать не буду».
«Мы с тобой не налюбились!»
Как же он умер?
Таничу было очень плохо. А была весна, и проходил конкурс «Шансон года». Должны были группе «Лесоповал» вручать награду. Танич сказал: «Я поеду». Я, конечно, звоню врачам. Они категорически против. Я ему рассказываю. Он помолчал и говорит: «Подними меня. Я знаю, на служебном входе в Кремле (Кремлевский Дворец Съездов - С. Р.) 17 ступенек, если я сейчас 17 шагов сделаю, то значит, смогу выйти и получить приз». Ну, не Таничу возражать! Я поднимаю его. Он делает 17 шагов и говорит: «Я осилю». Мы с ним едем, нас подвозят прямо туда к служебному входу. 17 ступенек он прошел, выступает «Лесоповал». Я его из одной кулисы выпускаю. Ему Чухрай вручал золоченый приз, а он предупредил меня, что уйдет в другую кулису. Я бегом, бегом. Жду его у другой кулисы. Он получает приз, говорит хорошие слова, а голоса тоже уже почти не было. Другой приз вручают Стасику Волкову. Танич доходит до бархатной шторки и теряет сознание. Мы его под руки - и повезли домой. Приехали, а он говорит: «Вызывай священника». Понял, что конец наступает. Приходит священник, просит их оставить вдвоем. И они довольно долго о чем-то говорят. У меня сердце замирает. Он же помрет, пока этот священник с ним беседует! Наконец священник выходит: «Можете войти». Мы входим, и он говорит: «Отец Константин, а вы можете нас с женой повенчать?» У меня шок. Я же не готова. У священника шок. Чего делать-то? Священник немного молчит, а потом говорит: «Михаил Исаевич, а вы давно женаты?» Он отвечает: «Ну, уже почти 52 года». - «Михаил Исаевич, вы там уже давно повенчаны. Вы не волнуйтесь, не беспокойтесь». Священник уезжает, Танича везут в больницу, и через сутки он умирает. До этого он меня просил позвонить Кобзону, чтобы тот нашел ему место на Ваганьковском.
Почему на Ваганьковском?
- «Тут тебе будет ближе приходить ко мне», - так сказал он. Утром звоню Кобзону, объясняю ситуацию, а он должен был куда-то улетать. Кобзон разворачивает машину - и на Ваганьковское, а сначала в Моссовет, и добивается места. А я в это время приезжаю в больницу, и дежурная врач, женщина, говорит мне: «Лидия Николаевна, он в реанимации, только что умер». Я говорю: «Не может этого быть. А можно на него посмотреть?» Она разрешает. Я захожу, Танич лежит уже трупом. Подхожу к нему, смотрю - ну мертвый! А врачи знают такие случаи, когда человек только умер, но когда приходят близкие, он на какое-то время возвращается. И я тогда наклоняюсь и говорю ему: «Мишенька! Я здесь, я с тобой». И вот на эти слова у него скатывается слеза и останавливается, и он чуть слышно, но ясно говорит: «А мы с тобой не налюбились», и больше уже признаков жизни не было.
Когда мужа хоронили, священник после отпевания в церкви начал читать его стихи. Мы были потрясены. Лева Лещенко стоял и рыдал, а народу было, как на Ходынке. Милиция была, разные другие организации были, и даже блатные были. Они пришли, чтобы навести порядок, чтобы никого не подавили. От Дома кино и до Ваганьково в 5-6 рядов стояли люди. И был абсолютный порядок. За это им от меня поклон. Они не общались с Таничем, но уважали его.
Как был написан «Айсберг»
МИХАИЛ ТАНИЧ на отдыхе в Крыму с дочерьми Ингой и Светланой
Лидия Николаевна! Вы поэтесса, он поэт - как вы уживались?
Да прекрасно уживались! Потому что он был старше меня, мудрее. Он был поэтом, когда я за него выходила замуж. Я никоим образом не высовывалась. Я понимала высоту его таланта. Вы его знаете по песням, а я же его еще по стихам узнала. Я никогда бы не посмела ему сказать, что я тоже пишу. Писала стихи тайно, от него и прятала. Потом уже, когда на книжку целую набралось - показала. Он был очень жесткий человек. Жизнь у него была суровая. Он молча почитал все, сложил и сказал: «Ну, ничего, ничего. Где-то ты мне Ахматову напомнила. Ну, работай». Вот все, что он сказал, и с тех пор я самостоятельно пишу. Я потом сама отнесла втайне от него тетрадь в Союз писателей, попросила посмотреть. Они мне позвонили и говорят: «Мы будем печатать вас». Я говорю: «Хорошо». Через 10 лет после этого, в прошлом году, мне дали за нее премию Чехова. Вот такие дела.
А как вы написали песню «Айсберг»?
Сначала была песня «Снег кружится, летает, летает...», которую написал Сергей Березин. Березин пришел к Таничу, принес кассету с музыкой, но тот был тогда сильно занят. И тогда я сама написала текст на музыку. Опыт удался, песня стала шлягером. Тогда уже стали приходить и другие композиторы ко мне за стихами. Так и с Игорем Николаевым вышло. Он пришел к Таничу и хотел, чтобы тот что-то ему сделал, он был еще мальчиком совсем, с Сахалина приехал. Танич сказал: «У тебя и песен еще нет, попробуй с Лидой что-нибудь написать, а там посмотрим». Мы написали сразу и очень неплохо. Наши песни запели Людмила Гурченко и Эдита Пьеха, их сняли в новогоднем «Огоньке». И тут Игорь говорит: «Давайте, Лидия Николаевна, еще чего-нибудь покажите». Я говорю: «Знаешь, я написала стишок, посмотри». Он сидит за обедом, борщ едим, он читает стишок и говорит: «Лидия Николаевна, ну налейте мне рюмочку коньячку». Я ему наливаю рюмку, он выпивает и идет к пианино. И сразу сочинил. За пять минут. Это было в декабре, и тут он показывает ее Алле, а у нее сидел Андрей Вознесенский. Он показал три песни. Алла говорит: «Вроде песни хорошие, но я не знаю, брать или нет». И вдруг Вознесенский говорит: «Алла, я тебе советую, спой “Айсберг” - это станет шлягером. Остальные хорошие, но не знаю, что с ними будет, а эта станет шлягером». Мнение Андрея повлияло. В течение трех дней перед Новым годом Алла записала ее.
Какая была реакция Михаила Исаевича?
Мы с Игорем ничего не говорили. Сделали песню втихаря, помалкиваем. И вдруг идет концерт сперва по радио, потом по телевизору. Там у Аллы были еще какие-то ее песни, с ее музыкой. Я слышу, она поет «Айсберг» по радио. Я ее набираю, говорю: «Алла, сейчас был “Айсберг”». Она говорит: «Лида, а мою песню не дали спеть?» Я говорю: «Нет, Алла, одну дали». Она говорит: «Вот сволочи! Они вечно мою музыку не признают!» Вот так песня стала популярна.
А как потом сложились ваши отношения с Игорем Николаевым?
Когда Михаил Исаевич болел, у него начались инфаркты, требовались деньги на лечение. Уже настали другие времена, поэты стали брать деньги с исполнителей за свои стихи. Как-то приходит Игорь Николаев и говорит: «Лидия Николаевна, вы сошли с ума! Уже все давным-давно берут деньги. Наступило коммерческое время. Что же вы не берете?» А у меня - Танич, надо платить врачам, санитаркам, и вообще надо кормить человека. Что делать, не знаю. Игорь говорит: «Ну, дайте мне какие-нибудь слова, а я вам за них заплачу, и вы поймете, что это не так страшно - брать деньги». Я ему приношу от Танича стихи «Случайный подъезд». Песня у Игоря так и не вышла. Он читает и говорит: «Все хорошо». Через три дня он приходит и приносит конверт. «Только вы открывайте без меня, ладно, Лидия Николаевна?» - говорит мне. Я говорю: «Ладно, без тебя открою». Он уходит, я открываю, а там 2000 долларов! С ума сошел! Надо сказать, что он настолько помнит все хорошее, что мы сделали... После смерти Танича он предложил мне подарить в Майами апартаменты. Говорит мне: «Лидия Николаевна, я привез все документы, вы только подпишите». Я говорю: «Ты что, с ума сошел? Я в своем возрасте туда в жизни не полечу, в этот Майами, чего я там буду делать?»
«И колокол по мне гудит, гудит во мне!»
Много после ухода Танича осталось стихов?
Много: две книжки, и программа для новой группы. Незадолго до смерти Танич писать уже не мог, рука не писала. Он мне говорил утром: «Иди сюда с листком, запишешь». Он по утрам писал. Он мне диктовал песню или стихотворение, я записывала. И когда его не стало и я, наконец, села в кабинете разбирать стол, я увидела, насколько этот человек был прозорлив. Пока он еще ходил, он разобрал рукописи и надписал - «это в Лесоповал», «это в такую-то книгу, название такое-то, издательство такое-то». Тут мне звонит директор Театрального музея и говорит: «Ну, Лидочка, ну как вы там без Михаила Исаевича?» Я говорю: «Ой, Боря, он мне столько оставил заданий - на целый год. Я куда ни сунусь, всюду мне от него записка - делай то-то и то-то». Он говорит: «Ошибаетесь, он вам на всю оставшуюся жизнь оставил ЦУ». Так что оставил стихов много, он это продумал. Поскольку он так долго болел, а человек он был сильной воли и большого ума, то он все прикинул, что будет после него, что он не успевает запустить.
А есть какие-то стихи, связанные с темой Бога?
Немало. Вот, например, есть песня лесоповальская:
К молитве не хожу, и в церкви русской
Я где-то скраю, где-то в стороне.
Я грешный человек, и сердце мое пусто,
И колокол по мне гудит, гудит во мне.
И каждый Божий день, когда светает,
И что прошло, и даже след простыл,
Я Господа прошу - грехов у нас хватает,
Прости меня, прости, - а Он уже простил.
И снова по весне цветет багульник,
И снег, журча, уходит со двора,
И вижу я, вчерашний богохульник,
Как много на земле и света, и добра.
Я человек счастливый!
Наверное, вы - счастливый человек!
Я счастливый человек, я никогда никому не завидовала.
Даже Пугачевой?
Никогда в жизни! Мужа я никогда не ревновала ни к одной женщине, у меня хватало ума смотреть на нее с восторгом, если она красива, умна и благородна. А во- вторых, я понимала, что если я дам обидку, то это спровоцирует мужа поступать, как ему хочется. У меня всегда было доверие к нему, и ни одна баба поэтому за все время не подвела. Так мне повезло.
А вы думаете, как вы с ним на небесах встретитесь?
Я понимаю, что это будет совсем другая встреча. Это не будет какое-то телесное воплощение. Это будет совместное чувствование, совместная мысль, узнавание в каких-то других измерениях. Для меня это пока еще неясно. Танич приходил за мной, звал меня на тот свет после смерти. Снится мне сон, что он пришел. Я говорю: «Миша, ну как ты там?» Он говорит: «Да все у меня нормально, ну пойдем со мной. Если ты будешь со мной, тебе будет лучше». Я, как послушная жена, встаю, и мы идем по земле, и даже не идем, а как-то парим над землей. Я говорю: «Куда мы идем?» Он говорит: «Да тут недалеко, вот только за горизонт. Мы так будем счастливы с тобой - как и в жизни, будем счастливы». И тут вдруг мое «я» восстает. Я думаю: «Господи, Ты же мне давал жизнь! Как же я пойду добровольно на тот свет? Этого не надо делать!» Я это говорю по себя, но он как-то считывает мои мысли. Я говорю: «Нет», он отвечает: «Ладно», и растворяется.
Но вы точно знаете, что это был он?
А как же! Пришел-то он в своем облике. Мне однажды приснилась иконка, а на ней старичок с седой бородой окладистой. Я просыпаюсь и рассказываю: «Миша, мне приснился такой святой красивый». Проходит какое-то время, и мы где-то находимся, где продают иконы. Я узнаю старичка - это Серафим Саровский. Как это он мне приснился, я никогда в жизни его не видела? Есть Провидение, есть Высшая Сила. Мы в нее не хотим поверить, хотя она нам демонстрируется в течение всей нашей жизни.
То есть вы поняли, что Бог контролирует ситуацию.
Да, я поняла, что мне дергаться не нужно. Даже, когда Танича мы похоронили, мы собрались с детьми. Приехали с кладбища, казалось бы: ну поплачь, пореви. Садимся, включаем его песни и начинаем улыбаться. Потому что ты уже его смерть прошел внутри своей души, и ты понимаешь, какое счастье, что этот человек был с тобой в этой жизни. Мне так повезло!
Беседу вел Виктор ВОРОБЬЕВ
Фотографии автора и из архива Л. Козловой
Спаси вас Господи!
Все права на материалы, находящиеся на сайте VZOV.RU, охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе, об авторском праве и смежных правах. При любом использовании материалов сайта и сателлитных проектов, гиперссылка (hyperlink) на VZOV.RU обязательна.
Адрес электронной почты редакции газеты: [email protected]
ИЗ ИНТЕРНЕТА
Http://www.sem40.ru/famous2/m1334.shtml
...................
...................
Он чуть вошел, я вмиг узнала..."
У вас романтическая история знакомства...
Она: Я до 18 лет даже не ходила ни с одним парнем в кино. И вдруг мне квартирная хозяйка предлагает: "А хочешь свою судьбу увидеть? Только раз в жизни это можно". Я, храбрая такая: "Хочу!" - "Складывай колодец из спичек, клади под подушку - и увидишь всю жизнь". И вот во сне приснился мне Он. А также вся моя жизнь до глубокой старости. Короче, кинофильм от первого до последнего моего дня. И во сне он был моим мужем. И когда через год я его первый раз встретила, то ахнула: "Ой, я вас видела!" А он, мужик опытный, прошедший уже десятков пять женщин, устроил допрос с пристрастием: "Где? Когда?"
То есть вы его узнали...
Она: Абсолютно. Дверь открылась, и вошел тот, кого я видела во сне. Но после первой встречи он пропал, и я сорок дней проплакала: что ж мне делать-то теперь? А потом он появился. Что-то в нем созрело.
Он: Да просто мне твои подружки сказали: Лида плачет. И чего она плачет, я понять не мог. Правда, немножко успел за тобой поухаживать.
Она: Ничего и не ухаживал. Там был круглый стол. Ты все время ко мне подсаживался, а я все время отодвигалась. И так мы двигались вокруг стола. Вот и все ухаживания. А пришел-то тоже с девушкой, да-да, я вот сейчас вспомнила! Но долго ко мне приглядывался...
Он: Я подумал: девочке 18 лет, а мне 32 года, я уже все в жизни повидал.
Она: А чем я должна была его сразить? Даже не накрашена, обыкновенная девочка...
Он: Нет, не обыкновенная. Очень красивая девочка, вот с такими ресницами - три сантиметра, с зелеными глазами. Но я-то был с другой - кстати, переводчицей начальника строительства ГЭС, а вторая была вообще внучка Голицына. Я на Лидочку и внимания не обратил бы, но она взяла гитару семиструнную...
Она: Да, и сказала, что сейчас спою песню на слова поэта Танича. Я даже не представляла, как этот Танич выглядит. Просто прочитала его стихи в местной газете.
Он: Песня называлась "Сказка": "Ты не жди от меня совета и не жди от меня подсказки, я и сам заблудился где-то, как Иван-дурачок из сказки. Я своей царевне-лягушке рассказал вечерком погожим про твои медяшки-веснушки, что ее серебра дороже..." Ну и тэдэ. Потом поет вторую песню. Вижу: она не знает, что это я. Подсел к ней, чего-то говорил... Ну а потом я куда-то уехал. Через сорок дней вернулся и начал ухаживать. Так совпал. Наш брак долголетний сто пятьдесят раз мог распасться, при любом скандальчике, при ерунде - она любит выдумывать всякую ерунду... Поэтому брак держится моими усилиями.
Она: Это правда.
Он: Такого терпения, как на нее, у меня на других людей нет. Я вспыльчивый, резкий.
Она: Он смотрел на меня и не понимал: ну чего она хочет? Ромео и Джульетты не бывает, а она хочет... А теперь у нас двое детей и двое внуков.
Любовь и зона
Михаил Исаевич, вы ведь в лагерях выступаете?
Он: Да, "Лесоповал" раз пятьдесят ходил в лагеря. Были бесплатные концерты, были оплаченные. Как это делается: группа людей из того мира договаривается сделать подарок другу, сидящему в лагере, и они тратят большие деньги, чтобы разрешили пустить туда музыкантов.
Но сам я НИКОГДА больше не входил в зону. Мне это страшно: воспоминания плохие, специфический запах. Рассказывают, что теперешние люди в законе в лагере сидят как в санатории. А тогда, при Сталине, было 95 процентов мужиков-работяг, не имеющих отношения к преступному миру, 3-4 процента воров и 0,5 процента воров в законе. Мужики получали посылки с воли и обязаны были выделить для блатных что-то - хоть кусок сала. Но поскольку их в лагере было 900 человек, то эти пять-шесть блатных в зоне жили неплохо.
Вы там тоже писали?
Он: Нет. Я лес пилил. Работал художником. Потом у меня была там любовь. Она была красивая, как Мэрилин Монро. С историей: девочка из города Борисова полюбила мальчика, а мальчик был радист, паял приемники. И попал во время войны в немецкую разведшколу преподавать радиодело. Потом мы пошли в наступление, а они бежали в Германию. Там девочка вышла замуж за советского коменданта Лейпцига. Вернувшись из Лейпцига, навезла 10 чемоданов подарков, и тут-то ее КГБ и сцапал. Получила статью 58.6, шпионаж, и 10 лет... Когда ее отправили в другой лагерь, я страдал...
Потом я был разным придурком. Умирал почти, начались по всему телу чирьи, фурункулез, ноги не держали. Выжил, потому что меня вдруг взяли в бухгалтерию работать, а потом экспедитором по доставке горюче-смазочных материалов. И я получил пропуск на бесконвойное хождение. У меня есть песня о чалдонском селе, куда благодаря пропуску я как-то попал... На кучу женщин там было всего три мужика. Вот почему я пользовался большим спросом. Тяжко пришлось, и лет мне было 25.
Она: Чалдоны - это русские люди, староверы, живущие на Северном Урале, в Сибири...
Он: Это удивительная история. 49-й год. Лесоповальные лагеря, бесконечная тайга. Утром выводят заключенных. Зима, темно. Вокруг делянки, которую надо вырубать, встает оцепление. А вокруг чалдонские села, женщины годами без мужиков. И вот они, эти женщины, заходят внутрь оцепления утром, еще до того, как привезут заключенных, и ждут... Оцепление стоит по периметру. Мы вырубаем подсад - мелкую древесину, чтобы все видели друг друга, от костра и до костра. А там, внутри, женщины. И идет безумный секс, если говорить по-теперешнему. Вот об этом песня...
Ну, лето было, лапника не жгли,
Я не просил, она сама разделась,
А мы такие были фитили,
А ей любви и дружбы захотелось...
Потом она пропала. Говорят:
Твою, мол, с пузом выгнали из дома...
Она: И вот теперь у героя где-то растет внук среди чалдонов. А припев: "Сынка, увидеть бы сынка, которого по имени не знаю..." Это же просто так не придумаешь... Это судьба.
Он: Лида говорит: "Лесоповал" - это то, что от тебя останется..." Никому неизвестно, что останется. Вы знаете, как тосковал Пушкин, как он оплакивал судьбу в последние годы жизни? Он был непопулярен в 36-37-м годах...
Михаил Исаевич, а вы измену тоже могли бы простить?
Он: На проблему измены я вообще смотрю как на ошибку христианской религии. Единобрачие на всю жизнь - это невозможно. Особенно не может мужчина... Измену, думаю, я простил бы. Вот Галич был влюблен в Лиду, просто смертельно влюблен. Она была очень красивая в молодости. Он звонил ей из всех своих инфарктных больниц... Как-то у нас были гости, собрались уезжать, все уже стоят в коридоре, одеваются, и вдруг... пропали Лида и Галич. Сидят в моем кабинете, и он ей объясняется в любви. Мы все стоим тридцать минут и ждем, когда это объяснение закончится.
И все-таки никогда она мне повода для ревности не давала. А может, повезло мне с ней просто...
Она: Мало ли кто в меня был влюблен! Вот за что я Михаила Исаевича ценю - никогда не оскорбит ни мои чувства, ни симпатии ко мне. Ему всегда хватало ума и такта наблюдать и, возможно, даже руководить.
Он: Нет, ну а как еще? Это же невозможно прекратить. Все эфемерно, на уровне взгляда. Но Лидочке я все прощаю - за эту верность, за то, что я не могу ее ни в чем обвинить. Не могу такого сказать о себе. Я считаю, что человека нельзя неволить...
Она: Все равно я тебя ни на кого не поменяла бы. Ни на какого короля, ни на какого президента. Мне с тобой интересно.
.................
Беседовали Ольга Авдевич, Рита Трошкина, "ЧАС"
ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЙ РУССКОЙ ПОЭТЕССЕ ЛИДИИ НИКОЛАЕВНЕ КОЗЛОВОЙ НЕ ТАК ДАВНО ИСПОЛНИЛОСЬ 75 ЛЕТ. Она вдова известного русского поэта-песенника Михаила Танича, ушедшего от нас 5 лет назад. Несмотря на свой возраст, выглядит она молодо и энергично, оптимистична и полна сил и творческих планов. Лидия Николаевна рассказала нам о том, каким был этот человек, о его творчестве и о последних годах жизни.Первое знакомство с Богом
- Лидия Николаевна, расскажите о вашей первой встрече с Богом...Я родилась в конце 1937 года, когда о Боге даже не заикались. В войну нас эвакуировали на Волгу, поселили в дома поволжских немцев, сосланных в Сибирь. Однажды я полезла на чердак, нашла там растрепанную книжку с готическим шрифтом. Там были рисунки, рассказывающие о том, как Бог взлетает на небо.
- Изображение Вознесения?
Да, каким-то образом я поняла, что это что-то святое. Я ее спрятала, это была моя тайна. И я до школы ее проглядывала. И вот надо идти в школу. Война уже кончилась. В школу надо было идти 2 км, через всю деревню, а там церковь. Сейчас понимаю, что это была, наверное, лютеранская церковь. Конечно, не действующая. Я туда заглядываю, а оттуда жуткий, отвратительный запах. Люди использовали ее, как туалет! Войти туда было невозможно, но я все-таки зажала нос и зашла. Вдруг я увидела изображение взлетающего человека в развевающейся одежде и поняла, что это то, что было в книжке. И я стою, зажав нос, разглядываю лики, написанные на стенах. Мраморная лесенка ведет к месту, откуда священник видимо, читал молитвы. И, не имея понятия о Боге, я это все каким-то образом представила - как это было. Я иногда туда заходила по пути из школы, и это тоже была моя тайна. Каким-то образом душа моя почувствовала, насколько это высоко и свято. Такое было мое первое знакомство с Богом.
Как мы с Таничем крестились
Из личного досье
ПОЭТ МИХАИЛ ТАНИЧ (15.09.1923-17.04.2008 гг.) - русский поэт-песенник. Воевал, был тяжело ранен, имеет боевые награды. В 1947 году по ложному доносу в антисоветской агитации был арестован, репрессирован и 6 лет провел в лагерях на лесоповале под Соликамском.Михаил Танич написал около 1000 песен, многие из которых являются суперхитами. Вот только некоторые из них: «Черный кот», «Ходит песенка по кругу», «На дальней станции сойду», «Как хорошо быть генералом!», «Как тебе служится», «Когда мои друзья со мной», «Любовь - кольцо», «Что тебе сказать про Сахалин», «На тебе сошелся клином белый свет», «Гляжусь в тебя, как в зеркало», «Идет солдат по городу», «Возьми меня с собой», «Проводы любви», «Комарово», «Погода в доме» и другие. Является создателем и автором песен группы «Лесоповал».
- Мы знаем, что Михаил Исаевич последние годы жизни сильно болел. Когда люди проходят испытания, они меняются, становятся ближе к Господу. Как проходили испытания вы и поэт Михаил Танич?
Да, Михаил Исаевич тяжело болел, еще раньше он перенес туберкулез, у него гнили ноги, была онкология, и вот - болезнь сердца, было необходимо коронарное шунтирование. Я много молилась. И вот тогда мы с Михаилом Исаевичем приняли решение креститься.
- Расскажите по порядку, как это было?
Операцию по коронарному шунтированию Таничу делал Акчурин, врач, оперировавший Ельцина. Он его еле-еле уговорил. Потом мне Акчурин сказал: «В таком возрасте (а Таничу было уже 76 лет!) я еще не делал такую операцию». Когда он немного поправился, его перевезли в другую больницу, в селе Архангельском. А там находился бывший министр обороны Сергеев, большой поклонник его песен. Он сказал: «Михаил Исаевич, я вам отдаю свою палату». Я его туда привожу, а вечером у него температура 40, он умирает у меня на глазах. Я вызываю «скорую помощь». Они посмотрели и сказали, что надо везти его в военный госпиталь Вишневского, километров 20 отсюда. Мы туда приезжаем, там командует генерал Немытин. Он посмотрел и говорит: «Лидия Николаевна, у него аппендицит разорвался, уже перитонит начался». - «Что делать?» - «Резать - иначе помрет». У него неделю назад была операция при общей анестезии. Второй раз нельзя резать, и так, без анестезии, резать нельзя. Я Немытина спрашиваю: «Скажите, может быть, мне в церковь сходить?» Он говорит: «Можете сходить, но я вам посоветую: съездите в Архангельское, там живет святая старушка, если Бог вам позволит с ней встретиться, вы попросите ее помолиться за Михаила Исаевича».
- Интересный совет дал генерал российской армии!
Да. Я вскакиваю, еду на перекладных: маршрутка, такси, как звать старушку - не знаю. Иду по Архангельскому, народу никого, раннее утро, вдруг идет какая-то старушечка... такая она светлая, седая, старенькая, с внучечком - прямо ангел! И я вдруг понимаю, что это она идет. Я подхожу к ней и говорю: «Я не вас ищу?» Вопрос глупый. А она мне на это отвечает: «А что у тебя?» Я объясняю. Она на бордюрчик присаживается и говорит: «Помолюсь за него, он выздоровеет, а когда поправится, пусть он покрестится, но вы ему два раза об этом не напоминайте, один только раз скажите». После этого я вскакиваю, как полоумная, в госпиталь приезжаю. Танич все еще между жизнью и смертью, но потом, когда приходит в себя, я ему рассказываю, а он мне говорит: «Ты хоть поезжай, поблагодари ее». Где же я ее буду искать? Это же целый огромный поселок! Ну, поехала. Кого я ни спрашивала, по описанию - никто такой старушки не видел и не знает. Откуда знал генерал Немытин, непонятно. Поправляется Танич и говорит: «Поедем, покрестимся!» И мы с ним поехали и вместе покрестились, и душа моя стала очень спокойна. Я вверила себя Богу.
Знак от Бога
- Сколько еще Михаил Исаевич прожил после этого?
Лет 8-9. У Танича уже была онкология такой степени, что, как мне сказал президент Академии наук Михаил Давыдов, «у него в ногах онкология, в туловище, в руках, в нем уже дерево из рака выросло. Как он живет, мы не знаем. Уже больше ничего сделать нельзя». Я все равно молюсь Богу. Утром молюсь, вечером перед сном, а улучшения нет. Я год приблизительно молюсь, и он год живет тяжело. Но вот начинается все-таки хуже, хуже. Я говорю: «Господи, может быть, Ты меня не слышишь? Если Ты меня слышишь, дай мне знак. А какой знак? Пусть у меня пропадет что-нибудь очень дорогое». А у меня на пальце было старинное кольцо с бриллиантами, очень красивое. Только я успеваю это сказать, и смотрю - кольца нет. С утра было, а сейчас нет.
- А вы его снимали?
Ничего не снимала! Я с этим кольцом все время, сплю даже. А тут нет. Дорогая вещь, старинная. Я все-таки начинаю искать. Все осмотрела - нет. Подумала: может быть, с мусором выбросила? Махнула рукой и говорю: «Господи! Ты меня слышишь! Больше я Тебе со своей просьбой надоедать не буду».
«Мы с тобой не налюбились!»
- Как же он умер?Таничу было очень плохо. А была весна, и проходил конкурс «Шансон года». Должны были группе «Лесоповал» вручать награду. Танич сказал: «Я поеду». Я, конечно, звоню врачам. Они категорически против. Я ему рассказываю. Он помолчал и говорит: «Подними меня. Я знаю, на служебном входе в Кремле (Кремлевский Дворец Съездов - С. Р.) 17 ступенек, если я сейчас 17 шагов сделаю, то значит, смогу выйти и получить приз». Ну, не Таничу возражать! Я поднимаю его. Он делает 17 шагов и говорит: «Я осилю». Мы с ним едем, нас подвозят прямо туда к служебному входу. 17 ступенек он прошел, выступает «Лесоповал». Я его из одной кулисы выпускаю. Ему Чухрай вручал золоченый приз, а он предупредил меня, что уйдет в другую кулису. Я бегом, бегом. Жду его у другой кулисы. Он получает приз, говорит хорошие слова, а голоса тоже уже почти не было. Другой приз вручают Стасику Волкову. Танич доходит до бархатной шторки и теряет сознание. Мы его под руки - и повезли домой. Приехали, а он говорит: «Вызывай священника». Понял, что конец наступает. Приходит священник, просит их оставить вдвоем. И они довольно долго о чем-то говорят. У меня сердце замирает. Он же помрет, пока этот священник с ним беседует! Наконец священник выходит: «Можете войти». Мы входим, и он говорит: «Отец Константин, а вы можете нас с женой повенчать?» У меня шок. Я же не готова. У священника шок. Чего делать-то? Священник немного молчит, а потом говорит: «Михаил Исаевич, а вы давно женаты?» Он отвечает: «Ну, уже почти 52 года». - «Михаил Исаевич, вы там уже давно повенчаны. Вы не волнуйтесь, не беспокойтесь». Священник уезжает, Танича везут в больницу, и через сутки он умирает. До этого он меня просил позвонить Кобзону, чтобы тот нашел ему место на Ваганьковском.
- Почему на Ваганьковском?
- «Тут тебе будет ближе приходить ко мне», - так сказал он. Утром звоню Кобзону, объясняю ситуацию, а он должен был куда-то улетать. Кобзон разворачивает машину - и на Ваганьковское, а сначала в Моссовет, и добивается места. А я в это время приезжаю в больницу, и дежурная врач, женщина, говорит мне: «Лидия Николаевна, он в реанимации, только что умер». Я говорю: «Не может этого быть. А можно на него посмотреть?» Она разрешает. Я захожу, Танич лежит уже трупом. Подхожу к нему, смотрю - ну мертвый! А врачи знают такие случаи, когда человек только умер, но когда приходят близкие, он на какое-то время возвращается. И я тогда наклоняюсь и говорю ему: «Мишенька! Я здесь, я с тобой». И вот на эти слова у него скатывается слеза и останавливается, и он чуть слышно, но ясно говорит: «А мы с тобой не налюбились», и больше уже признаков жизни не было.
Когда мужа хоронили, священник после отпевания в церкви начал читать его стихи. Мы были потрясены. Лева Лещенко стоял и рыдал, а народу было, как на Ходынке. Милиция была, разные другие организации были, и даже блатные были. Они пришли, чтобы навести порядок, чтобы никого не подавили. От Дома кино и до Ваганьково в 5-6 рядов стояли люди. И был абсолютный порядок. За это им от меня поклон. Они не общались с Таничем, но уважали его.
Как был написан «Айсберг»
- Лидия Николаевна! Вы поэтесса, он поэт - как вы уживались?Да прекрасно уживались! Потому что он был старше меня, мудрее. Он был поэтом, когда я за него выходила замуж. Я никоим образом не высовывалась. Я понимала высоту его таланта. Вы его знаете по песням, а я же его еще по стихам узнала. Я никогда бы не посмела ему сказать, что я тоже пишу. Писала стихи тайно, от него и прятала. Потом уже, когда на книжку целую набралось - показала. Он был очень жесткий человек. Жизнь у него была суровая. Он молча почитал все, сложил и сказал: «Ну, ничего, ничего. Где-то ты мне Ахматову напомнила. Ну, работай». Вот все, что он сказал, и с тех пор я самостоятельно пишу. Я потом сама отнесла втайне от него тетрадь в Союз писателей, попросила посмотреть. Они мне позвонили и говорят: «Мы будем печатать вас». Я говорю: «Хорошо». Через 10 лет после этого, в прошлом году, мне дали за нее премию Чехова. Вот такие дела.
- А как вы написали песню «Айсберг»?
Сначала была песня «Снег кружится, летает, летает...», которую написал Сергей Березин. Березин пришел к Таничу, принес кассету с музыкой, но тот был тогда сильно занят. И тогда я сама написала текст на музыку. Опыт удался, песня стала шлягером. Тогда уже стали приходить и другие композиторы ко мне за стихами. Так и с Игорем Николаевым вышло. Он пришел к Таничу и хотел, чтобы тот что-то ему сделал, он был еще мальчиком совсем, с Сахалина приехал. Танич сказал: «У тебя и песен еще нет, попробуй с Лидой что-нибудь написать, а там посмотрим». Мы написали сразу и очень неплохо. Наши песни запели Людмила Гурченко и Эдита Пьеха, их сняли в новогоднем «Огоньке». И тут Игорь говорит: «Давайте, Лидия Николаевна, еще чего-нибудь покажите». Я говорю: «Знаешь, я написала стишок, посмотри». Он сидит за обедом, борщ едим, он читает стишок и говорит: «Лидия Николаевна, ну налейте мне рюмочку коньячку». Я ему наливаю рюмку, он выпивает и идет к пианино. И сразу сочинил. За пять минут. Это было в декабре, и тут он показывает ее Алле, а у нее сидел Андрей Вознесенский. Он показал три песни. Алла говорит: «Вроде песни хорошие, но я не знаю, брать или нет». И вдруг Вознесенский говорит: «Алла, я тебе советую, спой “Айсберг” - это станет шлягером. Остальные хорошие, но не знаю, что с ними будет, а эта станет шлягером». Мнение Андрея повлияло. В течение трех дней перед Новым годом Алла записала ее.
- Какая была реакция Михаила Исаевича?
Мы с Игорем ничего не говорили. Сделали песню втихаря, помалкиваем. И вдруг идет концерт сперва по радио, потом по телевизору. Там у Аллы были еще какие-то ее песни, с ее музыкой. Я слышу, она поет «Айсберг» по радио. Я ее набираю, говорю: «Алла, сейчас был “Айсберг”». Она говорит: «Лида, а мою песню не дали спеть?» Я говорю: «Нет, Алла, одну дали». Она говорит: «Вот сволочи! Они вечно мою музыку не признают!» Вот так песня стала популярна.
- А как потом сложились ваши отношения с Игорем Николаевым?
Когда Михаил Исаевич болел, у него начались инфаркты, требовались деньги на лечение. Уже настали другие времена, поэты стали брать деньги с исполнителей за свои стихи. Как-то приходит Игорь Николаев и говорит: «Лидия Николаевна, вы сошли с ума! Уже все давным-давно берут деньги. Наступило коммерческое время. Что же вы не берете?» А у меня - Танич, надо платить врачам, санитаркам, и вообще надо кормить человека. Что делать, не знаю. Игорь говорит: «Ну, дайте мне какие-нибудь слова, а я вам за них заплачу, и вы поймете, что это не так страшно - брать деньги». Я ему приношу от Танича стихи «Случайный подъезд». Песня у Игоря так и не вышла. Он читает и говорит: «Все хорошо». Через три дня он приходит и приносит конверт. «Только вы открывайте без меня, ладно, Лидия Николаевна?» - говорит мне. Я говорю: «Ладно, без тебя открою». Он уходит, я открываю, а там 2000 долларов! С ума сошел! Надо сказать, что он настолько помнит все хорошее, что мы сделали... После смерти Танича он предложил мне подарить в Майами апартаменты. Говорит мне: «Лидия Николаевна, я привез все документы, вы только подпишите». Я говорю: «Ты что, с ума сошел? Я в своем возрасте туда в жизни не полечу, в этот Майами, чего я там буду делать?»
«И колокол по мне гудит, гудит во мне!»
- Много после ухода Танича осталось стихов?Много: две книжки, и программа для новой группы. Незадолго до смерти Танич писать уже не мог, рука не писала. Он мне говорил утром: «Иди сюда с листком, запишешь». Он по утрам писал. Он мне диктовал песню или стихотворение, я записывала. И когда его не стало и я, наконец, села в кабинете разбирать стол, я увидела, насколько этот человек был прозорлив. Пока он еще ходил, он разобрал рукописи и надписал - «это в Лесоповал», «это в такую-то книгу, название такое-то, издательство такое-то». Тут мне звонит директор Театрального музея и говорит: «Ну, Лидочка, ну как вы там без Михаила Исаевича?» Я говорю: «Ой, Боря, он мне столько оставил заданий - на целый год. Я куда ни сунусь, всюду мне от него записка - делай то-то и то-то». Он говорит: «Ошибаетесь, он вам на всю оставшуюся жизнь оставил ЦУ». Так что оставил стихов много, он это продумал. Поскольку он так долго болел, а человек он был сильной воли и большого ума, то он все прикинул, что будет после него, что он не успевает запустить.
- А есть какие-то стихи, связанные с темой Бога?
Немало. Вот, например, есть песня лесоповальская:
К молитве не хожу, и в церкви русской Я где-то скраю, где-то в стороне. Я грешный человек, и сердце мое пусто, И колокол по мне гудит, гудит во мне. И каждый Божий день, когда светает, И что прошло, и даже след простыл, Я Господа прошу - грехов у нас хватает, Прости меня, прости, - а Он уже простил. И снова по весне цветет багульник, И снег, журча, уходит со двора, И вижу я, вчерашний богохульник, Как много на земле и света, и добра.
Я человек счастливый!
- Наверное, вы - счастливый человек!Я счастливый человек, я никогда никому не завидовала.
- Даже Пугачевой?
Никогда в жизни! Мужа я никогда не ревновала ни к одной женщине, у меня хватало ума смотреть на нее с восторгом, если она красива, умна и благородна. А во- вторых, я понимала, что если я дам обидку, то это спровоцирует мужа поступать, как ему хочется. У меня всегда было доверие к нему, и ни одна баба поэтому за все время не подвела. Так мне повезло.
- А вы думаете, как вы с ним на небесах встретитесь?
Я понимаю, что это будет совсем другая встреча. Это не будет какое-то телесное воплощение. Это будет совместное чувствование, совместная мысль, узнавание в каких-то других измерениях. Для меня это пока еще неясно. Танич приходил за мной, звал меня на тот свет после смерти. Снится мне сон, что он пришел. Я говорю: «Миша, ну как ты там?» Он говорит: «Да все у меня нормально, ну пойдем со мной. Если ты будешь со мной, тебе будет лучше». Я, как послушная жена, встаю, и мы идем по земле, и даже не идем, а как-то парим над землей. Я говорю: «Куда мы идем?» Он говорит: «Да тут недалеко, вот только за горизонт. Мы так будем счастливы с тобой - как и в жизни, будем счастливы». И тут вдруг мое «я» восстает. Я думаю: «Господи, Ты же мне давал жизнь! Как же я пойду добровольно на тот свет? Этого не надо делать!» Я это говорю по себя, но он как-то считывает мои мысли. Я говорю: «Нет», он отвечает: «Ладно», и растворяется.
- Но вы точно знаете, что это был он?
А как же! Пришел-то он в своем облике. Мне однажды приснилась иконка, а на ней старичок с седой бородой окладистой. Я просыпаюсь и рассказываю: «Миша, мне приснился такой святой красивый». Проходит какое-то время, и мы где-то находимся, где продают иконы. Я узнаю старичка - это Серафим Саровский. Как это он мне приснился, я никогда в жизни его не видела? Есть Провидение, есть Высшая Сила. Мы в нее не хотим поверить, хотя она нам демонстрируется в течение всей нашей жизни.
- То есть вы поняли, что Бог контролирует ситуацию.
Да, я поняла, что мне дергаться не нужно. Даже, когда Танича мы похоронили, мы собрались с детьми. Приехали с кладбища, казалось бы: ну поплачь, пореви. Садимся, включаем его песни и начинаем улыбаться.
Потому что ты уже его смерть прошел внутри своей души, и ты понимаешь, какое счастье, что этот человек был с тобой в этой жизни. Мне так повезло!
Беседу вел Виктор ВОРОБЬЕВ
Фотографии автора и из архива Л. Козловой